Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Ардан не стал напоминать про свой отпуск. Во-первых, он уже совсем скоро, даже по словам Полковника, закончится, а во-вторых майор Мшистый был прав. У Плащей не имелось законного, обусловленного уставом, отпуска.

— Что на горизонте?

— Кроме головной боли, дырявых ботинок и попыток вытрясти у Дагдага новое снаряжение? — усмехнулся Милар. — Ничего интересного, господин маг. Ждем, когда с тобой свяжется Пижон на тему Нарихман. Попутно прокатимся, ближе к середине следующего месяца к Крылатому Озеру…

— В тюрьму для магов?

Милар снова приоткрыл один глаз и смерил Арда оценивающим взглядом.

— Догадался, — не спрашивал, а утверждал капитан Пнев. — Да, именно туда. Полковник почти договорился, чтобы с тобой побеседовал один… заключенный, у которого весьма обширный опыт в… данных вопросах. Он уже получил копию документов Тазидахиана и, по идее, скоро закончит их изучение.

Брови Арда поползли наверх.

— Заключенный? Копию особо секретных материалов?

Милар вздохнул и, потушив окурок, достал из портсигара новую папиросу. Снова закурил. Порой Милар справлялся со своей привычкой (не без помощь Эльвиры), но неизменно опять срывался.

— Это особый случай, Ард. Впрочем, сам все поймешь, когда поедем, — отмахнулся Милар и коротко прокашлялся. — Ну и из самого ближайшего это своеобразный подарок от твоей хорошо знакомой журналистки.

— Таисия Шприц?

— Она самая, — кивнул Милар. — Поскольку наш отдел уже какое-то время сидит без особых дел в ожидании либо прорыва по озвученным фронтам, либо очередного выверта заговорщиков, то Полковник решил, что раз мы, в твоем, причем, лице, влезли в постель к Шприц, то нам и отмываться. Так что записи разговора Степана Халски, все фотографии и прочее с Распорядителем Телкартс будем раскручивать именно мы.

— Но это ведь не связано с Кукловодами!

— Да, но это связано с таким словом… как же его… дай-ка подумать… ах да, капрал, это слово называется приказ, — с легкой издевкой отметил Милар. — Так что готовься. Через три недели, когда вернутся Урский с Эрнсоном, проведем небольшое расследование. И, если честно, я даже рад. Наконец-то обычная работа, не связанная ни с демонами, ни с химерами, ни с Эан’Хане, ни с прочей мутохренью. Я вот сейчас говорю это и думаю, какой демон меня потянул озвучить это вслух… вдруг сглазил.

— Мутотенью.

— Нет уж, господин маг, я сказал именно то, что хотел сказать, — придерживая сигарету одними только зубами, Милар поднялся с места и отряхнул тонкие брюки. — Я бы предложил помочь тебе с этим агрегатом, напарник, но, боюсь, Вечные Ангелы меня проклянут и я тут же разучусь водить нормальные автомобили.

— Так это не автомобиль.

— Вот и я о том же… Ард.

— Милар.

Капитан, не оборачиваясь, помахал рукой и направился под арку, ведущую на улицу, а Арди, посидев еще немного под тенью шелестящей кроны, вернулся обратно к работе над мотоциклом. И почему-то ему казалось, что это далеко не последний раз, когда он возится с данным устройством. Возможно, стоит купить запасной комплект инструментов и положить в кофр, который тоже еще предстояло изготовить самому или заказать у кожевника.

Арди улыбнулся.

Может быть, из-за количества эпизодов, когда он часами валялся под генератором Аркара, заставляя того вернуться обратно в смертный мир и продолжить выполнять свои генерационные функции, но Ардану стало нравиться возиться с железом. Во всяком случае, когда они не были связаны с автомобилями!

«Брюс» в обеденный час, как и всегда гудел не хуже мотора «Буревестника».

Ардан устроился за дальним столиком, у стены, спиной к обнаженной кирпичной кладке (что Аркар считал безумно стильным), и разложил перед собой серую папку Магистрата. Вокруг зал жил своей жизнью: официанты с подносами лавировали между столами, над кухонным окошком клубился пар, пахло жареным луком, тушеным мясом и свежим разливным пивом; десятки голосов сливались в ровный, сытый гул, из-за чего отдельных слов, если специально не прислушиваться, было уже не разобрать.

В дальнем углу, за отгороженным потертым бархатным тросом пространством, как обычно обедали орки. Сегодня их было четверо. Они молча ели, лишь изредка обменивались короткими гортанными фразами. Трос, как и всегда, никто не замечал и даже не смотрел в ту сторону.

Аркара за стойкой по-прежнему не наблюдалось. Полуорк все еще занимался организационным вопросами, так что его место занимал хмурый помощник, наливавший пиво с точностью аптекаря и… с лицом орка, приговоренного к этой должности пожизненно. Что, видимо, не доставляло ему радости.

Ардан отхлебнул чаю и посмотрел на папку.

По-хорошему, сидеть ему сейчас полагалось совсем в другом месте. До начала нового учебного года оставалось всего несколько дней, и любой здравомыслящий студент проводил бы их либо за учебниками, либо на солнце. Арди же последние полторы недели провел в Конюшнях, где с утра до вечера работал со своим арсеналом военных печатей. Скоростное воплощение, связки щитов, переходы между защитными и атакующими комбинациями, работа над новыми печатями. В общем и целом, все то, что уже, стоило признать, являлось неотъемлемой частью его жизни и что он, положа руку на сердце, терпеть не мог.

Военная магия, чем больше он проводил с ней времени, тем лучше ему давалось. Проблема заключалась в том, что она ему по прежнему не нравилась, а полторы недели ежедневных занятий нелюбимым делом способны утомить кого угодно, даже матабар (тем более находящегося под действием яда мутанта).

К концу данного срока Ардан ловил себя на том, что отрабатывает связки чисто механически, со скукой ремесленника, и что от одного вида тренировочной площадки у него начинает ныть челюсть от количества зевков. Верный признак того, что пришло время остановиться до того, как, если иносказательно, лекарство превратится в яд.

Так что сегодня Ардан сбежал.

Причем сбежал он не только от Конюшен, но и от собственного стола. Его личные исследования — Трансмутационные Рунические Связи и Печати с Множественными Пространствами — вот уже который месяц пылились в глухом, беспросветном архиве, купленном, как и почти все, на блошином рынке. Арди перепробовал все подходы, какие мог придумать, исписал три тетради, дважды начинал с чистого листа и дважды натыкался на ту же самую стену. Для продвижения ему требовались новые знания и идеи, а вариться в собственном соку дальше не имело никакого смысла.

Интеллектуальный тупик от его пристального взгляда рассасываться не собирался.

А в «Брюсе», по крайней мере, на него не смотрела стена собственного непонимания куда и, самое главное, как двигаться дальше. Вместо этого на него, со стола, поглядывала вполне себе тривиальная папка. И она, в отличие от своих тетрадей, обещала что-то новое и вполне себе конкретное.

Ардан развязал шнурок и вытащил стопку плотных, отпечатанных в типографии страниц.

Первый же лист сообщал название с той торжественной казенной избыточностью, на какую способны только казенные конторы.

'Ежегодный открытый конкурс Магистрата на инженерно-прикладное изобретение.

Тема года: обеспечение безопасной эксплуатации жилых и общественных зданий, оснащенных автономными генераторными отсеками либо индивидуальными Лей-генераторами малой мощности'.

Ардан хмыкнул и перевернул страницу. Составители явно получали жалованье за количество слов, а не за их качество. Дальше, впрочем, шло техническое задание, уже не пестрившее чьими-то познаниями в красноречии и размытых формулировках.

«К рассмотрению принимаются решения, направленные на снижение рисков бытовой эксплуатации автономной генерации, включая, но не ограничиваясь: истечением отработанной Лей за пределы контура; резонансными явлениями в генерирующих контурах; перегревом узлов и сопутствующими неполадками; отказами, вызванными обслуживанием без привлечения лицензированного специалиста».