Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Я моргнул, сбивая с ресниц выступившие от боли слёзы и налипшую пыль.

Черногрибу не дали шанса нас атаковать. Сотник оказался быстрее.

Огромного орка впечатали в грунт с такой чудовищной силой, что вокруг его головы в земле образовалась воронка. От неё во все стороны змеились глубокие трещины.

Над поверженным шаманом возвышался сотник. Его тяжёлая нога покоилась на затылке Черногриба, безжалостно вдавливая лицо орка в грунт при малейшей попытке шевельнуться.

Шаман хрипел, пуская в пыль кровавые пузыри, его руки беспомощно скребли землю, но вырваться из-под этой пяты было невозможно.

Облегчение накатило так резко, что я едва не рассмеялся вслух. Живой. Чёрт возьми, я всё-таки живой! Плевать на боль, на содранную спину и отбитые внутренности.

Главное, что я уделал самодовольного урода из Тлеющего Черепа. Вырвал ему клык прямо на глазах у всех. А значит и руна моя.

Я сплюнул вязкую кровь и криво усмехнулся, уже мысленно сжимая в руке заветный трофей.

Но голос Тьяа Ан прозвучал так, что улыбка мгновенно сползла с моего лица, словно её стёрли точильным камнем.

— Тьяа Ан зол. Крайне зол… на вас-с обоих, — тролль медленно повернул голову и перевёл взгляд на меня.

В его голосе звучала лишь холодная, вибрирующая ярость, от которой дрожали колени даже у бывалых рубак. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Вжаться в грязь даже глубже, чем шаман-орк.

Сотник медленно опустил тяжёлый взгляд своих жутких голубых глаз обратно на Черногриба.

— Ты, — тролль с хрустом надавил ногой. Шаман глухо взвыл в землю, его тело судорожно дернулось. — Твоё с-слово не с-стоит даже плевка гоблина. Ты нарушил данное с-слово. Ты потерял не только клык, но и чес-ть.

Тьяа Ан убрал ногу и брезгливо перешагнул через подрагивающее тело орка, словно через кучу гниющего мусора. Он направился ко мне. Толпа около меня отпрянула в стороны. Огромная тень сотника накрыла меня целиком, заслоняя солнце.

— Человек… — тролль наклонился так низко, что я почувствовал жар его дыхания, а его жуткие клыки оказались пугающе близко к моему лицу. — Ты жаден, — пророкотал он, и от баса его голоса внутри меня завибрировали рёбра. — Тьяа Ан обещал награду. Но ты решил забрать ещё и жизнь шамана.

Я сглотнул, чувствуя на губах вкус крови и пыли. Сердце бешено колотилось. Оправдываться было бессмысленно, да и опасно. Любое лишнее слово могло стать последним.

Не стану же я напоминать этому чудовищу, что он сам это разрешил. Пусть и не прямо. Но не моя вина в том, что тролль сразу не поверил в мои силы.

Взгляд сотника, казалось, просвечивал меня насквозь, разбирал на крупицы, взвешивал мой поступок на невидимых весах чуждой мне логики. Меня сковала исходящая от него аура ужаса, парализующая волю.

— Зуг’Гал учил… — слова давались с трудом, вырываясь из горла вместе с сиплым хрипом. Я с огромным трудом заставил себя не отвести взгляд от ледяных, немигающих глаз сотника. — Есть возможность — убей. Или не бей вовсе. Только мёртвые враги не копят злобу и не будут мстить.

Тьяа Ан замер. Секунда растянулась в вечность. Тишина вокруг стала абсолютной. Ни шороха, ни вздоха. Тролль обдумывал мой ответ.

А затем его жуткое, исполосованное шрамами лицо дрогнуло. Кожа натянулась, уголки рта медленно поползли вверх, обнажая дёсны и частокол мелких, острых, как иглы, зубов. Эта гримаса больше походила на оскал хищника перед броском, но я с удивлением понял, что он улыбается.

— Хорош-ший урок, — кивнул сотник, выпрямляясь во весь свой гигантский рост. Давление его ауры исчезло так же внезапно, как и появилось, позволив мне наконец нормально вдохнуть. — Жес-стокий. Правильный.

Он медленно повернул голову к моему наставнику. Зуг’Гал всё это время стоял не шелохнувшись, лишь кончики его длинных ушей едва заметно подрагивали от чудовищного напряжения.

— Я с-сомневался в твоём реш-шении, с-старик, — пророкотал Тьяа Ан, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Но ты хорош-шо обучил его. Получился нас-стоящий гоблин. Подлый, жадный и бесс-принципный. Гоблин в облике человека.

Выслушав похвалу сотника, Зуг’Гал лишь коротко, с достоинством кивнул, но я заметил, как раздулись ноздри его длинного носа. Старик был горд.

Он оказался настолько удовлетворенным исходом противостояния, что даже применил на мне несколько целебных рун.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Словно меня окунули в чан с ледяной водой, смывающей жар боли.

Всего десяток ударов сердца, и я смог сперва сесть, а затем и вовсе подняться на ноги. Сначала неуверенно, ожидая, что тело прострелит судорогой от малейшего напряжения.

Но довольно скоро стало понятно, что учитель не поскупился. Он отправил в откат перезарядки далеко не самые слабые свои руны, позволяя мне стоять перед сотником прямо, а не валяться в пыли, как побитая собака… или орк.

— Ты с-схитрил… — голос тролля звучал спокойно, больше не источая явной угрозы, но от этого пробирало не меньше. — Ты попытался убить выс-сшего во время Великой чис-стки.

Тьяа Ан сделал паузу, разглядывая меня, как нечто диковинное.

— Впрочем, он первым наруш-шил данное с-слово и с-спровоцировал тебя. На этот раз я проявлю милосердие и не с-стану наказывать за дерзос-сть.

Я затаил дыхание.

— Но и обещанную награду ты не получиш-шь, — припечатал сотник.

Только что паривший над его пальцем перламутровый шарик, та самая руна, ради которой я рисковал шкурой, плавно отправился обратно к сцилле. С тихим, издевательским щелчком сфера встроилась в одно из магических колец, заняв место рядом с остальными рунами орбиты, и погасла.

Я почувствовал острый укол разочарования, смешанного с обидой, но стиснул зубы и промолчал. Спорить с тем, кто одним небрежным ударом вбил громадного орка в камень, было бы изощрённым способом самоубийства.

— Мы благодарим великого Тьяа Ан за его мудрость, нэк, и великодушие, — учтиво произнёс учитель, склоняясь в поклоне. Я тоже поспешно согнулся, пряча взгляд.

Тем временем пара орков уже помогла Черногрибу подняться. Поддерживая его под руки, они помогали шаману обрести равновесие. Тот мотал головой, разбрызгивая густую чёрную кровь из разбитой пасти, и мычал что-то нечленораздельное, полное животной ненависти.

— Утеш-шительный приз, — голос сотника вырвал меня из мрачных мыслей.

Я даже не заметил, когда он успел достать ещё одну руну. Небольшой, ярко-оранжевый шарик, похожий на раскалённый уголёк, был небрежно брошен в мою сторону. Я рефлекторно поймал его. Ладонь обдало приятным теплом.

Несколько секунд я неверяще смотрел на сокровище в моих руках.

Моя первая руна.

Затем я медленно поднял полный непонимания взгляд на тролля. Ведь он только что сказал, что я ничего не получу.

Тьяа Ан, заметив моё замешательство, оскалился, и этот оскал был страшнее всего, что я сегодня видел.

— Твои враги живы, они копят злос-сть и когда-нибудь придут мс-стить, — сотник с шипящей, пугающей точностью вернул мне мои же слова, сказанные немного ранее. — Тебе понадобится с-сила, чтобы выжить. Ты с-сумел меня позабавить, человек. Это мой вклад в… необычного гоблина.

Я скосил глаза в сторону. Врагов я и правда нажил. Орки из клана Тлеющего Черепа прожигали меня взглядами. По левую руку от Черногриба молчаливой тенью застыл хмурый Драал. Его пальцы нервно стучали по рукояти меча, а взгляд обещал мне долгую и мучительную смерть при первой же возможности.

Лучше мне одному по лагерю не гулять, иначе рискую бесследно исчезнуть.

И тут во мне взыграло то самое чувство, которое так оценил сотник. Терять мне было уже нечего, ведь ненависть орков я уже заработал, а значит хуже не будет. А вот уйти с пустыми руками было бы глупо.

— Так я победил? — я демонстративно громко прокашлялся, стараясь звучать солиднее, и выпрямился, глядя прямо в голубые глаза гиганта. — Во вчерашнем бою.

Повисла гробовая тишина. Даже Зуг’Гал замер, перестав дышать. Тьяа Ан, который уже развернулся и собирался уходить, остановился. Его огромная фигура застыла. Медленно, очень медленно он повернул голову через плечо.