Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Сам город карабкался от воды вверх по склонам, крутыми улицами расчерчивая холмы ветвящимися полосами. По ним, цепляясь за натянутые тросы, ползли вагончики канатных трамваев, выкрашенные в зеленый с золотом, и на самых крутых подъемах пассажиры едва ли не гроздьями висели на подножках. Рядом с трамваями соседствовали ломовые лошади, тянувшие телеги с бочками, чихали грузовики с высокими деревянными бортами и порой блестели лаком на солнцем уже не столь редкие легковые автомобили. Дельпас застрял где-то между двумя эпохами и, похоже, не торопился определяться с выбором.

Ардан, наблюдая за приближающимися холмами, вспоминал минувшую ночь.

В степи они проторчали вплоть до самого утра. Если использовать местные метафоры, то состав, отдыхая посреди трав, застрял сродни посаженному на мель баркасу. Всю ночь Арди просидел в тамбуре с посохом на коленях, прислушиваясь к темноте, хотя умом понимал, что после случившегося вряд ли прибавиться желающих проверить поезд на прочность. Лишь к рассвету на горизонте показался дым встречного товарняка. Его машинист, выслушав историю Корха и покосившись на изрытый склон, пусть и неохотно, но согласился поделиться углем.

С этим, впрочем, всплыла новая проблемы. Сыпать топливо оказалось идеей так себе, потому как все три вагона по-прежнему зияли оплавленными пробоинами. В итоге Арду пришлось заняться тем, чем он меньше всего предполагал заниматься в поезде. Посреди степи. Попутно понятия не имея, как добраться до генератора, спрятанного где-то внутри технического вагона подключенного к системе вентиляции и освещения.А именно до каламбура в прямом смысле — полевой магической инженерией.

Он сел прямо на насыпь, разложил на коленях гримуар и принялся на ходу переписывать старую добрую «Искру». Базовая печать давала узкий пучок жара, годный поджигать, но никак не подразумевала в своих целях плавить металл. Причем с весьма строгой точностью, так что Ардан выстроил поверх нее, по сути, совершенно новую конструкцию. Сжал рассеивание до толщины пальца, добавил контур удержания температуры и сложный каскад плавного затухания, чтобы шов остывал постепенно и не лопался от перепада.

Провозился он часа полтора, исписал шесть листов и испортил одну печать вхолостую (едва, попутно, не подорвав часть вагона, благо никто не заметил), но в итоге направленным язычком белого огня заварил пробоину в ближнем вагоне. Шов вышел уродливым, бугристым и кривым, как след от когтей. Любой мастеровой с завода поднял бы Арда на смех, но со своей задачей по удержанию угля шов справлялся, а большего и не требовалось.

— О чем задумался? — Тесс оторвалась от окна и повернулась к мужу.

Она сидела напротив, уже одетая к прибытию. Арди с улыбкой отмечал проступающее в ней нетерпение. Оно так забавно проявлялось… В постукивающих по подлокотнику пальцах, в том, как она каждые пять минут поправляла и без того безупречную шляпку, в быстрых взглядах на проплывающие за стеклом просторы.

— О том, что из меня никудышный сварщик, — отшутился Арди. — Видела бы ты этот шов, дорогая… Пожалуй, я теперь лучше пониманию ребят Аркара.

— Зато мы едем, а не сидим в степи, — отмахнулся Тесс. — И вообще, не наговаривай на себя. Ты единственный известный мне человек, способный за полтора часа придумать новое заклинание, сидя на куче гравия.

— Это была не куча гравия, а железнодорожная насыпь.

— Прости. Сидя на железнодорожной насыпи, — с серьезным видом поправилась Тесс и тут же снова прильнула к окну.

— И вообще, — неопределенно помахал рукой Ардан. — Ты, кроме меня, Бориса, Елены, Бажена, боксеров с Арены и… ладно, ты знаешь пугающе много магов, Тесс. Слушай, а есть какая-то связь между нашими отношениями и тем, что ты буквально коллекционируешь вокруг себя магов.

— Арди.

— Что?

— Меня, наверное, даже больше поражает то, с какой скоростью ты учишься шутить.

Арди на секунду вспоминал слова Милара о том, что юмор, в особенности черный, являлся чем-то вроде защитного механизма для Плащей. Способа спрятать под ним язвы на душе и мозоли на сердце.

Что же, в очередной раз Арди убеждался в том, что большая часть не особо понятных, по-началу, мыслей, которые ему высказывали от Йонатана до капитана Пнева, оказывались весьма недалеки от истины. Оставалось только надеяться, что в этот список не войдет Артур «Пижон» Бельский…

— Арди, смотри, озеро! — воскликнула Тесс так, будто видела его впервые. Так что, скорее всего, просто хотела сменить тему разговора. — Вечные Ангелы, я успела забыть какое же оно все таки огромное. Как думаешь, Шайи уже испекла свой пирог? Она в письме обещала пирог с ежевикой.

— Если обещала, значит, испекла, — улыбнулся Ардан. — Матушка не разбрасывается обещаниями, когда дело касается выпечки.

— Я так соскучилась, — Тесс прижала ладони к груди. — По ней, по Кене. По всем. Знаешь, мне до сих пор немного странно это говорить. И, скорее, странно чувствовать. Раньше у меня был только один дом. Потом появился второй, а сейчас… Сейчас словно у меня их три. Пусть один из них и твой.

— Он наш, — поправил Арди. — Матушка ясно выразилась еще в прошлый раз. Я, кстати, не советовал бы с ней спорить. Помнишь я рассказывал, что они с Келли познакомились при… весьма и весьма своеобразных обстоятельствах.

Тесс рассмеялась, и в нем прозвучало столько тепла (если тепло вообще имело какой-то звук), что Ардан невольно залюбовался женой. Про себя же он подумал о том, о чем вслух предпочитал не говорить. Тесс весьма легко нашла общий язык с его родственниками. Шайи полюбила ее буквально с первого вечера, Кена и вовсе не слезала с рук.

А вот у самого Ардана с родней жены вышло «немного» иначе. Он честно старался, но… некоторые обстоятельства, наверное, невозможно было преодолеть исключительно одним своим желанием. Полукровка матабар, потомок Арора с фамилией Эгобар из Черного Дома оставался для них… Эгобаром из Черного Дома, и с этим, похоже, ничего нельзя было поделать.

— А еще Этилли! — вдруг спохватилась Тесс. — Мы ведь ее впервые увидим! Ей сколько уже? Почти восемь месяцев? Арди, она же нас совсем не знает. Представляешь, у тебя есть сестра, а она тебя ни разу в жизни не видела.

Ардан вздрогнул.

Он невольно отвернулся к окну, за которым уже поднимались из степных трав первые, неказистые дома прошлого века постройки.

Тесс осеклась на полуслове.

Несколько секунд в купе висела тишина, нарушаемся только стуком колес, а затем юноша почувствовал, как его ладони коснулись родные пальцы.

— Эй, Арди-волшебник, — тихо позвала Тесс. — Все будет в порядке. Слышишь?

— Слышу, — отозвался Арди, не отрывая взгляда от окна.

Он накрыл ее ладонь своей и больше так ничего не сказал вплоть до самого прибытия.

Однажды он уже возвращался к семье, в которой родилась незнакомая ему девочка. И Арду потребовалось почти шесть лет чтобы… чтобы…

— «Мысли завтрашнего дня», — сам себе напомнил Ардан.

Вокзал Дельпаса встретил их гудками, паром и безудержной суетой перрона. Поезд, лязгнув в последний раз массивными сцепками, замер у платформы. Из вагонов потянулись пассажиры. Помятые, невыспавшиеся, заметно растерявшие за дорогу свой курортный лоск.

Ардан помог Тесс спуститься по ступенькам, подхватил чемоданы и неожиданно для себя оказался в центре занимательного представления.

Господа из первого класса, еще неделю назад с удовольствием обсуждавшие при нем политику и моду, теперь обходили его по широкой дуге. Каждый из них, поравнявшись с Ардом, вдруг обнаруживал что-то необычайно интересное в мысках собственных начищенных ботинок и, с неподдельным усердием, принимался их изучать. Дамы прятали глаза под полями шляп, а мужчины делали вид, что поглощены поиском носильщика. Весь поток старательно, причем молча и весьма торопливо, огибал Ардана.

Особенно постарались те трое дельцов, любителей порассуждать о ценах на сталь. Издали заметив Арда, они дружно, не сговариваясь, развернулись и предпочли выйти к зданию вокзала через дальний конец платформы, сделав крюк шагов в сто.