Матабар VII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Милар усмехнулся, а Арду действительно стало не по себе. Да, они знали и даже не сомневались, что Кукловоды действительно связаны с Тазидахианом. И что у Кукловодов, безусловно, имеются невероятные возможности, а в их организации могут состоять самые высокопоставленные граждане сразу нескольких стран, но…

То, что описывал Милар, скорее походило на… на… Арди даже слова нужного подобрать не мог. Он, перевязанный, уставший, сидел на холодном воздухе и чувствовал, как липкие пальцы скребутся по его сердцу.

— От того, чтобы полагать, что мы имеем дело с очередным шагом наших драгоценных оппонентов, меня останавливает только одно, господин маг, — Милар щелчком пальцев выбросил окурок и попал точнехонько в припорошенную снегом урну. — Прежде Кукловоды всегда действовали тонко. С размахом играли только их ставленники Пауки. А вот сами Кукловоды… я бы, скорее, поверил в то, что они бы перехватили дневник, будь он им так нужен, где-то по дороге в музей. В момент перевозки. А не когда тот непосредственно внутри.

— Тогда… Старшие Братья? — не без надежды в голосе спросил Ардан.

— Может, и они… может, действительно отыгрываются за посольство, пытаясь если не сорвать Конгресс, то выставить Империю ослабевшей и неспособной нести ответственность за безопасность главного политического мероприятия нашей бренной планеты, — хмыкнул Милар и размял затекшие, замерзшие пальцы. — Либо кто-то, кроме Кукловодов, кто пытается себя за них выдать. Либо совпадение, и грабителям этой ночью дико не повезло.

— А то, что они застрелились?

— Возможно, заказчик побеспокоился о том, чтобы остаться неизвестным в случае поимки бедолаг, — как от чего-то незначительного отмахнулся Милар. — Вариантов много. Расследовать будем, Ард… Будем расследовать. Правда, не мы. И, скорее всего, не раньше чем через три недели.

— После Конгресса?

Милар кивнул.

— Сейчас все силы столичных корпуса стражей, Черного Дома и подразделений Армии брошены на подготовку к съезду напыщенных послов и министров, — Милар, пожалуй, не любил политику больше, чем кто-либо другой из окружения Арда. — Слишком многое стоит на кону, господин маг. Слишком многое… кто знает. Может, через три недели определятся наши судьбы на многие годы вперед.

Ардан снова направил взгляд на здание музея. Суетились государевы люди. Продолжали искрами человеческого пожара вспыхивать огни камер газетчиков. Шептались зеваки. Пострадавшим помогали подняться внутрь белоснежных грузовичков медиков.

Теперь Арди мог подобрать нужное слово для описания происходящего. И оно, это жуткое слово, лишь подпитывало, наливало новой силой все те же мерзлые, кривые, когтистые пальцы гогочущего страха.

— Думаешь, будет война? — тихо, куда тише прежнего, спросил Ардан.

— Будет, — без тени сомнения ответил Милар. — Когда-нибудь, господин маг, обязательно будет. Только наивные романтики и полные идиоты верят в мир без войн. Войны были, есть и будут всегда, Ард. Как бы погано это ни звучало… Я лишь надеюсь, что как минимум на моем веку и веку моих детей не произойдет чего-то, что заставит нас с ностальгией вспоминать о Фатийской Резне. Я просто не хочу ни видеть, ни слышать, ни тем более принимать участие в чем-то сравнимом по масштабам с Войной Наемников. И, надеюсь, Конгресс позаботится о том, чтобы мое желание воплотилось в жизнь.

Ардан закрыл глаза. Почему-то перед его внутренним взором промелькнули картины уютной квартиры в доме на канале Маркова и то, как густо чадили дымом дымоходы на улице Каменщиков в Дельпасе.

Он услышал смех Тесс и Кены. Как Келли о чем-то тихо перешептывался с Шайи, а Эрти был занят школьными книгами и тем, как отчаянно сопротивлялась не поддающаяся ему лексика Линтеларского. Язык, который изучали в школе младшего брата Ардана.

Больше Ард ни о чем не думал.

Не о друзьях. Не о службе в Черном Доме. Не о Звездной магии или искусстве Эан’Хане. Он даже не вспомнил Алькадские пики и своих лесных друзей. Не обратился мысленно к волчице и своему хвостатому учителю — снежному барсу.

При слове «война» все, о чем мог думать юноша, — его семья. Его родные. Все остальное вдруг стало таким несущественным, таким неважным, таким мимолетным.

— Мы строим военные верфи, увеличиваем численность армии и укрепляем границы, — отстраненно, как если бы перечислял переменные в уравнении, говорил Ардан. — Тазидахиан отвязал Тах от Эрталайн и ввозит тысячи тонн сырья для военной промышленности. Племена Армондо объединяются вокруг своего нового лидера. Фатия скупает все боевые корабли по иностранным верфям, которые только может. Островной Союз обсуждает возможность блокады Китового залива и Грайнийского пролива. Лига Селькадо и Кастилия прокладывают железные дороги темпами, в десять раз опережающими обычные.

Милар промолчал несколько секунд.

— Да, Ард, я тоже читаю новости. Хоть и не могу сказать, что испытываю от этого какое-то особенное удовольствие.

— Это ведь действительно война, Милар. Огромная война. На весь мир.

Капитан промолчал. Разве что он внезапно стал выглядеть старше. Тяжелее. Его обычно искристый, веселый взгляд помрачнел и потускнел. Спящие Духи… как, наверное, тяжело было думать о чем-то таком капитану Пневу, когда дома его ждали дети.

— Не будем отчаиваться, господин маг, — Милар протянул руку, чтобы похлопать Арда по плечу, но вовремя остановился. — Будем верить, что умные министерские головы найдут способ сохранить мир. А если нет, то… — капитан потянулся к своей верной спутнице — мятой пачке сигарет, открыл ту, но так и не взял очередную папироску. — Есть присказка, что перед смертью не надышишься. Но хотя бы пару лет, Ард. Хотя бы еще пару лет мира… а там, глядишь, что-нибудь да и изменится.

Они замолчали. Сидели в тишине под холодными поцелуями разлапистых снежинок и смотрели на здание музея Истории Магии. Его стены, укрытые лесами, окрашивали разноцветные огни сигнальных люстр стражей и медиков.

Арди не нужно было слышать сердце Милара, да и свое тоже, чтобы знать простую истину.

Они обманывали себя. И, о Спящие Духи, как же истово хотели верить в то, что говорят правду.

С неба падал снег.

Глава 90

Арди стоял на тускло освещенной набережной. Позади него подо льдом смолкли утомившиеся черные воды, укутавшиеся тяжелым, но таким вожделенным одеялом. Канал Маркова нежился в благодатной дреме, наслаждаясь принесенным зимой покоем.

Юноша провожал взглядом ворчливые автомобили. Редкие, как и сами прохожие, они прокладывали себе путь сквозь глубокие колеи серого, местами обледеневшего снега. Снегопад не прекращался уже почти три недели. Дворники, замотанные шерстяными шарфами, крест-накрест опоясывающими плотные тулупы, орудовали скребками. Не теми миниатюрными, про которые могли подумать обыватели, а длинными палками с прикрученными к ним толстыми, широкими стальными плашками.

Компанию скребкам составляли ломы, обитые железом лопаты, клубы белесого пара, столбики едкого сигаретного дыма и сдавленные ругательства. Почти такие же, какие издавали и снующие мимо автомобили. И только будто заблудившиеся трамваи, разгоняя тьму зимней ночи своими широкими фонарями, брели по утопленным в брусчатку рельсам.

А впереди, на противоположной стороне улицы, горели огоньки «Джаз-бара у Брюса». Новенькая вывеска блестела пузатыми лампами, новогодние гирлянды сверкали на широком окне, за которым многочисленные посетители звенели бокалами, скрипели вилками и ложками, смеялись и порой застывали скульптурными изваяниями, очарованные очередной джазовой бандой, поднявшейся на новенькую сцену.

До свадьбы оставалось две с половиной недели. До Конгресса — полторы. До Нового Года — шесть дней.

Новый Год…

Первый Новый Год за последние семь лет, который Ардан проведет не за семейным столом. И, наверное, его странное состояние, балансирующее на тонкой границе между ностальгией и хандрой, следовало бы именовать лицемерием. Может быть, даже самообманом. Ведь если подумать, то в течение шести лет среди Алькадских снежных пиков Ардан даже не вспоминал о Новом Годе, Шайе, Эрти и… И все же он ходил среди зверей. Носил их шкуры. Жил их мыслями, запахами, правилами и законами.