Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Какое ощущение? — спросил Арди, хотя уже заранее знал о чем речь.

— Вот это, — Эрти кивнул на его руку. — Когда внутри все молчит. Когда понимаешь, что должен чувствовать одно, а чувствуешь другое.

Несколько секунд они молчали. За окном в саду смеялась Кена, снизу доносился звон посуды и голос Тесс, а здесь, в детской, царствовала мягкая вечерняя тишина.

— Знаешь, — заговорил Эрти, не отрывая взгляда от сестры. — когда я был маленьким, я не понимал, почему ты со мной один, а с Кеной другой. Я же видел. Видел, брат… Ты с ней возился, играл, таскал на плечах, но это было… как-то не так. Как будто вполсилы. Или даже в принципе через силу. Через не хочу. Просто потому, что надо. Я тогда думал, что ты банально больше любишь меня, и, честно говоря, даже немного гордился, — он коротко усмехнулся. — А теперь я стою тут, смотрю на Этилли и понимаю, что это было не про «больше» или «меньше». Это вообще было про другое.

Он наклонился, аккуратно подоткнул сбившийся плед и осторожно, одним пальцем, провел по крошечному лбу, разглаживая нахмуренную складочку. В этом жесте проявилось столько бережности, что у Арда спело дыхание.

Эрти любил Этилли.

Так же, как Арди любил Кену.

— Я ее люблю, — тихо сказал Эрти. — Правда люблю. Если ее кто-то обидит, я ему руки оторву. И голову. В произвольной очередности. Но это другая любовь, понимаешь? Как к питомцу. Или как к чему-то… Не знаю… Не знаю, брат… Это не так, как с тобой и матушкой, — он помолчал и добавил совсем тихо. — Я тут недавно понял одну вещь. Если бы вдруг случился голод, я бы не задумываясь…

Эрти осекся на полуслове.

Но Ардан уже все видел. Видел, как у брата на долю мгновения вытянулись клыки, выйдя за линию губ, и как на опущенных руках удлинились и заострились когти. Зверь внутри Эрти отозвался на недосказанное раньше, чем сам Эрти успел его удержать. Мгновение и клыки втянулись обратно, а пальцы снова стали просто пальцами.

— Как думаешь, — глухо спросил Эрти, глядя в стену, — были случаи, когда матабар ели мясо людей, которые поднимались на гору?

Ардан молчал.

Он мог бы соврать. Мог бы отшутиться, перевести разговор в другое русло, сказать что-нибудь успокаивающее, как полагается старшему брату. Но… не стал. Может брат все еще и не получил документов, но по меркам матабар он давно уже являлся самостоятельным охотником.

Интересно… интересно, задавался ли Эрти таким же вопросом, как и сам Арди когда-то? Спрашивал ли себя Эрт кем он является на самом деле.

Эрти медленно кивнул. Они оба знали правду, и им обоим не требовалось произносить ее вслух.

— Эрти, послушай, я хотел сказать про тот раз… — начал Ардан.

— Я тоже хотел, я ведь тогда наговорил тебе… — одновременно заговорил Эрти.

Они снова, второй раз за день, начали хором и так же одновременно замолчали. Эрти первым махнул рукой.

— Стой. Дай я скажу, а то опять хором получится, — он набрал воздуха. — Я больше не злюсь. Честно… Мне, наверное, даже стыдно. Но только немного! Не обольщайся, зазнайка… Просто… просто мне кажется, что теперь я тебя понимаю. Или мне так только кажется… Проклятье… ой, прости Этилли… Спящие Духи! Почему так сложно…

Арди повернулся к брату всем корпусом.

— Что случилось?

Эрт ответил не сразу. Он посмотрел на спящую Этилли, и снова поправил и без того ровно лежавший плед. Будто хотел таким образом убедить себя в том, что…

Арди знал. Хорошо знал, что именно делает Эртан. Просто потому, что именно так же поступал с Кеной, пока вымученная привычка не стала неотъемлемой частью его жизни. Пока не перестал видеть в ребенке какого-то подкинутого зверька, которого, если что, всегда можно использовать на благо их стаи.

— Из-за меня похитили человека, — наконец произнес Эрти ровным, чуть выцветшим голосом. — Девушку. Сашку. Мы с ней… — он запнулся и не стал договаривать. — Неважно. Я кое-кому перешел дорогу, Ард. Нихре… кхм… Совсем при этом не подумав. А ответила за это она. Ее притащили на склад у Смрадного Угла. Мы с Дугбагом… это друг мой… один из… не важно, в общем. Мы пошли за ней. Там были бандиты. Настоящие. Ну, знаешь, с оружием и без мозгов, — Эрти сжал кулаки. — Я успел. С ней все в порядке, не переживай. Со мной тоже. Но… Но я там чуть не убил человека, Арди. Не в драке. Да, чтоб меня, даже не сгоряча. Я ведь держал когти у его горла и хотел. По-настоящему хотел, Ард. И зверь хотел. И я уже почти… Если бы Дугбаг не окликнул…

Он замолчал, и тишина в детской стала почти осязаемой.

— А потом я пришел домой, — продолжил Эрти чуть погодя, — лег и стал думать. Про тебя. Про твои ордена, которые видел на вашей с Тесс свадьбе. Про то, какой ты приезжаешь. Каждый раз будто постарев на несколько лет. Не внешне, конечно. Но я ведь чувствую… И до меня наконец дошло, что, может, не такая уж и спокойная у тебя жизнь мага-исследователя. И что то, чем ты там занимаешься в столице. Та жизнь, какую ты там ведешь, она… — он поднял на брата взгляд. — Не обольщайся. Я все еще ненавижу магию, Арди. И еще больше я ненавижу то, как сильно ты ее любишь. Это не изменилось и вряд ли когда-то изменится. Но теперь я тебя понимаю. Вот, наверное, и все, что я хотел сказать.

Ардан смотрел на брата — на скоро уже четырнадцатилетнего мальчишку с плечами взрослого мужчины и с глазами, в каких уже поселилось то самое выражение, какое Арди ежедневно видел в зеркале, — и не находил слов. Поэтому он сделал единственное, что имело хоть какой-то смысл.

Он шагнул вперед и обнял брата. Эрти обнял его в ответ. На этот раз без хруста костей. Просто крепко.

Они стояли в тихой детской, над колыбелью спящей сестры. Два брата, два матабар, два человека со зверем внутри.

— Ты и я, брат, — произнес Арди на языке матабар. — мы одна стая. Всегда есть и будем.

— Одна стая, — ответил Эрти без всякого акцента или сломанной лексики. — Ты и я, брат. На тропах зримых и незримых.

Наверное Арду стоило спросить откуда Эртан узнал традиционное продолжение фразы свободных охотников Алькады. Наверное ему стоило узнать, как Эртан выучил язык, на котором еще год назад почти не мог говорить.

Наверное стоило… но Ард не смог. Не смог себя заставить задать вопрос, который опять привел бы к ссоре. Он этого, конечно, не знал, но чувствовал. И потому поддался собственному порыву.

— Пойдем вниз, — сказал наконец Ардан, отстраняясь. — А то мама решит, что мы опять поругались, и тогда нам обоим конец.

— Это точно, — фыркнул Эрти, и они направились к лестнице.

Они спустились на первый этаж как раз вовремя. Входная дверь распахнулась, и в дом, нагруженный свертками из лавки, ввалился Келли.

Бывший шериф Эвергейла за минувшие полгода заметно раздался в поясе, и новенький жилет уже с трудом сходился на животе, но Ардану хватило одного взгляда, чтобы понять главное. Келли выглядел счастливым человеком. Не довольным, не благополучным, а именно счастливым.

— Ого! — Келли сгрузил свертки на комод и расплылся в улыбке. — Кого я вижу. Столичный гость собственной персоной.

— Здравствуй, Келли, — Ардан пожал протянутую руку, чем-то напоминающую лопату. Такую широкую и жесткую.

— Дай-ка на тебя посмотреть. — Келли отступил на шаг и окинул его оценивающим взглядом, каким когда-то осматривал задержанных. — Тут либо ты растешь, либо я в землю уходить начал. Знаешь, Ард, я заметил за тобой две привычки. Ты появляешься у нас в доме либо когда зима, либо когда у тебя заводится новая сестра. Так что или одевайся теплее, или нам с твоей матерью придется постараться, чтобы видеть тебя почаще.

— Келли! — донесся из столовой возмущенный голос Шайи, и следом — смех Тесс.

С удивлением Арди обнаружил, что… не злится из-за очевидной шутки.

— А что я? Все проклятые закономерности! — крикнул в ответ Келли и подмигнул Арду.

В столовой тем временем накрывали на стол. Тесс расставляла тарелки, Кена с важным видом таскала за ней вилки, по одной за раз, а Шайи выносила из кухни блюда, от запаха которых у Арда свело желудок, напомнив, что нормально он не ел со вчерашнего дня. Над всем этим кулинарным великолепием вился аромат ежевичного пирога. Тесс, поймав взгляд мужа, одними губами произнесла: «Я же говорила».