Ученик гоблина. Книга V (СИ) - Лис Марко

Зуг’Гал, разумеется, не упустил случая как следует поворчать.

— Поход ещё толком не начался, а мне уже приходится тратить драгоценные запасы, нэк, — проскрипел он, копаясь в своей сумке с зельями.

Но, невзирая на брюзжание, он извлёк из бокового отделения небольшую тёмную пилюлю, приготовленную, по его словам, из высушенных листьев водяного ягодника, и без лишних церемоний сунул её мне в ладонь.

— Свободен, — предупредил он строго. — И не смей меня больше будить.

Снадобье, как и всегда, оказалось невероятно горьким. Но уже спустя несколько минут после того, как я вновь забрался в свою тесную нору и растянулся на земле, веки начали неумолимо тяжелеть, а духота, ещё недавно казавшаяся невыносимой, отступила куда-то на самый край сознания. Последнее, что я запомнил перед тем, как окончательно провалиться в сон — приглушённое, едва слышное ворчание Араха, подобно мне безуспешно пытавшегося устроиться поудобнее в собственном укрытии.

Проснулся я вовсе не от шума ожившего лагеря, а от того, что всё тело затекло. Левую руку отлежал напрочь, так что вначале даже не почувствовал, как пошевелил онемевшими пальцами, а в нос ударил сильнейший смрад собственного пота, смешанный с запахом сырой земли. Из-за этой вони казалось, будто в моей тесной норе вместе со мной, сбившись в плотным кублом, переночевал ещё с десяток грязных, немытых животных.

Выбравшись наружу, сыпя проклятиями в адрес всех богов, каких только мог припомнить, я с наслаждением потянулся, разминая спину.

Солёный песок скрипел на зубах. Хорошо, хоть жара схлынула. Судя по всему солнце село уже не меньше пары часов назад. Поэтому вокруг уже виднелись десятки костров на которых кипели котелки с кашами.

Арах выбрался из своей норы чуть позже меня, и вид у него был такой, будто гоблина всю ночь варили в собственном соку. Морда его, обычно землисто-зелёная, теперь приобрела нездоровый бурый оттенок, кожа лоснилась от испарины, а сам он двигался медленно, как улитка.

— Как ты вообще пережил этот день, нэк? — прохрипел он вместо приветствия, жадно припадая к скудному бурдюку с водой. — Ты же всего лишь человек.

— Может, поэтому и выдержал, — я пожал плечами, тоже делая глоток тёплой воды.

— Логика хромает, но и бездна с ней, — фыркнул Полуухий, но спорить дальше не стал, слишком уж измотанный, чтобы тратить силы даже на любимую словесную перепалку.

— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — я лениво повернул голову к товарищу.

— О чём же?

— Наверняка, о том, кто из вас бездарей будет готовить пищу, — словно истинный демон над нами возник шаман, сверкая глазами.

Я хотел было предложить вновь обойтись вяленым мясом и лепёшками, но в животе заурчало и сразу передумал, осознав, что уж слишком изнурительный переход и не менее изнурительный отдых, чтобы питаться только всухомятку.

— Воду только экономьте. Кашу погуще делайте, — велел старик и указал пальцем в небо. — Давайте шевелитесь, гидра скоро вновь велит выдвигаться.

Вода в котелке только-только начала закипать, когда к нам подошёл Эрвин. По его виду сразу стало понятно — что-то стряслось. Что-то плохое.

— Говори уже, — потребовал старик.

Гоблин коротко кивнул:

— Дозорные обнаружили следы Червя.

— Как далеко?

— Примерно в четверти лиги, нэк. И следы…

— Повсюду вокруг нас, хех, — вздохнул старик. — Значит особь взрослая и уже начала свою охоту.

— Что за червь? — шепнул я Араху и, только обернувшись, заметил как тот побледнел.

Глава 15

— Арах, — толкнул я гоблина в плечо, выводя его из ступора, в который тот погрузился, стоило прозвучать одному единственному слову. — Что за червь?

— Червь? — непонимающе моргал он, будто я обратился к нему на незнакомом языке. Взгляд его на мгновение расфокусировался, а зелёная физиономия приобрела оттенок подгнившего лягушачьего брюха. — Это вла… вла…

— Будь здоров, нэк, — старик с силой припечатал Полуухого ладонью по спине, выбивая воздух из лёгких, так что тот громко и тяжело закашлялся, согнувшись пополам и едва не выронив недоеденную лепёшку прямо в костёр. — Всё? — вкрадчиво поинтересовался шаман у пытавшегося перевести дух гоблина. — Или ещё похлопать?

— Н-не н-надо, — кое-как выдавил Арах, глядя на учителя слезящимися глазами и одной рукой придерживая грудь, будто опасаясь, что рёбра всё-таки треснули от такой заботы.

— Вот и не заикайся больше, позорище.

— Червь — это властитель песков, — зыркнул на меня Полуухий, будто это я был виноват в том, что ему только что досталось от наставника. В его взгляде читалась вселенская несправедливость мироздания, обрушившаяся именно на его многострадальную голову.

— Теперь всё стало предельно понятно, — с самым серьёзным видом кивнул я, хотя на деле не понял абсолютно ничего, и перевёл выжидательный взгляд на учителя.

— Да не помню я его имён, — обиженно буркнул Арах, поглаживая ушибленную спину.

— При чём тут имена, дурень? — Зуг’Гал замахнулся на гоблина ещё раз, вынудив того испуганно дёрнуться и втянуть голову в плечи. — Менос спрашивает, что такого в этой твари, отчего у тебя поджилки трясутся, а не как она правильно называется. Хвала небесам, что хоть в бою ты соображаешь чуточку быстрее, чем в обычной беседе.

Гоблин обиженно засопел, но спорить не стал — видимо, счёл, что одной оплеухи на сегодня уже более чем достаточно, и предпочёл придержать язык за зубами.

— Длина взрослой особи начинается от сотни с лишним шагов, — наконец выдавил из себя Полуухий, всё ещё потирая место, куда пришёлся учительский удар.

— У твари таких размеров уже практически не остаётся естественных врагов, — добавил наставник, подхватывая объяснения. — Потому со временем червь запросто вырастает в длину до полутора сотен шагов, а то и больше, если ему повезёт дожить до преклонных лет и не угодить ещё более крупному и голодному сородичу.

— Пасть у такой твари где-то в десяток шагов шириной, никак не меньше, — снова вклинился Арах, явно спеша реабилитироваться в глазах учителя за недавнюю заминку. — Запросто одним махом может целиком проглотить повозку вместе с запряжёнными лошадьми, нэк.

Представив себе размеры подобного чудовища — эту громадную, зубастую пасть, способную заглотить целую телегу за один укус, и бездонный, вечно голодный желудок, я почувствовал, как внутри всё непроизвольно сжалось. Такая тварь сожрёт весь наш отряд целиком и, наверное, ещё останется голодной, недовольно урча и выискивая новую добычу.

— Может, вернёмся назад и попытаемся обойти? — я оглянулся на уже пройденный, политый моим потом путь.

— К сожалению, не получится, — покачал головой старик, и в его голосе прозвучали редкие для него нотки настоящей досады. — Охота уже началась, нэк. Даже если разделить отряд на части и броситься со всех ног в разные стороны, червь всё равно всех настигнет. У него способность улавливать малейшую вибрацию земли на расстоянии в несколько лиг.

Я невольно присвистнул, окончательно осознавая всю глубину постигшей нас проблемы.

— Всё его тело покрыто подвижными костяными шипами, — продолжил разъяснять Зуг’Гал, вычерчивая пальцем в воздухе примерное очертание твари, будто по невидимому холсту. — Он орудует ими, как вёслами, и развивает поистине чудовищную скорость для своих размеров. Представь себе гребную галеру, только вместо весёл — сотни костяных клинков, а вместо гребцов — единая тварь, движимая одним лишь голодом.

— Кстати, об этом, — я обратился к переминающемуся с ноги на ногу Эрвину, который до этого момента стоял чуть поодаль, явно не желая встревать в чужой разговор, но так же явно не имевший возможности уйти раньше времени. — Разведчики ничего не могли напутать? Всё-таки мы не в пустыне, и в сравнении с сыпучими песками почва здесь подобна каменной стене.

Для наглядности я даже выставил перед собой ладони, стёртые в кровавые мозоли ещё во время утренней копки укрытия. Кожа на них успела покрыться тонкой коркой запёкшейся крови, и каждое движение пальцами отзывалось неприятным, тянущим жжением.