Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Нечто вроде «походной» церкви, которую прежде использовали Галесские воины перед очередным сражением с Первородными. Как нетрудно догадаться, золотой цвет ткани символизировал Свет, а треугольник являлся священным символом Церкви Светлоликого.

Священник уже о чем-то переговаривался с помощницей распорядителя. Молодой девушкой лет семнадцати, но уже с кольцом на безымянном пальце и таким взглядом, что об него можно было порезаться. Что, опять же, вполне закономерно для Шамтура.

Священник что-то очень оживленно, порой, шипя сквозь зубы, рассказывал и порой тыкал пальцем в сторону Арда. Даже не открытой ладонью. Просто пальцем.

Их разделяло порядка сорока метров, шумные работы, выкрики рабочих и шум ветра, но слуху матабар подобное не особо мешало.

— И как, я по-вашему, должен освятить это место, если тут находится отпрыск проклятой крови матабар? — цедил священник. — Мало того, что они грязные нелюди, так он еще и потомок Арора, да не примут его Вечные Ангелы!

— Святой отец, господин Эгобар является таким же гостем, как и все остальные, — спокойно, не поведя и бровью, парировала девушка.

— Гостем? Гостем⁈ Вы в своем уме? Нет. Нет! Я отказываюсь принимать участие в этом богохульничестве! Я не буду освящать землю и проводить церемонию, пока здесь находится этот нечистый!

Учитывая последнее слово «нечистый», то можно было легко догадаться о месте, где родился священник. Скорее всего оно находилось где-то на севере, где вера Светлоликого была особенно сильна. И ввиду данной силы почти не подвержена «тлетворному» влиянию культурного прогресса и ослаблению тех постулатов катехизиса, которые мешали жить.

И, опять же, учитывая особенности жизни на севере, будь то соседство с далеко не сразу «успокоившимися» резервациями Первородных и границами с далеко не всегда «миролюбивыми» соседями, подобная закостенелость вполне оправдывалась историческим процессом. К примеру, вспомнить тот же Танцующий Полуостров и монастырь Сестер Света, которые отнеслись к Арду вполне доброжелательно. Но лишь потому, что и жизнь там, на другом конце Империи, если судить по вертикали, складывалась совсем иначе.

— Кто выигрывает? — спросила Тесс.

Она подошла сзади, вплела свои пальцы между пальцами Арда и, прижавшись к нему, прислонила висок к плечу.

— Пока Шолена, — ответил Ардан, уже подслушавший имя девушки.

Тесс, накрывая глаза козырьком ладони, чуть прищурилась и засмеялась.

— Забавно, но у святого отца нет ни шанса.

— Ты так уверена? — чуть удивился Ардан. — По мне так он весьма неприступен.

— Уверена, — кивнула рыжеволосая красавица. — Это дочь полковника Евгения Рострима. Знаешь, как она замуж вышла?

— Предполагаю, меня ждет очень увлекательная история.

— Не совсем, — Тесс едва заметно ткнула его острым локотком. — Ей надоело ждать, пока сын командира строительного подразделения в бригаде полковника Рострима наберется смелости сделать ей предложение, и она сама вручила ему кольцо. В пятнадцать лет. Скандал был даже.

Ардан мысленно повторил озвученную реплику и, в целом, даже не удивился. Он бы точно так же не удивился, если бы узнал, что даже в скобяных лавках Шамтура у прилавков точно так же стоят военные. Так что «командир строительного подразделения» нисколько его не поразило. Чего не скажешь о других деталях.

— Скандал из-за того, что им было по пятнадцать лет?

— Нет, скандал из-за того, что у нее не хватало денег на кольцо, так что Шолена вместо него использовала ключ от консервной банки.

Ардан поперхнулся и заново посмотрел на «островзглядую» (если так можно было выразиться) девушку.

— Ладно, ты права, дорогая, — согласился Ардан. — У него нет ни шанса.

Тесс засмеялась и потянула Арда в сторону выхода из сада.

— Пойдем, — шепнула она. — Сегодня всем все равно будет не до нас.

За последние дни Арди видел Тесс, в лучшем случае, только в кровати. Когда засыпал и, далеко не всегда, когда просыпался. И не испытывал по данному поводу ни единой тревожной или неудобной мысли. Тесс не видела своих родственников, отца с матерью, сестер и братьев, столько же, сколько Арди не видел своих. Так что вполне объяснимо, что она хотела успеть буквально надышаться ими вдоволь.

Ард старался не мешать.

Пока было возможно, он гулял по саду, проводил время за своим гримуаром, а иногда просто дремал на лавке между кустов и лужаек, подставляя лицо горячему солнцу. Можно сказать, что у него действительно выдалась целая неделя отпуска.

Полина, кстати, больше встречи с ним не искала. И даже если они и пересекались, к примеру за обеденным столом, то их разговор не уходил дальше «Здравствуй, до свидания». С герцогом Эркеровским ситуация складывалась немного иным образом и, пару раз, Ардан обнаруживал себя все в том же саду, в компании герцога, за обсуждением мифов эпохи Эктасса и Галесса.

Впрочем, им обоим нравились эти ничего не значащие беседы, затрагивавшие фольклор почти тысячелетней давности. Возможно даже, что оба, господин Эркеровский и Арди, в равной степени отдыхали, отключая мозги.

Но сегодня, буквально накануне торжества, всем в доме, включая близнецов с Ладой, женой Алариса, саму чету Орман и, тем более, Олесю, было не до Тесс. Так что они с Ардом договорились выбраться в город и сходить в кино.

Оставался лишь маленький, буквально несущественный нюанс. Ардан посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось десять минут.

— Я тебя догоню, — шепнул он на ухо жене.

Тесс посмотрела ему в глаза. Спящие Духи, только недавно Арди начал замечать, как мало в мире было людей, которые осмеливались заглянуть ему в глаза. Ему бы хватило пальцев на двух руках, чтобы перечислить имена.

— Арди, — Тесс провела пальцами по тыльной стороне его ладони, — ты совершенно не обязан ее выслушивать. Ее мнение это только ее мнение. И оно никак на нас с тобой не влияет.

Аделаида ни разу за все время не сказала Тесс в лицо открыто то, что она думает по поводу их брака. Более того, она всячески поддерживала Тесс в стремлении самостоятельно выбирать свой жизненный путь. И если не понимать особенностей судьбы самой Аделаиды, а так же атмосферы Шамтура, то в этом можно было бы усмотреть лицемерие.

Но если задуматься, то все, опять же, выстраивалось во вполне логичный, стройный ряд. По мнению Аделаиды это в обязанность Арда, а не ее дочери, входило полтора года назад, во время танца на замерзшей и заснеженной набережной, не пытаться поцеловать Тесс, наплевав на все доводы здравого смысла.

— Это твоя матушка, дорогая, — покачал головой Ардан. — Я не могу отнестись к ней с таким неуважением. Если она хочет поговорить, то мы поговорим.

Тесс чуть склонила голову на бок, ненадолго прикрыла глаза, после чего едва заметно дернула плечиками.

— Ладно, Арди-волшебник, но если ты потом начнешь опять нести какой-то бред касательно наших уже не отношений, а брака, — Тесс поочередно показала на них обоих, — то знай, что мало того, что я вправлю твой очень умный, но порой весьма глупый мозг на место, но еще и устрою тебе самый занимательный путь домой. Чтобы, так сказать, окончательно отбить у тебя всякое желание снова нести свою благородную, рыцарскую чушь.

Ардан развел руками.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответил он.

Тесс прищурилась и вкрадчиво прошептала:

— Ты слишком много времени провел с герцогом, — после чего встала на кончики пальцев ног и, вытянувшись всем телом, клюнула Арда в щеку. — Буду ждать у автомобиля.

И она, в легком платье пшеничного цвета и широкополой шляпке, легким шагом, сопровождающимся звонкими набойками, удалилась по дорожке к воротам.

Арди постоял еще немного и, обогнув здание и миновав нескольких рабочих, выносивших какой-то особенно длинный стол (видимо, для будущего фуршета), поднялся по лестнице, тоже напрочь заставленной вазами с цветами. Тесс рассказывала, что Олеся очень любила все яркое, приятно пахнущее и, особенно, цветочное. Ардан еще говорил, что это очень понятно, если учесть, что Олеся мечтала стать примой в Императорском Балетном Театре. Тесс еще тогда заявила, что он «ковбой и ничего не понимает».