Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Она приподнялась на локте, чмокнула его в щеку, а потом перевернулась на другой бок, натянула шелковую простыню повыше и почти сразу снова провалилась в сон. Арди еще с минуту смотрел на нее, а потом тихо поднялся. На этот раз матрас над ним, все же, сжалился.

Он натянул брюки и легкую рубашку, тихо прикрыл за собой дверь и вышел в коридор.

И только там, в полумраке, он вдруг с легким удивлением осознал, что у него в руке зажат посох, а на поясе качается гримуар.

Арди невольно усмехнулся.

«— Где, чтобы тебя Ангелы драли, твой сраный посох? Что это за, срань Светлоликого, маг такой, который без посоха ходит?»

Забавно, что хватило всего двух с половиной лет, чтобы окрик лейтенанта Корносского заиграл совсем другими красками. Ардан не просто не забывал брать с собой посох, но и обзавелся привычкой всех военных магов. И теперь даже в поместье генерал-губернатора Шамтура не расставался со своим верным другом. Другом, все так же требующим ремонта. Особенно после событий в Дельпасе.

— Извини, — улыбнулся юноша, поглядывая на трещину, змеящуюся вдоль древка. — Когда вернемся, я куплю для тебя на Неспящей улице лучшую смолу, какую только найду.

Ардан зашагал по коридору, тускло освещенному редкими настенными лампами. Ковровая дорожка под ногами глушила шаги, но местами, где она обрывалась, старые половицы отзывались едва слышным скрипом.

В коридоре пахло как и в любых старых, обжитых домах, — натертым воском и сухим деревом, остывающим ламповым маслом, и слабым дымком из давно протопленных каминов. Где-то в глубине дома мерно тикали напольные часы.

Поместье Орман и изнутри держало ту же суровую марку, что и снаружи. Здесь не встретишь ни мраморных лестниц, ни золоченой лепнины, ни тяжелых хрустальных люстр, какими щеголяли особняки столичной аристократии и дорогущие небоскребы Нового Города. Рейш Орман действительно не любил излишней роскоши и, тем более, не терпел ее в своем доме.

Стены покрывали простые деревянные панели, но весьма ухоженные и гладкие на ощупь; на полу лежали добротные, пусть и скромные ковровые дорожки; а из украшений попадались разве что старые военные гравюры и, едва различимые в полумраке, семейные портреты в незатейливых рамах.

Арди эта простота, по правде сказать, нравилась. Он ощущал себя в ней свободнее, чем в поместьях сродни тому, куда когда-то ворвался вместе с Петром Оглановым. Хотя, возможно, все именно к этому и сводилось. Дом семьи Орман попросту не напоминал Арду о Семене Давосе и Иригове.

Уже вскоре Ард спустился по широкой деревянной лестнице, миновал темную гостиную, прошел мимо запертых дверей и через боковой выход выбрался наружу.

Прямиком в ночной сад.

Тот оказался неожиданно большим и ухоженным, пожалуй, походившим скорее на маленький парк, чем на придомовый палисадник.

Гравийные дорожки разбегались между подстриженными кустами и старыми раскидистыми деревьями, где-то журчал невидимый в темноте фонтан, а воздух буквально тонул в аромате ночных цветов, влажной земли и все того же, нагретого за день камня.

Несмотря на суровость хозяина и самого города, сад содержали с любовью. Клумбы пестрели даже в лунном свете, живые изгороди были ровно подрезаны, а посыпанные песком тропинки уводили в глубину, к тенистым уголкам и беседкам. Тесс нисколько не преувеличивала, когда рассказывала, что в этом каменном городе-крепости сад оставался для семьи Орман своеобразной отдушиной. Чем-то вроде кусочка спокойной жизни посреди бесконечного ожидания войны.

Ардан брел по дорожке, вдыхая прохладный ночной воздух, и понемногу тяжелые мысли, навеянные словами Тополя, отступали. Здесь, среди цветов и шелеста листвы, война, Конгресс и все прочее казались далекими и почти ненастоящими.

А потом он заметил, что он не один.

Беседка стояла в стороне от главной дорожки, оплетенная каким-то местным вьющимся растением, а в ее тени, на скамье, белела стройная фигура. Свет падал на платиновые, почти серебряные в ночи волосы, и Арди без труда узнал сокурсницу. Полина Эркеровская.

Ардан решил не тревожить ее и пройти мимо. У него не было ни малейшего желания вести с ней беседу посреди ночи, да и Полина, насколько он ее знал, едва ли жаждала его общества.

Он уже почти миновал беседку, когда в спину ему прилетел ровный, чуть насмешливый голос.

— Это не очень вежливо, господин Эгобар, — проговорила Полина, не оборачиваясь. — Пройти мимо знакомого человека и даже не поздороваться. Вас в вашем Черном Доме совсем не учат манерам?

Арди вздохнул. Деваться было некуда.

Он повернул назад, подошел к беседке и опустился на скамью напротив, прислонив посох к деревянной решетке.

— Добрый вечер, госпожа Эркеровская, — ровным тоном поздоровался Ард. — Довольна?

— Вполне, — отозвалась Полина.

Какое-то время они молчали. Где-то в глубине сада журчал фонтан, стрекотали ночные цикады, лунный свет задорно поблескивал на песке дорожек. Ардан не торопился начинать разговор. Полина, кажется, тоже.

— Не спится? — наконец спросила она.

Арди медленно изогнул бровь и красноречиво посмотрел на нее.

— Понятно, — Полина едва заметно дернула уголком губ. — Мне тоже.

Только теперь Ардан заметил, что в руках у Полины было письмо.

Небольшой лист, исписанный аккуратным женским почерком, чуть подрагивал в ее пальцах. На бумаге темнело несколько свежих пятен — следы недавно упавших слез, размывших чернила. А приглядевшись к лицу Полины, Арди увидел, что и ее всегда безупречный макияж оказался слегка смазан в уголках глаз.

Она плакала. Причем совсем недавно. Может быть, за пару минут до его появления.

Полина перехватила его взгляд и не стала прятать письмо.

— Хорошие новости, — произнесла она ледяным, почти мертвым голосом. — Радостные, можно сказать. Так что не надумай в свою матабарскую голову каких-то глупостей. Это от радости.

Ардан промолчал. Он достаточно хорошо помнил зимние события в музее, чтобы понимать, какие эмоции Полина испытывала на самом деле, а какие лишь изображала. Причем, порой, весьма умело.

— Подруга детства замуж выходит, — продолжила Полина, разглядывая лист. — Людмила. Мы вместе росли. Всего полтора часа на автомобиле…

Ардан едва не поперхнулся. А вот к чему он точно никак не мог привыкнуть, что и проскальзывало и у Бориса с Баженом, это ощущение «нормальности» для людей, выросших в весьма «ненормальных» условиях.

— И вот она счастливая невеста, — Полина то комкала, то разворачивала бумагу. — Жених вполне себе. Владелец нескольких кондитерских фабрик. И, разумеется, лорд. Представляешь?

Она криво усмехнулась и сделала короткую паузу.

— Теперь у Людмилы всегда будет вдоволь сладкого. До конца дней. Какая удача.

Где-то в глубине сада щелкнул и завел свою монотонную песню сверчок. Теплый ночной воздух качнул ветви над беседкой, донеся до них густой, медовый запах ночных цветов.

Ардан промолчал. Он примерно понимал характер данного разговора, но это не означало, что он уже научился принимать участие в подобных беседах.

Люди…

— Поздравляю, — осторожно произнес он наконец.

— Не с чем, — отрезала Полина, и в ее голосе впервые с начала диалога прорезалась жесткая, даже злая нота. — Людмила не хотела. Совсем не хотела. Но кто бы стал спрашивать ее мнения? — она в очередной раз смяла край письма. — Ее семья крупные аграрии. Зерно, скот, земли. И по мелочи еще что-то. Не помню… Так что лорд с фабриками это надежный деловой партнер. Очень прибыльная сделка. Причем на целые годы вперед. А что, по-твоему, ковбой, лучше скрепляет такие сделки, чем удачный брак? Что вообще может быть надежнее, чем отдать в придачу к брачному контракту то, что у Людмилы в трусах?

Ардан молчал, глядя на звезды. Прохладная влага ночного воздуха оседала на коже, а из-за ограды едва слышно донесся и стих мерный шаг патруля по брусчатке.

Он на короткий миг вспомнил слова Бориса о том, что у Иолая заранее не было ни единого шанса заполучить что-то большее, чем просто приятельское отношение со стороны Полины. Но подобные нюансы, признаться, совершенно не касались Арда.