– Пыльца гамбурских фей пробирает аж до корней, – констатировал гном, движением головы закидывая струящиеся по плечам волосы за спину и демонстрируя нам свою лазурно-кривозубую улыбку. – Рекомендую… Тьфу, Ант, что это было?
– То, что ты сказал, – улыбнулся Антиох, быстренько делая пометки в лежащей на тумбочке знакомой тетрадке в цветастой обложке. – Пыльца фей. Дриады давно используют ее для укрепления своих волос, а даванский чай, похоже, усилил эффект. Во только нужно поработать над пропорциями…
– И еще над дымом, а то не думаю, что девушкам понравится, когда у них дым изо всех отверстий повалит, – заметил я, разгоняя взмахом руки повисшую в кабинете синеватую дымку. – А представьте, что это произойдет в какой-нибудь цирюльне, да еще когда там много клиенток, или в праздник… Бам-с, и песня «Синий туман» играет новыми красками. Прошу прощения, господин завуч, но думаю, радостная городская пожарная бригада вам первая брандспойт кой-куда вставит и кранчик повернет… чисто так, для профилактики, чтобы не придумывали всякую ерунду. А уж благодарность от женского пола подоспеет немного позднее…
– М-да, злой вы какой-то сегодня, Ярослав Сергеевич.
– А отчего мне веселиться, – буркнул я, уже привычно чухая ногтями шею. – Жену украли, сам превращаюсь в динозебра. А динозебры знаете какие злые – прям ужас. Вот, стараюсь заранее соответствовать.
– Над этим вопросом мы тоже работаем, – попытался успокоить меня завуч. – По своим каналам направили запросы во все известные академии магии, институты и даже техномагам.
– И как?
– Ну… – Гоймерыч быстро пробежался пальцами по стоящим на столе пробиркам и, вытянув из подставки одну, протянул мне, ласково и, я даже сказал бы, по-отечески улыбнувшись.
Я с сомнением посмотрел на пробирку, затем на гнома, который боролся с постоянно падающей на глаза длинной шелковистой челкой, вздохнул и выпил плещущуюся в пробирке жидкость. Хм, неплохо, почти как карамелька, правда немного захотелось пожужжать, найти меда и срочно покусать летающих на шариках медведей, а так вполне норм.
– И как? – с надеждой в голосе спросил завуч.
– Вкусно, – честно признался я, заставив того резко погрустнеть и вновь склониться над тетрадкой, быстро покрывая ее страницу непонятными мне каракулями.
– Господа, ик, – Крис тактично прикрыл ладошкой рот, выпустив сквозь пальцы струйки дыма. – Средства для волос – это хорошо, но что там с моей сестрой, вы поняли, где ее искать?
– Похоже, что именно там, где написано, – развел руками Гоймерыч. – В так называемом мире сказок и легенд.
– И где он находится?
– А нигде и одновременно везде. Мир сказок и легенд – это миф, набор побасенок для юных волшебников-недоучек, научный казус, теория.
– Ага, и сегодня этот казус щелкнул нам по носу, – усмехнулся я, мысленно прикидывая, похож ли Дорофеич на медведя и не заныкал ли он где крынку ароматнейшего липового меда.
Снова захотелось пожужжать, бананов и торта с лапками кроликов. Блин, еще одна фобия в копилку. Ух, уж мне эти маги-естествоиспытатели, экспериментаторы фиговы. Вот стану динозебром, обязательно сожру парочку, причем вместе с халатами и палочками… волшебными палочками. Хотя не, палочки скорее выплюну, во избежание, так сказать, эксцессов на выходе.
– …однако если предположить, что все это не чья-то дурацкая шутка, а правда, то это мало чего меняет, – продолжал меж тем завуч, а я, наконец решив, что Дорофеич все же не похож на медведя и меда у него явно нет, а если и был, то наверняка весь ушел на изготовление крепленых напитков, перенес все внимание на Гоймерыча.
– А почему это ничего не меняет, место-то мы уже знаем? – не унимался Крис.
– Молодой человек, – завуч вздохнул. – Я могу долго распинаться, приводить выкладки, рисовать формулы, но скажу по-простому – мы не знаем, где находится эта страна легенд, и понятия не имеем, как туда попасть.
– Однако тот, кто писал эту записку, явно думал по-другому, – вклинился в разговор я. – Так что, возможно, кто-то знает, или мы знаем то, что думаем, что не знаем, то тем не менее это нам известно.
– То есть нам известно то, что мы не знаем, а посему мы думаем, что не знаем, но все же знаем, но не осознаем.
– В точку, профессор, – кивнул я, двумя пальцами возвращая отвисшую челюсть Криса на место. – Посему мы должны узнать, что не знаем, и тогда поймем, что нам надо делать, чтобы точно установить координаты искомого места.
– Что ж, это вариант, – согласился Гоймерыч. – Предлагаю расспросить всех кого можно, но осторожно, ибо можно предположить, что у нашего таинственного похитителя в академии есть свои глаза и уши.
– И хвост, – добавил я.
– Какой хвост? – не понял завуч.
– Большой, пушистый и обязательно песцовый.
* * *
Вечер пришел, пора подрыхнуть, вот только сна не было ни в одном глазу и вообще любой другой части организма. Вот и приходилось сидеть на кровати, наблюдая за прыгающей туда-сюда по перилам балкона небольшой желто-синей птичкой каго. Прыг… прыг… в одну сторону… разворот, прыг… прыг обратно и все по новой.
– Может, хоть споешь что или прочирикаешь? – пробормотал я после очередного «обратно», ощущая в глазах уже некоторый разбег в разные стороны и небольшую косизну.
– Каго? – поинтересовалась птичка, притормаживая и склоняя голову набок.
– Не каго, а чего, – буркнул я. – Грустно, душа песни просит. Может, чирикнешь что-нибудь?
– Каго? Каго? – не то переспросила, не то возмутилась птичка и тут же, вспорхнув, унеслась в подступающую ночь.
Ну и ладно. Я прикрыл балкон и растянулся на кровати, смотря в потолок, а мой взгляд практически сразу же уперся в металлическую, клепанную по периметру заплатку, украшенную чеканкой в виде спящего на груде золота дракона, рядом с которым, заложив руки за голову, пристроилась едва заметная человеческая фигурка. Улыбка сама растянула мои губы. Эта дыра появилась после того, как Батон с Гоймерычем решили устроить у меня на крыше филиал кружка «Юный алхимик» и провести пару опытов, после чего часть потолка просто растворилась. Подручные Дорофеича, конечно, сработали оперативно, поставив заплатку и зачем-то подперев ее здоровенной мраморной колонной. Однако после небольшого моего замечания в стиле: «какого фига и зачем» колонна изменила свой внешний вид, превратившись почему-то в худосочного мужика, подпиравшего одной рукой потолок, а другой прикрывавшей свое срамное место. Причем физиономия у этого типа была настолько подозрительна, что ее сразу можно было лепить на стенд «Их разыскивает наша доблестная милиция», а щербатую улыбку неведомый скульптор явно позаимствовал у одного прижимистого завхоза. Впрочем, в это время я уже был в поездке, развозя детишек по домам на время каникул, и дальнейшее знал исключительно со слов Криса. Эльфира, вернувшись домой и застав сию скульптуру в нашей спальне, взбеленилась, обернулась в свой драконий вид и в буквальном смысле слова «за шкирку» доставила Дорофеича с его командой к нам домой, после чего намекнула, что с ними будет, неспешно отламывая скульптуре различные органы. Причем начала отнюдь не с головы. Намек был понят быстро, а работа выполнена еще быстрее. Уж что-что, а убеждать Эль всегда умела. Я вздохнул и резко сел, услышав, как скрипнула открывающаяся дверь балкона.
– Господин, вы не спите?
Юная драконица шагнула в открывшуюся балконную дверь, поблескивая серебром покрывавшей ее тело чешуи, что целомудренно прикрывала все нужные места, оставляя открытыми, так сказать, общие планы, кои невольно заставили напрячься мою несколько больную фантазию.
– Лиция, ты это что? – обеспокоенно спросил я, быстро натягивая одеяло, ибо ромашки на моих трусах неожиданно решили стать устремленными в небо кипарисами.
– Я пришла спеть вам песнь… песнь любви.
– В смысле? – я еще плотнее запахнулся в одеяло, нутром чуя, что ромашковое поле может дать неожиданный росток.
– Это такая традиция, – драконша остановилась напротив меня и, опустившись на пол у кровати, уселась там, поджав ноги. – Прежде чем зачать потомство, мы поем песню главе нашего клана и, если она ему по нраву, он дает согласие.
