Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Я её прекрасно понимал. Зрелище было не для слабонервных. Пучки сушёных трав перемежались с лапками и хвостами мелких грызунов, чьими-то выбеленными черепами и мумифицированными тушками, которые в пляшущих тенях казались живыми. Мне самому первые пол цикла снились кошмары, пока не привык к этому специфическому убранству и не перестал замечать мёртвые глаза, будто следящие за мной сверху.

— Здесь безопасно, — сказал я.

Усадив всё ещё дрожащую Талли на ворох шкур в углу, я порылся в сундуке и нашёл костяную иглу с мотком жил. Ей нужно было занять руки, а разорванное платье требовало починки. Пока она неумело, трясущимися пальцами пыталась стянуть края ткани, я занялся очагом. Бросил в кипяток щепоть сон-травы и пару корешков, успокаивающих нервы. Горьковатый аромат поплыл по шатру.

Зуг’Гал всё это время терпеливо молчал. Он сидел у огня, скрестив ноги, и лениво потягивал вино, но его цепкий взгляд не отрывался от меня. Он ждал.

Я поднёс чашу Талли. Она выпила отвар и действие зелья не заставило себя ждать. Уже через несколько минут она спала, свернувшись калачиком. Её дыхание стало ровным и умиротворённым.

Только убедившись, что она крепко спит и не услышит лишнего, старик с кряхтением поменял позу, устраиваясь поудобнее напротив меня. Пришло время платить по счетам.

Я устало опустился на шкуры рядом с уснувшей девушкой и, вместо оправданий, первым задал вопрос:

— Учитель, а если орк клянётся духами предков, что выпустит врагу кишки… Насколько всё серьёзно?

Зуг’Гал злорадно хмыкнул, наливая себе ещё вина. Его явно радовало, что я, по его мнению, в ужасе ищу способ спастись и сейчас начну перед ним лебезить.

— Насколько серьёзно? — он сделал жадный глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. — Это приговор, нэк. Не сомневайся, мой нерадивый ученик, орк придёт за твоей головой.

— Не за моей, — спокойно перебил я. — За вашей, учитель.

Старик поперхнулся. Он закашлялся, вытирая багровые капли с подбородка, и уставился на меня мутным от непонимания взглядом.

— Что. кха-кха.кха…

Зуг’Гал поперхнулся и закашлялся. Ненадолго в шатре повисла тишина.

— Менос, что ты, зурглово отродье, ему сказал, нэк⁈

Глава 10

Реакция старика меня позабавила. Редко когда удавалось увидеть его настолько сбитым с толку. Он завис с открытым ртом и застывшей в воздухе рукой.

Зуг’Гал всегда ценил коварство, но, кажется, я переплюнул его ожидания. В шатре стало так тихо, что было слышно, как в костре лопаются угольки.

Правда, уже через десяток секунд улыбка сошла с моего лица. Учитель, не говоря ни слова, призвал сциллу. И мгновением позже в его ладони с сухим треском воплотился кнут, сотканный из десятков тонких, извивающихся молний. Его любимый аргумент в спорах и привычное орудие наказания.

Молнии угрожающе искрили и шипели, но бить старик пока не спешил.

— Я начинаю думать, что стоило тебя всё-таки запечь с болотными ягодами, нэк, — процедил Зуг’Гал, и электрические разряды в его руке вспыхнули ярче, распугивая тени на стенах шатра. — Проку от тебя никакого. Ты совершенно не обучаем.

— Учитель? — от такой категоричности я даже слегка растерялся и сбился с мысли.

— Снова полез в драку, не имея плана, как победить! — рявкнул гоблин.

Он с раздражением схватился за кувшин с вином.

— Ты ведь не мог не понимать, что твоего резерва хватит ровно на один удар. Я отказываюсь верить… — он замотал головой из стороны в сторону, расплескивая вино, — что ты настолько тупой, нэк. Хотя факты упрямо говорят об обратном! Ведь даже понимая, что другого шанса не будет, ты встал так, что позволил орку полностью закрыться девкой от атаки!

На мгновение обернувшись, я посмотрел на Талли. Отвар действовал безотказно. Похоже, что ей снилось что-то приятное. Дыхание было ровным, а на губах играла блаженная улыбка.

— Учитель, — я почесал затылок прежде чем признаться. — Я знаю, как я стоял. Просто… на самом деле не собирался убивать Драала.

Зуг’Гал замер с чашей у рта. Его глаза сузились, словно впервые увидел меня.

— Не собирался убивать Драала? Тогда что… — он перевёл взгляд на спящую девушку, потом снова на меня.— Так ты хотел убить её, — медленно произнёс он.

Я обернулся. Хотя Талли крепко спала, хотел убедиться, что она нас не слышит. Ей незачем об этом знать.

— Ладно, с этим понятно, давай, переходи к сути, нэк, — голос учителя изменился. Из него ушло раздражение, сменившись деловой заинтересованностью.

Но ответить я не успел. Полог шатра резко отлетел в сторону, и внутрь вихрем ворвался Полуухий. Не говоря ни слова, он сходу швырнул мне в лицо какой-то увесистый, пыльный ком.

— Ты совсем… — зашипел я, отплёвываясь от ворса. — Что это⁈

Арах лишь деловито шмыгнул носом и, вместо ответа, сунул мне в руки моток грубой плетёной верёвки.

— Отгородитесь, нэк, — буркнул он, кивнув на кусок старой парусины, который я держал в руках. — Мы с учителем ко многому привычные, но не хотим смотреть, как вы спариваетесь.

Я застыл с открытым ртом, переводя взгляд с верёвки на гоблина, и не зная, как реагировать на такую заботу.

— Да, — важно покивал Зуг’Гал, отхлёбывая вино. — Вешай тряпку, Менос. И не принимай на свой счёт. Внешне все люди уродливы и отвратительны.

Я невольно улыбнулся и с трудом сдержал рвущийся наружу нервный смешок. Отложив «занавеску» в сторону, я продолжил рассказ:

— Я собирался закончить всё одним ударом. Но потом вы, сами того не ведая, подали мне интересную идею.

— Я? Идею, нэк?

— Да. Когда прокричали на весь лагерь про ночной горшок.

— И? — старик нетерпеливо засопел. Его маленькие глазки заблестели.

— Тогда я сказал Драалу, что ни за что не стану с ним драться. И предупредил, что если он не отдаст мне Талли, то на каждой стоянке, буду вгонять его двуручник в землю. В самом центре лагеря. Чтобы каждый гоблин, каждый тролль и каждый орк видели, где именно находится отхожее место.

В шатре вновь повисла тишина.

— Ты пригрозил орку… — Зуг’Гал вытаращил глаза. — Ты сказал сыну вождя, что на его родовое оружие… на его клинок… будут мочиться гоблины? На виду у всех?

— Да, учитель.

— Странно, — недоверчиво влез в разговор Арах, — а я слышал совсем другое. Что Менос не угрожал, а наоборот кланялся, умолял и плакал.

Слухи обо мне разлетелись довольно быстро. Обитатели лагеря, от последнего гоблина-чистильщика до самых высокомерных орочьих воинов, в восторгом проглатывали пересказы о произошедшем во время пира. История о моём «падении» вернула им привычную картину мира, где человек не воин, а трусливый слабак.

— Не совсем так, конечно. Однако голову я на самом деле склонил, но только для того чтобы создать идеальную ширму. Я предупредил Драала, что теперь, глядя на нас, никто в здравом уме не поверит, что в такой позе человек может угрожать орку и ставить ему какие-то условия. И сразу же пообещал, что если придётся, то немедленно без колебаний упаду перед ним на колени, буду ползать в пыли и умолять о пощаде.

Я усмехнулся, вспоминая перекошенное лицо орка, когда он понял, что теперь ему никак не выкрутиться.

— Рискованно, нэк.

— А я ничего не терял, — пожал я плечами. — В случае отказа убил бы девушку, как и задумывал.

— Допустим, что убил бы её, а дальше что?

— А дальше Драал оторвал бы Меносу его тупую голову, — заулыбался Полуухий, влезая в разговор.

— Цыц! — шикнул на него шаман, и гоблин тут же прикусил язык. — Но Арах прав, Драал воспринял бы это как личное оскорбление и вызвал бы тебя на поединок.

— Никаких причин вызывать меня на бой я давать не собирался. Как я мог его оскорбить? — наигранно удивился я. — Все слышали, как орк сам предложил мне выбрать «кусок» мяса. Вот я и выбрал её сердце. Не станут же вызывать гостя на дуэль из-за немного подпорченного «главного блюда».

Гоблин замер, чтобы спустя пару мгновений громко расхохотаться. Он понял весь мой замысел.