Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Я бы со стыда бросился с крыши Центрального корпуса, — нарочито громко засмеялся, не кто иной, как барон Захаткин. Все такой же субтильный с узкими очками в золотой оправе и крысиными зубами. Регулярный представитель свиты Великого Князя Иолая Агрова. — Если бы меня содержала женщина, я бы просто отказался жить.

— Мхм, — промычал барон Керимов, бросая немного пугливые взгляды на Арда.

После того, как он полгода провел в госпитале, а теперь был вынужден, до конца своих дней, мириться с особенностями здоровья, то в присутствии Арда старался не говорить лишнего. Или вообще — не говорить.

— Любой нормальный человек так бы и поступил, друг мой, — барон Шестов, средней комплекции, столь же среднего ума, и с вечно блестящими от средств укладки волосами, пользуясь правилами кафетерия (касавшимися того, что в кафетерии дозволялось курить), стряхнул пепел с сигары прямо в опустевший стакан. — Но все дело в человечности.

За соседним столом с Ардом, уже какое-то время, обедала компания Иолая Агрова с самим «каким-то-там-по-счету-претендентом» во главе. Ну и еще, разумеется, им теперь компанию составляла Тина Эвелесс — весьма одаренная, далеко не глупая, эльфийка из той же группы Общего Факультета, что и сам Ардан.

Так что…

— Я бы опустил комментарии насчет людей и Первородных, — чуть зевнул Иолай, резко потеплевший к идеям о равенстве двух рас.

— А, да, конечно, — тут же стушевался Шестов.

И дело вовсе не в том, что Иолая постигло какое-то озарение или в голове что-то щелкнуло после злополучной ночи в музее. Просто теперь компанию ему, особенно для газетных вспышек, составляла не госпожа-лорд Полина Эркеровская, а Тина Эвелесс. Эльфийка. Вот и Иолай резко сменил риторику. Во всяком случае — на людях и в присутствии своей новой спутницы.

— То, что в каком-то гражданине империи живёт внутри собака, а не достойная душа, виновата не кровь, а лишь отсутствие чести, — громче, чем следовало бы, произнес Иолай. — Не говоря уже о том, что лишить свою же жену дворянского титула… мой далекий предок такого бы не допустил.

Ардан спокойно уминал утку и смотрел за окно. Звездная площадь и примыкавший к ней Звездный проспект уже полностью оттаяли. Снег сменился уже даже не слякотью, а растоптанной ботинками и развезенной шинами грязью. С ней неустанно боролись дворники, к которым, порой, присоединялись пожарные расчеты, смывавшие всю накопившуюся слякоть в канализацию.

В город, со дня на день, обещала прийти весна. А вместе с ней и гонка. После которой Арду придется собирать чемоданы и отправляться в командировку. Уже третью за его службу и, в отличие от сольного путешествия к Ларандскому монастырю Сестер Света; и в отличие от посещения побережья Ангельской Слезы в составе группы майора Мшистого; новое приключение обещало затянуться. И хорошо если только на шесть недель, а не на все два месяца.

Тесс уже, разумеется, знала. Они редко обсуждали данную тему, но оба, порой, поглядывали на календарь и мысленно просили тот не спешить. Увы, календари, как и часы, имеют особенно вредную черту. Когда ты хочешь, чтобы те двигались побыстрее, они едва ли не на месте встают. Но стоит пожелать замедлиться, попросить продлить мгновение, как стрелки часов крутятся быстрее спиц на автомобильных колесах, а листки календарных дней опадают подобно листьям по осени.

— Вот так вот, друзья мои, аристократия и растворяется среди простых граждан Империи, — продолжал свою высокопарную речь Иолай.

Он рассуждал на данную тему еще до того, как Арди отправился за своим заказом. Просто юноша не слушал напыщенного Великого Князя. Но и сейчас он испытывал к Иолаю… некоторую толику благодарности.

Немного извращенной, правда.

Основанной на том, что Ардан предпочел бы слушать попытки Иолая уколоть его, очернить или как-то задеть, а не мутантов, вампиров, демонов и дурацкое сцепление с рычагом коробки передач.

Гонка-то тоже приближалась.

Что же до того, что в заголовке газеты написали «госпожа Тесс Эгобар», а не « баронесса Тесс Эгобар», то все объяснялось традицией. Основанной, как не соврал Иолай, на старом законе, который в Империи упразднили больше сотни лет назад.

Прежде, когда заключался мезальянс — когда женщина высокого дворянского титула выходила замуж за мужчину с титулом ниже, то оба они теряли свои титулы. К примеру если госпожа-лорд связывала себя узами брака с бароном, то после выхода из церкви они становились… простолюдинами, выражаясь языком того времени.

Для мужчин тоже имелось ограничение, но чуть менее строгое. Дворянин и аристократ имели возможность жениться на представительницах нижнего титула, но не простолюдинками. Если, даже барон — самый меньший из дворянских титулов, связывал свою жизнь с простолюдинкой, то и сам таковым становился.

Более того, если женщина просто лишалась титула, то мужчина — права на наследования (в случае старшего сына), всех иных прав, как юридических, так и имущественных, а также девяти из десяти долей своего состояния, как движимого, так и недвижимого. Закон просуществовал в Империи почти четыре века, а прежде — тысячи лет Галесской истории.

За это время он породил бесчисленное множество романтических и, порой даже, эпических историй. В том числе он упоминался и в одной из версий легенды о княжне Веренсе, младшей дочери Последнего Царя-Первого Императора. Если та вышла замуж за простого сына фермеров, то теряла свой великокняжеский титул, а все потомки их союза — юридическое право наследования престола.

Сейчас данный закон давно уже не имел никакой силы. Аристократия, по привычке, старалась не допускать мезальянсов. А пресса, по традиции, если мезальянс, все же, случался, опускала титулы нарушителей негласного правила.

— И дело даже, возможно, не в чести, а в трусости, — все не унимался Иолай. — Насколько надо быть тщедушным, господа, чтобы уже который месяц не появляться на занятиях по Военному ремеслу и прятаться за шуршащей юбкой. Хотя, если верить газетным фотографиям, то не могу сказать, что госпожа Эгобар озаботилась одеждой. Такое впечатление, что на ней одна лишь ночнушка, а не платье. Недостойное поведение для аристократии, ах, простите, простым гражданам такое позволительно. Впрочем, учитывая состояние её мужа, вернее — его полное отсутствие. Возможно Фатийцы повредили голову прославленного генерал-губернатора Шамтура, если он позволяет такое своей дочери.

Арди посмотрел на фотографию на газетном развороте. Тесс выглядела великолепно. И выглядела она великолепно на всех разворотах главных «глашатаев» Империи уже на протяжении нескольких недель. А музыкальные лавки завалили Концертный Зал Бальеро, выкупивший права на публикацию пластинок Тесс, требованием о новых партиях. Сама Тесс же несколько дней, как пряталась в их квартире, потому как её, по пути к Концертному Залу, осаждали репортеры, умолявшие об интервью.

Все же, кто бы теперь ни выступил на Арене Джона Бролида, в какую цену бы ни распродал билеты и, в будущем, даже если построят Арены вдвое, втрое, да хоть в десять раз большего размера — Тесс останется первой. Первой, кто выступила для аудитории больше, чем в несколько тысяч человек.

И это в будущем.

На данный же момент она являлась не только первой, но еще и единственной.

Что же до репортеров…

Ардан достал из сумки автомобильный газетный каталог. На него тут же уставились профили самых разных продуктов бесконечно разнообразной и неустанно растущей автомобильной промышленности Империи. От «Дерксов» и «Швенликов», до «Энтио», на котором ездил Бажен Иорский, а лорд Борис Фахтов до сих пор ждал своей очереди на получение с завода своего заказа.

Такое разнообразие объяснялось несколькими факторами. Во-первых внутренний рынок требовал постоянного увеличения производственных мощностей (и не только технического, но и гражданского транспорта), так еще и восточный континент обеспечивал заказами заводы Империи.

Главными импортерами автомобилей Империи оставались, разумеется, Урдаван со Скальдавином. Их схожий с Империей климат (благодаря аномалиям Поля Паарлакса) не позволял автомобилям Селькадо и Кастилии захватить свои рынки. Сами жители «Северного Материка» почти не обладали мощностями для гражданской автомобильной промышленности ввиду закономерных причин.