Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Он сидел всё в той же позе и смотрел вслед Талли. В его глазах мелькнуло что‑то… Задумчивое? Не разобрать. С этим стариком никогда нельзя было сказать наверняка.

– Если наступят голодные времена, – продолжил он, и на его морщинистом лице расплылась кривая усмешка, – вместо тебя съедим кого‑то менее полезного. Одного из этих двух болванов.

Он указал пальцем на меня, а затем на Араха и обратно.

Талли, уже почти скрывшись за големом, споткнулась. Я видел, как напряглась её спина. Она замерла, обернулась и нашла в себе силы натянуто улыбнуться гоблину.

Арах даже ухом не повёл на подколку старика. Он сидел, поджав под себя ноги, и с таким благоговением разглядывал подаренный осколок, будто тот мог прямо сейчас превратиться в нечто большее.

– Дурень, – раздражённо бросил Зуг’Гал, покосившись на Полуухого. – Если не знаешь, что нужно делать с осколком, то верни его Меносу, нэк.

Арах вздрогнул, словно очнувшись, и поспешно зажал осколок в кулаке. Потом, покосившись на меня, призвал сциллу и поместил в неё осколок.

Я откинулся спиной к стене, чувствуя, как камень холодит даже сквозь куртку.

– Позорище, – услышал я сквозь накатывающую дремоту голос старика. Это он про Араха.

Старик полез в свою сумку, долго там копошился, сердито сопя, и наконец извлёк на свет тот самый мешочек, из которого недавно доставал руны. Он высыпал сферы на камень перед собой, несколько секунд оценивающе их разглядывал, шевеля губами, потом недовольно хмыкнул и ссыпал обратно.

Все, кроме одной.

– А мне? – я приподнялся на локте, наблюдая за тем, как гоблин молча протягивает оставшуюся руну Араху.

Тот опешил. Смотрел то на сферу в ладони учителя, то на мастера, то на меня, явно не веря своим глазам.

– Что тебе? – Зуг’Гал даже не обернулся.

– Руну.

– Не заслужил, – отрезал старик.

– А он? – я мотнул головой в сторону Полуухого.

Арах, уже успевший схватить руну, в ответ одарил меня испепеляющим взглядом.

Наставник тяжело вздохнул. Этот вздох я слышал уже сотни раз – именно так он вздыхал перед тем, как объяснить мне очередную очевидную вещь, которую я, по его мнению, обязан был понимать.

– Менос, – голос старика звучал устало, – не наглей.

– Я и не наглею, – пожал я плечами. – Просто интересуюсь.

– Арах свои осколки все потратил, – Зуг’Гал покосился на Полуухого. – На меня. А после и на тебя, между прочим, нэк. Пока ты там по теневому измерению гулял, этот болван делал всё возможное и невозможное, чтобы меня с того света вытащить.

Гулял?

Мне стоило неимоверных усилий промолчать и не высказать всего, что подумал о гоблине в этот самый момент.

Я развивать спор не стал. Бесполезно. Да и если так подумать, доля истины в словах старика была. Не насчёт того, что я «гулял» по Теневому измерению – это всё‑таки неправда. Но насчёт заслуги Араха – тут крыть нечем.

Он истратил свои осколки. Не дал истечь кровью учителю. Тащил меня на своём горбу, пока я был без сознания. Гоблин заслужил компенсацию.

Маленькую, но заслужил.

С другой стороны, сцилла сама рассудит, насколько руна заслужена. Если Арах её недостоин, то она будет совсем слабой. А если достоин, то значит, старик прав, и я зря бешусь.

– Учитель, – я сменил тему, пока старик не начал новую лекцию. – Пока не забыл. Хотел спросить про големов.

Зуг’Гал поднял бровь, но промолчал, давая знак продолжать.

– Там, пока воду искал, нашёл один зал. Огромный, с высоким потолком. И в центре стоит голем. Только не такой, как этот, – я кивнул на каменного стража, – А металлический и размерами намного больше.

Я коротко описал то, что видел: махину размером с добрый дом, швы и сочленения, выполненные с пугающей точностью, и кресло, с десятками рычагов и шкалами, которых я даже разобрать толком не смог.

– Управляемый, значит, – Зуг’Гал задумчиво почесал подбородок. – Мех, нэк. Гномы называют такие штуки мехами.

– Мех? – переспросил я.

– Ну да. Бронированная боевая машина. Внутри сидит пилот, дёргает за рычаги, и эта дура идёт крушить врагов, – старик хмыкнул. – Дорогая игрушка. Даже для гномов. Я слышал о них, но видеть не доводилось. Говорят, каждый мех стоит целого состояния. И обслуживать его тоже не шибко дёшево.

– Я думал, он для тяжёлых работ нужен, – признался я. – Рудник там расширить или туннель пробить. Зачем понадобилось создавать боевую машину таких размеров?

– А ты как думаешь, нэк? – Зуг’Гал усмехнулся. – Гномы свой главный город не на поверхности строили, а под землёй. А под землёй, сам знаешь, водится всякое. Иногда такое, что никакая стена не сдержит. Вот для таких случаев они и делали мехов. Чтобы было чем ответить, если из глубин полезет кто‑то слишком большой и злой.

– А для нас этот мех не опасен? – Арах шмыгнул носом.

– Нет, – шаман отмахнулся. – Мех без пилота это просто груда металла.

Талли тем временем закончила с посудой. Она вернулась к костру, неся чистые миски, и аккуратно сложила их рядом с котлом. Волчонок, набегавшись, снова свернулся клубком у её ног и мгновенно засопел.

– Каменный голем он, вроде как, живой. Не в прямом смысле, конечно, но у него есть слепок сознания. Отпечаток того, кто его создавал. Поэтому он понимает приказы, сам выбирает, как их выполнять, в пределах заложенной программы, может даже принимать какие‑то простые решения. А мех…

Старик хмыкнул.

– Мех, каким бы колоссальным ни был, остаётся всего лишь механизмом, – Зуг’Гал хмыкнул. – Сложный, дорогой, напичканный под завязку рунной магией, но механизм. Без пилота он мёртв. Рычаги не двигаются, шестерни не крутятся, руны спят.

– Значит, даже если Карст будет сражаться прямо перед ним, железный так и останется просто стоять и не поможет ему, нэк? – уточнил Полуухий.

– Да, – подтвердил старик. – И простоит ещё тысячу лет, если никто не заберётся в кресло и не дёрнет за нужные рычаги. А если заберётся… – он криво усмехнулся. – Ну, тогда у того смельчака появится очень большая и очень злая игрушка. Если он, конечно, сообразит, как ей управлять.

– То есть им даже я смог бы управлять? – вырвалось у меня.

Зуг’Гал покосился на меня, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на усмешку.

– Завтра узнаем… нет ли там системы безопасности от воров, нэк.

    Глава 22

Костёр почти догорел и всё погрузилось в темноту. От него осталась лишь горка багровых углей, проглядывающих сквозь слой золы. Время от времени они негромко щёлкали, выплёвывая в пустоту одинокие искры, которые тут же гасли, не давая никакого света.

Я сидел, прижавшись спиной к шершавому камню, и кожей чувствовал, как холод подземелья медленно отвоёвывает пространство у угасающего тепла.

Вокруг царила тишина, которая бывает только глубоко под землёй. Здесь не было звуков ветра или шуршания листвы, лишь мерное, едва слышное дыхание моих спутников.

Арах, свернувшись нелепым костлявым клубком у дальней стены, смешно сопел и периодически подёргивал кончиком длинного уха, словно даже во сне пытался подслушать чужие секреты.

Зуг’Гал застыл поодаль. Его фигура в отсветах углей казалась каменным изваянием: глаза закрыты, спина прямая и размеренное дыхание.

Я знал, что старик не спит. Он погрузился в своё обычное полузабытьё, балансируя на грани между реальностью и миром духов. Одно неверное движение, один лишний звук, и он вынырнет оттуда, будто и не отдыхал.

Талли устроилась чуть в стороне, закутавшись в мешковину, служившую ей плащом. Волчонок, привалившись к ней, изредка вздрагивал всем телом и тихонько скулил.

Я был последним на дежурстве. Самое паскудное время. Часы, когда тело умоляет о сне, а разум начинает подсовывать иллюзии вместо реальности.

Зато теперь можно заняться своими делами.

Рука сама собой, словно подчиняясь чужой воле, скользнула во внутренний карман куртки. Пальцы нащупали одинокую сферу рунного осколка.