Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— О Свет, — тихо проговорила Тесс, глядя сквозь стекло. — Арди, если бы я не знала, то решила бы, что ему лет двадцать. Честное слово. Ему же четырнадцать, да?

— Скоро будет, — подтвердил Ардан.

— С ума сойти. А как выглядели полнокровные матабар?

— Лучше тебе не знать, — пробормотал Арди.

Он сделал глубокий вдох, толкнул дверцу и с тяжелым выдохом выбрался из автомобиля. Эрти у ворот перестал изображать случайного прохожего и выпрямился. Несколько долгих секунд братья просто смотрели друг на друга через двор. Ни один не двигался с места. Потом Ардан медленно побрел вперед.

Они сошлись посреди двора и замерли в шаге друг от друга. Эрти смотрел на брата все еще снизу вверх, но едва ли сильно заметно. В его глазах, так похожих на отцовские, читалась целая буря, старательно спрятанная под притворно спокойным выражением лица. Ардан открыл рот. Эрти одновременно с ним.

— Извини, я был неправ и…

— Извини, я был неправ и…

Грохнули оба хором. Слово в слово.

И замолчали, уставившись друг на друга.

Пауза тянулась секунды три, не больше. А потом Эрти шагнул вперед, и они обнялись. Со всей силы. Так, что у Арда отчетливо хрустнуло что-то между лопаток, а сам он, стиснув брата в ответ, услышал, как скрипнули уже кости брата. Со стороны это, наверное, походило не на объятия, а на схватку двух медведей, не поделивших берлогу.

— «Спящие Духи! Он ведь сильнее меня», — с веселым изумлением отметил про себя Ардан, чувствуя, как братские руки сдавливают ребра.

Впрочем, чему тут удивляться. Если кровь Эртана действительно больше тяготела к Гектору, чем к другим поколениям матабар, то вся вставало на свои места. Племя Эгобар — племя охотников и учеников Эргара. Арор и Арди скорее просто исключения.

— Я скучал, мелкий, — глухо проговорил Ардан брату в плечо.

— Сам ты мелкий, — так же глухо отозвался Эрти. — Я тебя уже почти догнал.

— В следующем году поговорим.

— В следующем году это ты будешь смотреть на меня снизу вверх.

Они наконец расцепились, и оба торопливо сделали вид, что прищурили глаза исключительно из-за ветра. Получалось неубедительно, но проверять друг друга на честность никто не стал.

Из-за дома, вытирая руки о передник, вышла Шайи. Судя по всему она снимала во дворе высохшее белье. Несколько прищепок так и остались зажатыми в ее пальцах. Она увидела старшего сына и замерла на полушаге.

Ардан смотрел на мать и не мог не замечать очевидного. Он видел, как стали глубже морщины в уголках ее глаз, а у губ пролегли новые, которых еще не было зимой. Видел, что в темных волосах, собранных в привычный узел, прибавилось седых нитей. Теперь они уже не стыдливо прятались, а в чем-то даже горделиво серебрились. Видел, что руки ее выглядели суше и тоньше.

Но ему было все равно. Перед ним стояла самая красивая женщина на свете, и никакие морщины этого изменить не могли.

— Мама, — сказал Арди.

Шайи молча раскрыла руки.

Он подошел и наклонился к ней низко-низко, складываясь едва ли не вдвое, чтобы прижаться щекой к ее щеке, и обнял. Так, как обнимают нечто столь же дорогое, сколько и хрупкое. От матери пахло так, как пахло всегда, сколько Ардан себя помнил: теплой мукой, ежевикой и домом. Этот запах не менялся ни под гнетом расстояний, ни рассеивался в памяти оставленных за спиной лет, ни терялся среди множества пройденных городов. И где-то глубоко внутри Арда все, что копилось месяцами — Парк, Первая Станция, человек, которого он бы хотел назвать своим другом, выстрелы, — на мгновение притихло и улеглось.

— Приехал, — прошептала Шайи, гладя его по голове точно так же, как и когда-то в детстве. — Приехал все-таки. Я так рада, что вы смогли выбраться, сын. Так рада.

— Я тоже, мама, — ответил Ардан, не разгибаясь. — Я тоже.

Сколько они так простояли, он не считал. А потом со стороны крыльца хлопнула дверь, по ступенькам прогрохотали быстрые легкие шаги, и звонкий голос завопил на весь двор:

— Клы-ы-ы-к-а-а-а-стый приехал!

Кена налетела на него сбоку, маленьким, но от того ничуть не менее безумным ураганом. Каштановые волосы растрепались спутанной копной, на коленке красовалась свежая ссадина, а еще одна, уже подживающая, украшала локоть. Маленькая девочка была буквально живым воплощением бесконечных игр в саду и войн с соседскими мальчишками.

Сестра с разбега прыгнула на Арда, обхватила руками и ногами, как Каргаамская обезьянка, стиснула изо всех своих детских сил, потерлась щекой о его бок — и тут же, через каких-то пять секунд, потеряла к брату всякий интерес, потому что заметила за его спиной кое-кого поважнее.

— ТЕ-Е-ЕСС! — взвизгнула Кена, спрыгнула на землю и понеслась через двор.

— Ну спасибо, — пробормотал Ардан ей вслед. — Тоже рад был повидаться.

Тесс едва успела присесть и раскрыть объятия, как девочка с разгону влетела в них и повисла у рыжей красавицы на шее. Тесс рассмеялась, выпрямилась вместе с ребенком и закружила Кену по двору. Та визжала от восторга, болтая ногами в сбитых башмаках.

— Ты привезла мне ракушку? Ты обещала ракушку! Ты видела море? Оно правда синее? А пальмы правда есть? А ты на них лазила?

— Привезла, видела, правда, правда и нет, не лазила, — отрапортовала Тесс, ставя девочку на землю. — Уважающие себя девушки не лазают по пальмам, Кена.

— Скучные девушки не лазают по пальмам, Тесс, — вынесла вердикт Кена и тут же вцепилась ей в руку. — Пойдем, я тебе кое-что покажу! У меня теперь свой куст в саду! Мне Нил разрешил! Там будет клубника! Чтобы я могла ее лопать, когда захочу, а не только после ужина! Ну пойдем же!

Двор наполнился голосами, смехом и той особенной бессвязной суматохой, какая поднимается в доме только в день приезда долгожданных гостей. Кралис таскал чемоданы, Шайи обнимала Тесс, Кена тараторила без остановки, и даже Эрти, обычно немного растерянный, улыбался во весь рот, помогая разгружать автомобиль.

Ардан стоял посреди всего этого хаоса и просто дышал.

Он был дома.

Дом… насколько же странным и невероятно огромным, до ужаса вместительным оказалось это слово, прежде ограничивавшееся одной лишь горной поляной на изгибе ручья…

Ближе к вечеру, когда первый гвалт суматошной встречи унялся, а из кухни потянулись запахи готовящегося ужина, Ардан поднялся на второй этаж и тихо вошел в детскую.

Этилли мирно спала в деревянной колыбели у окна. Закатный свет, пробравшись сквозь тюль, мягко ложился на ее крошечное лицо. Ардан остановился рядом и долго смотрел на сестру.

Малышка оказалось вылитый Келли.

То же круглое лицо, тот же упрямый нос, и даже лоб во сне она хмурила в точности как бывший шериф Эвергейла, когда тот разбирал жалобы фермеров. Как-то сосредоточенно, будто бы даже основательно и со всей серьезностью. Ардан невольно улыбнулся столь очевидному сходству.

Он осторожно протянул руку и коснулся пальцем крошечной ладошки. Этилли, не просыпаясь, тут же сжала его палец.

Арди замер.

Он стоял, глядя на маленькие пальцы, обхватившие его собственный, и честно, изо всех сил ждал. Ждал, что внутри что-то дрогнет, потеплеет, отзовется. Что проснется то самое чувство, какое накрывало его всякий раз при одном взгляде на Эрти.

Но оно не приходило.

Была в какой-то мере нежность. Было немного умиления. Была спокойная, ровная теплота, какую испытываешь к любому спящему ребенку. Но главного, что заставило бы Арда произнести слова на языке своего отца, так и не появилось.

Ардан вздохнул и мягко, стараясь не разбудить, высвободил палец из кулачка. Все повторялось в точности как с Кеной. Он любил сестру, честно любил, но любил какой-то другой, более скромной любовью нежели Шайи или Эрти. И сколько ни старался, не мог заставить себя чувствовать иначе.

— Странное ощущение, да? — негромко произнесли у него за спиной.

Ардан не вздрогнул. Шаги брата он услышал еще с лестнице. Эрти подошел и встал поодаль, тоже глядя на спящую Этилли.