Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Сам как? — внезапно спросил Милар.

Ардан сорвался ключом с граней болта. Тот звякнул по краю рабочей перчатки, слегка зацепив швы на остатках мизинца и безымянного пальца на левой руке. Боли уже почти не было. Скорее только досада, смешанная с легкой нервозностью.

Арди отложил ключ обратно на тряпку, вытер лоб платком и, поднявшись на ноги, уселся рядом с Миларом. Он, как и напарник, закрыл глаза и повернулся к солнцу. Над головой шуршали листья в кроне, отбрасывавшей на лицо сложный и запутанный, вечно изменчивый лабиринт теней.

— Что ты знаешь? — задал встречный вопрос Ард.

— Полковник на совещание, господин маг, рассказал примерно… все, — Милар, так и не открывая глаз, приложил сигарету к губам и вновь глубоко затянулся.

Какое-то время они молчали.

— Ты меня осуждаешь?

Капитан Пнев ответил не сразу.

— Не знаю… да… нет… наверное… не знаю, Ард. Это сложный вопрос. Я даже не могу представить, как поступил бы на твоем месте, — Милар выдохнул облачко дыма и то исчезло среди зеленой кроны. — Если бы похитили Эльвиру и кого-то из детей… не знаю. Даже думать на эту тему, если честно, не хочу. Но я тебя понимаю. Как и Рейша, в целом.

Теперь уже Ардан промолчал.

— Винишь его?

— Немного, — не стал отрицать очевидного Ард.

Милар кивнул и снова стряхнул пепел прямиком на цветы. Капитан Пнев обладал особым цинизмом по отношению к любой растительности, если та требовала от него к себе какого-то особого отношения. Такая вот забавная деталь характера.

— Потому что ты молодой, — чуть мечтательно протянул Милар. — Еще даже двадцати нет… и, несмотря на все те килотонны дерьма, которые мы с тобой прошагали, ты все еще молодой, Ард. И в твоей жизни все еще нет ничего, больше тебя самого.

Арди с сомнением повернулся к Милару.

— Кроме семьи, разумеется, — тут же добавил капитан. — Но… поверь мне, чем старше ты становишься, тем быстрее семья представляется не частью тебя, и даже не большей частью тебя, а тобой самим. Всей твоей сутью.

Ардан отвернулся обратно к блестящему на солнце мотоциклу.

— Вы с Тесс одни и те же книги читаете? — буркнул он.

— Не знаю, что читает твоя милейшая жена, господин маг, а мне не надо читать что-то о жизни. Я тут, по этим блядским дорогам, не одну пару сапог уже сносил, — криво усмехнулся Милар. — Так что… я могу понять Рейша, который живет ради цели, которая больше, чем он сам, а значит больше, чем его семья. Как, наверное, и Аделаида. Но могу понять и тебя, для которого в жене и близких заключен весь твой мир.

— Ты хочешь сказать, что это пройдет?

Милар немного покачал головой, кривя губами сомневающуюся мину.

— Не то, чтобы пройдет, Ард, просто видоизменится. В нечто чуть иное.

— У тебя изменилось?

— Не знаю… может да, а может… Вечные Ангелы, Ард! Почему я каждый раз веду с тобой разговоры, которые, по идее, должен вести отец и… — капитан открыл левый глаз, посмотрел на напарника, и тяжело вздохнул. — Извини. Ляпнул, не подумав.

— Ничего страшного, Милар. Полагаю, с тобой их тоже некому было вести.

Милар, в ответ на тонкую колкость, граничащую с грубостью, на сей раз стряхнул пепел на ботинки Арда.

— Эй! — возмутился юноша.

Они помолчали и синхронно улыбнулись. Шумел ветер, раздувая шелестящую шапку дерева. Из дома двадцать один по каналу Маркова то и дело выходили люди, затем снова заходили и так до бесконечности. Из-под арки виднелся дорожный просвет, по которому степенно проплывали автомобили а, чуть дальше, за оградой, рассекали гладь черной реки лодки и небольшие прогулочные кораблики, тарахтящие ничуть не тише мотоцикла.

— Так, в итоге, сам-то как? — повторил изначальный вопрос Милар.

Ардан вздохнул и снова закрыл глаза, отдав разум на откуп звукам уже вдоль и поперек изученной и такой знакомой улицы.

— Не знаю, Милар… я… я почти не сделал чего-то непоправимого. Чего-то, о чем… жалел бы. Наверное. Надеюсь, что жалел бы… странно звучит, да?

— Разочарую тебя, — прокряхтел Милар и принял чуть более вертикальное положение. — но нет, господин маг, почти каждый на службе рано или поздно сталкивается с подобной дих… дохта…

— Дихотомией, — подсказал Арди.

— Как скажешь, — фыркнул капитан Пнев, закончивший свое обучение до реформы образования. — Не думай, что ты какой-то уникальный. Подобные душевные метания вполне укладываются в норму. Разве что далеко не у всех у нас есть возможность призвать себе на помощь стаю Аномалий, сжечь половину укрепленного города-крепости и…

— Шамтур пострадал вовсе не из-за меня!

— Ард.

— Что⁈

— Можешь продолжать убеждать себя в обратном, но ты буквально ходячее бедствие. Помнишь, что Гларкин говорил насчет риска превратиться в Аномалию? Так вот ты бы сходил к нему, проверился. Чисто на всякий случай.

— Издеваешься?

Милар указательным и большим пальцем показал «чуть-чуть» а вслух добавил:

— Просто не хочу, чтобы ты мнил о себе больше, чем есть на самом деле, господин маг, — капитан выдохнул очередное облачко дыма и счастливо зажмурился под солнцем. — Да, у тебя, наверное, когда-нибудь, подобные душевные метания будут иметь куда более далеко идущие последствия, но, в своей основе, они мало чем отличаются от любых иных метаний подобного же толка.

Ардан выдохнул и прислонился к тому же дереву, что и Милар.

— Обнадеживает…

— И не говори, — кивнул Милар. — И вообще знаешь, есть такое выражение, что каждый счастливый человек он счастлив одинаково, а вот несчастливы все по-своему, — капитан Пнев выругался. — По мне так немного мимо. Отдает снобизмом, если честно. А если спуститься с высот на землю, то внезапно понимаешь, что несчастливых и счастливых людей почти и нет, Ард.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — пожал плечами Милар. — Есть те, у кого охренеть как много свободного времени и кому не надо искать себе ни еду, ни крышу, вот они начинают задумываться о том, чего им еще не хватает в их сытой жизни и мнят себя несчастными. Ну а счастливые… это вообще пшик, — капитан Пнев для наглядности щелкнул пальцами. — Счастье оно порой и секунды не длится. Только оставляет на душе человека такое неизгладимое впечатление, что он начинает за ним бегать, как собачка за сосиской. Или как несчастный наркоман за очередной горсткой Анельской Пыли. Разницы между ними никакой. И, забавно, что пока не догонит, тоже мнит себя несчастным. Просто даже не фоне счастья, так что…

— Так что… что? — поторопил Ард.

— Так что если вдруг начнешь мнить себя каким-то там не таким, как сам себя полагаешь или видишь, господин маг, то просто найди себе дело, — с толикой презрения, направленного не на собеседника, а вовне, закончил мысль Милар. — Когда дел столько, что не успеваешь толком удалиться к отхожему месту, чтобы с чувством и расстановкой посрать, то все эти мысли о счастье, несчастье, долге, одиночестве, каких-то тревогах, да даже о любви, Ард, они все… вжу-у-х! — Милар свистнул и провел ладонью по воздуху. — Уносятся даже не на второй, а на сто какой-то там план.

Ардан вздохнул и улыбнулся.

— Я уже слышал когда-то нечто подобное.

— Н-да?

— От ковбоев.

— Я так полагаю, что у них дел по горло.

— Не без этого.

Они снова замолчали. На этот раз куда дольше. Достаточно, чтобы сквозь арку рассмотреть несколько трамваев, следующих по чуть отличающимся маршрутам. Там, чуть ниже по каналу Маркова, как раз находилась развилка трамвайных путей.

— Как там твои успехи с гримуаром Дрибы и материалами, перехваченными у Тазидахиана?

— Чуть больше, чем нулевые, — Ардан с благодарностью в голосе переключился на новую (или очень старую, смотря с какой точки зрения посмотреть) тему разговора. — А твои с установкой истории Лиаэлиры и тем вампиром?

Милар скривился и сплюнул желтоватой слюной куда-то на газон.

— Примерно такие же, господин маг. Так что будем работать в поступательном режиме, надеясь, что в ближайшее время нам не придется опять лбом сталкиваться с Кукловодами.