– Ярослав Сергеевич, – Владыка наклонился немного вперед. – Вот я вижу, что вы до сих пор считаете меня своим врагом, чуть ли не мировым злом, а ведь это всего лишь результат небольшого недопонимания.
– Серьезно?! Всего лишь недопонимания?! – невольно хохотнул я.
– Именно, – лениво махнул рукой Властелин. – Хотя каюсь, с детишками несколько переборщил, но особо вредить им намерения у меня не было, максимум взял бы с родителей мзду небольшую за все их издевательства, да отпустил по домам.
– И сильно издевались?
Лиур поморщился.
– Скорее елозили, мешались постоянно под ногами, лезли куда не нужно, – в его глазах промелькнул застарелый гнев, но он быстро взял себя в руки и даже улыбнулся. – Однако зла я на них не держу – дети.
– Ладно, с натяжкой, но предположим, – сказал я. – Тогда, может, просто отдашь мне свою пленницу, и мы разойдемся, как в море корабли?
– Пленницу? – Властелин напустил на себя удивленный вид, но видимо заметив что-то в моем взгляде, вздернул вверх правую бровь и брезгливо бросил: – Эту, что ли?
Ленивый взмах рукой, и позади меня взметнулся небольшой вихрь, который, опав, оставил вместо себя распластанную на полу женскую фигуру с растрепанными рыжими волосами. И откуда только взялись силы. Я одним рывком оказался рядом с лежащей, осторожно перевернув на спину и, приподняв с пола, откинул с глаз спутанные волосы: изможденное бледное лицо, перечеркнутое тремя все еще кровящими полосами, тяжелое дыхание, рванная в клочья одежда.
– Ирен?
Веки девушки дрогнули, и на меня уставился неожиданно ясный взгляд бездонно-зеленых глаз, а ее рука взметнулась вверх, скользнула пальцами по моей покрытой чешуей щеке и обессиленно упала назад.
– Яр…
Я замер в замешательстве, смотря на обессиленную техномагичку, пытаясь понять, что вообще происходит, одновременно ощущая, как холодная злоба начинает заполнять всю мою суть.
– Что это значит, Гейлар?! – выдавил я, осторожно опуская девушку обратно на пол и поднимаясь на ноги. – Почему здесь Ирен?! Где Эльфира?!
– Ты же спросил меня про пленницу – вот она, другой у меня для тебя нет, – ответил маг, ехидно улыбаясь.
– Издеваешься?!
Я шагнул вперед, и стража по обе стороны от трона тут же вскинула свое оружие, а на моей груди заплясали зеленые точки. Да пофиг! Я злобно оскалился, рыкнул и наклонился вперед, готовясь к своему финальному рывку (мой внутренний боевой хомячок уже вовсю рвал тельняшку на груди и похмельно орал: «Это есть наш последний и решительный…»), но мелодичный и до боли знакомый голос, шедший как казалось отовсюду, заставил меня остановиться.
– Ты стал очень вспыльчивым, дорогой.
– Эльфира? – я выпрямился, оглядываясь, затем угрюмо посмотрел на внимательно разглядывающего свои ногти Властелина. – Очередные твои шуточки?
Тот окинул меня скучающим взглядом, молча повел руками в стороны и отрицательно мотнул головой.
– И что ты нашел в этой девке?
Голос драконши зазвучал откуда-то из-за спины, заставив меня резко обернуться – никого. Вот ведь… но голос точно Эльфиры и она явно где-то рядом, ибо вязкий аромат ее любимых духов возник вместе с ним.
– Да что тут вообще такое происходит?! Эль, выходи, хватит в прятки играть, давай нормально поговорим! – крикнул я, вертя головой.
– Хочешь поговорить? Хорошо…
В углах зала за троном сгустилась темнота, а пол вздрогнул, словно от приземления огромного тела, на миг тьма приняла очертания огромного дракона и тут же опала вниз белесым туманом, из которого навстречу мне ступила стройная женская фигура, облаченная в отливающее золотом зеленое платье, словно состоящее из мелких кольчужных колечек. Водопад рыжих волос, горящие янтарем и немного раскосые глаза, точеные черты лица, изящный изгиб талии… Та, что лежала у моих ног, супротив нее была всего лишь худосочной тенью, отблеском настоящего величия, что стояла передо мной во всей своей грозной нечеловеческой красоте. Как и в первый день нашей встречи мое сердце сбилось с ритма, а душа захотела подвигов «во имя и во славу». Я даже шагнул вперед…
– Яр…
Едва слышные слова, как холодный душ. Я замер, неожиданно ощутив странную душевную пустоту, а части пазла в голове со щелчками стали вставать на свои места: случайно оброненные слова, недомолвки, нельзя, не езди, не встречайся, слежка, враг постоянно знал, где я нахожусь, странные видения. Щелк-щелк-щелк… Академия подверглась атаке непонятного врага, драконы не смогли ее защитить, Хранители тоже, среди нападавших были драконы… Щелк-щелк-щелк…
– Ты не пара моей дочери, всего лишь человек, генный ресурс, – в глазах отца Эль полное равнодушие и презрение…
Щелк-щелк-щелк…
– Эльфира, ты меня ведь правда любишь?
– Ты мой… только мой… – ее щека елозит по моей, дыхание тяжело, а тело дрожит от желания. – Мой… все неважно… главное мой.
Щелк-щелк-щелк…
Пустота в груди, я пуст, как тот пресловутый московский бамбук.
– Яр…
Я равнодушно смотрю на пытающуюся встать с пола Ирен, наклоняюсь и помогаю ей подняться, удивляясь, насколько она легкая, и уже понимая, откуда взялись на ее лице эти страшные шрамы. Она почти повисает на мне, утыкаясь лицом в плечо, а мое замершее от бесчувствия сердце неожиданно делает «тук». Тук-тук-тук… «Вася дурак! Тебя любит Оля!» – вспоминаю я некогда увиденную в изнаночном классе надпись.
– Действительно дурак, – пробормотал я, усмехнувшись, и уже спокойно поднял глаза на стоящую напротив меня драконицу. – Дурак я, Эль, дурак. Однако скажи честно, ты меня любила? Хоть немного, хоть ну вот столечко? – я почти свел вместе большой и указательный пальцы.
– Драконы любят всего раз в жизни…
Я на миг воздел глаза к высокому потолку. Ага, а рыцари всегда верны своим дамам сердца, особливо в долгих крестовых походах. По-моему, даже влюбленный по самый свой кончик хвоста Крис и тот перестал верить в эту присказку, а его Лиция в ответ на мой вопрос вообще удивленно раскрыла рот, сказав, что в их роду серебрянокрылов о таком даже не слыхали – все как у людей. Бывает, что и любовь проходит, но она надеется, что у них с Крисом будет все по-другому, они будут жить долго и счастливо и помрут в один день от рук какого-нибудь славного драконоборца. Я, помнится, тогда аж чаем поперхнулся, а на Криса недельная икота напала, причем мы с ним так и не поняли, шутила она или нет.
– Это не ответ…
– А какой ответ ты хочешь?! – зло бросила драконица. – Ты мой и только мой – это все, что тебе нужно знать.
Я хмыкнул.
– Я не вещь, Эль, и уже не твой. Пошли, Ир.
Створки дверей с лязгом захлопнулись, а рядом с ними появилась пара дюжих прислужников с автоматами.
– Ты реально думал просто так уйти?
Не прокатило – вычеркиваем. Эх. Я вздохнул и в который раз уставился в потолок, словно надеясь найти там подсказку выхода из положения. Подсказки не было, зато был изображен повернутый тыльной стороной дракон, у которого была вполне себе человеческая ж… тыльная сторона. Вот же ж, но намек понял… Не, ну почему все так сложно? Я повернулся и, посмотрев на довольно скалящегося Властелина устало-всезнающим взглядом, бросил:
– Ну давай, бухти…
– О чем? – не понял тот.
– О том, как корабли бороздят просторы Большого театра, млин. О планах своих рассказывай, вижу ведь, что зудит. Так что давай, начинай, а мы тут постоим, послушаем.
Эльфира бросила взгляд на Гейлара, лицо которого просто лучилось от распирающего его желания поделиться своими мечтаниями, молча воздела глаза в невидимое небо, но промолчала.
– Знаешь, а ведь ты прав, планы у меня просто грандиозные…
– Так, – я сделал останавливающий жест свободной рукой. – Позволь угадаю – мир хочешь захватить?
– Мелко, – отмахнулся тот обеими руками. – Да и зачем мне какой-то там мирок, что я с ним буду делать? Я говорю о многих мирах – о собственной межпространственной империи.
Так, шиза прогрессировала, ширилась, цвела буйным цветом и практически попахивала, причем сильно. Я бросил укоризненный взгляд на все еще скромно топчущихся в уголке мертвецов, но те дружно замотали черепушками, жестами уверив меня, что саваны чисты и вообще они с тетей Асей лучшие друзья, опосля чего все дружно посмотрели в сторону послушников, которые тут же принялись что-то насвистывать, уставившись на тыльную сторону потолочного дракона. И все-таки тот факт, что тут отсутствует карательная психиатрия, очень большое упущение – просто огромное, это ж сколько ненаписанных диссертаций и научных работ на тему: «Пространственный Наполеон вчера, сегодня, завтра», или вот «Влияние хомячности на манию величия». Нет, надо поговорить на эту тему с Хистофорычем и Гоймерычем, думаю, эта идея их заинтересует, особенно последнего… опыты там, испытание новых растворов и опять же, он при таких пациентах переменную Бергиоза в завихрении поля Маргулиса так завернет, что там не только поющие пони получатся… Вот только бы вернуться…
