Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Преследователи замерли перед входом в проход. Зуг’Гал затаил дыхание, его палец уже почти касался нужного рунного глифа на орбите сциллы.

Старик напрягся, ведь орки почему-то не шли. Неужели почуяли засаду? Он лихорадочно соображал, как это возможно? Вряд ли у этого орочьего отребья имелся поисковый артефакт, способный тягаться с его руной.

Как вдруг шамана осенило. Они учуяли человека.

Девчонка по-прежнему благоухала цветами. Среди окружающего смрада пепелища и вони разлагающейся плоти этот приторно-сладкий аромат бил в ноздри. Это шаман успел привыкнуть к её запаху, а для орков Талли была маяком, сияющим во мраке ярче любого костра. Теперь «Черепа» точно знали, что «рыбы» остановились и затаились впереди.

И вдруг тишину разорвал громоподобный хохот. Хриплый, нарочито громкий смех, словно хорошенько подвыпивших рубак, решивших покуражиться.

— Слышь, Гхор! — раздался грубый, рокочущий голос на орочьем наречии. — А я тебе говорил, что мы не туда свернули! Медовуха в том шатре была, около стоянки троллей!

— Да? А чего раньше не сказал? — ответил другой, заливаясь лающим смехом. — Тогда пошли скорее, пока гоблины всё пойло не вылакали!

Послышались спотыкающиеся и шаркающие шаги. Орки, больше не скрываясь и не таясь, начали громко переговариваться, хлопать друг друга по плечам и… удаляться. Судя по звукам и удаляющимся аурам, они просто развернулись и направились к ближайшим кострам, изображая из себя загулявшую компанию отдыхающих воинов.

Ошеломлённый Зуг’Гал стоял неподвижно, всё ещё сжимая посох. Руна поиска жизни продолжала транслировать сигналы. Четыре точки быстро уходили прочь, пока совсем не исчезли в глубине лагеря.

Старик собирался в третий раз обновить сканирование, уверенный, что это какая-то изощрённая хитрость, но внезапно его озарила догадка.

Он медленно опустил палицу и развоплотил свою сциллу.

— Учитель, что они сказали, нэк? — неизвестность и шумное поведение орков лишь усилило страх молодого гоблина.

Старый шаман обернулся к Араху, который всё ещё стоял, вжавшись в повозку, с вытаращенными глазами.

— Они вовсе не собирались на нас нападать… по крайней мере, здесь, нэк, — прошептал он, и его уши недовольно дёрнулись.

Для старика всё, наконец, встало на свои места.

Драал и его шаман оказались куда прозорливее, чем предполагал Зуг’Гал. Сообразили, что устраивать кровавую баню внутри лагеря было слишком безрассудно. Пусть гоблины из других кланов и пальцем бы не шевельнули, чтобы помочь соплеменнику, ведь Гнилая Рыба многим давно уже костью в горле сидела, и конкуренты с удовольствием полюбовались бы на смерть Зуг’Гала со стороны. Но это вовсе не означало, что они станут держать языки за зубами.

Не успеет взойти следующая полная луна, как слух о том, что орки из Тлеющего Черепа прирезали Высшего шамана гоблинов прямо посреди стоянки разлетится по всему Ковенанту, словно лесной пожар.

А сотник Тьяа Ан не прощает тех, кто нарушает его приказы и сеет раздор в войске. Гнев песчаного тролля слишком высокая цена за голову одного старого гоблина.

Значит охотники лишь вели их, проверяя, действительно ли гоблины бегут и в каком направлении. Но как только орки поняли, что Зуг’Гал обнаружил «хвост» и приготовился к схватке, они тут же разыграли этот дешёвый спектакль с поисками медовухи и убрались восвояси.

Логично. Зачем Тлеющему Черепу рисковать сейчас, если можно немного подождать? Настоящая охота на гоблинов пока ещё не началась.

Зуг’Гал понял, что их намеренно отпускали в безмолвную степь. Чтобы позже там их настигла уже не четвёрка дозорных, а полноценный боевой отряд.

Шаман посмотрел на уже ставший чёрным горизонт, где-то там вдали скрывался Лес Обречённых.

— Вы уверены, наставник? — Арах не спешил развеивать свою сциллу. Единственное магическое кольцо продолжало нервно подрагивать, выбрасывая во мрак тусклый свет.

Шаман даже не удостоил его взглядом. Трусость ученика, естественная черта их племени, сейчас вызывала лишь зубовный скрежет. Она была чрезмерной даже для гоблина.

— Пошли, нэк, — бросил старик, первым выходя из тени повозки на открытое пространство. — Если бы они хотели нашей крови здесь, ты бы сейчас не задавал этих глупых вопросов.

Они двинулись к южной окраине лагеря, туда, где за догорающими остовами палаток начиналась безмолвная степь. Талли шла посередине, едва переставляя ноги под тяжестью навьюченных мешков. Перед предполагаемой схваткой гоблины скинули на неё почти все вещи. Арах семенил следом, затравленно озираясь на каждый шорох и тени, которые луна причудливо ломала на руинах пепелища.

— Мастер, Менос подставил нас, — наконец прошипел Арах, переходя на рваный шепот. — Снова.

Зуг’Гал молчал. Упоминание Меноса отозвалось внутри тупой, саднящей обидой. Шаман ненавидел ошибаться. Сейчас признать правоту Араха означало признать собственную слабость.

Ученика хватило ненадолго. Видя, что наставник не спешит защищать человека, гоблин осмелел. Он перешёл на родное наречие.

— Меноса больше нет, учитель. Так зачем нам этот груз? — он выразительно кивнул на сгорбленную спину Талли. — Позвольте, я разорву ей глотку прямо сейчас.

Арах поиграл пальцами, любуясь своими когтями. В его глазах вспыхнул фанатичный, нездоровый огонёк. Ему отчаянно хотелось выплеснуть скопившуюся злобу на кого-то, кто слабее него. Убить спасённую Меносом самку виделось ему лучшим способом отомстить исчезнувшему сопернику.

Старик громко вздохнул, мысленно сетуя на мелочность своего преемника. В этом был весь Арах. Пока мир вокруг рушился, тот думал о глупой мести. Но на сей раз Зуг’Гал ответил:

— Хорошо, но её поклажу сам понесёшь, — бросил он через плечо.

Арах довольно засопел. Не велика цена, если придётся всего лишь самому дотащить мешки до лошадей. Он уже сделал шаг к девушке, его пальцы хищно согнулись, примеряясь к тонкой шее.

Талли, не понимающая гоблинского языка, продолжала спокойно идти.

— Мне абсолютно не важно, кого из вас сожрать, если закончится еда, нэк, — добавил старик и хищно оскалился. Шаман довольно крякнул, затылком ощущая, как Арах судорожно сглотнул. Желание убивать у молодого гоблина как рукой сняло.

Они прошли последние завалы и вышли на разбитую колею, ведущую на самую окраину. Талли, измотанная перенапряжением и действием трав, пошатнулась. Её ботинок зацепился за камень, и она стала заваливаться, не в силах удержать равновесие под весом тяжёлых тюков.

Арах, который секунду назад мечтал разорвать ей горло, среагировал мгновенно. Он подскочил к девушке и вцепился в её локоть, не давая упасть.

— Смотри под ноги, нэк! — прошипел он ей в самое ухо уже на едином наречии. Голос гоблина дрожал от с трудом подавляемой ярости.

Арах ловко перехватил кожаные лямки самого объёмного тюка и, дождавшись, пока она восстановит равновесие, стянул его на себя. Гоблин вздохнул, когда вес мешка навалился на его собственные плечи, и недовольно оскалился, но руку от локтя девушки не убрал, пока не убедился, что та стоит твёрдо на ногах.

— Иди, — буркнул он, подталкивая её вперёд.

Они миновали окраину — вытоптанный до состояния мёртвого камня кусок степи, заваленный обглоданными костями забитого скота и гниющим тряпьем.

Впереди, за невысоким пологим холмом, последние отсветы костров окончательно скрылись. Взошедшая луна залила степь холодным, мертвенным светом, превращая колышущееся море ковыля в бесконечную серебряную гладь. Ветер, свободный от запаха гари, принёс горький аромат полыни и едва уловимое, долгожданное фырканье.

Там, в густых ночных тенях, их дожидались лошади.

Кандалы, выкованные специально для сдерживания моих способностей, оказались на редкость изощрённой пыткой. Лезвия на внутренней стороне колец впивались в запястья при каждом неосторожном движении. Мне приходилось замирать в неестественных позах, лишь бы сталь не кромсала жилы.