София Брайт
После развода в 45. Это не финал
Глава 1
Ксюша: “Кто это с твоим?”
Мне на телефон падает сообщение от подруги, с прикрепленным ниже фото.
На мгновение сердце замирает, и кровь приливает к лицу. Задержав дыхание, открываю мессенджер и смотрю на фото, сделанное, судя по всему, в ресторане.
Вижу своего мужа, сидящего за столом, а напротив него молодая эффектная брюнетка. Никаких прикосновений, ничего такого, на чем стоит заострять внимание, я не замечаю. И облегченно выдыхаю.
“Это его секретарша Яся”, – отправляю сообщение с легким сердцем.
Телефон практически сразу оживает звонком. На дисплее высвечивается имя подруги.
– Привет!
– Привет, привет, – улыбаюсь, выключая духовку. – Повиси пару минут, достану корж.
Надеваю прихватки и открываю дверцу духового шкафа. Лицо обдает жаром, а в нос проникает крышесносный аромат. Достаю противень и выставляю его на плиту, одновременно с этим ногой закрывая дверцу.
– Я снова с тобой, Ксюш, – беру смартфон. – Наконец-то объявилась. А то пропала куда-то совсем.
– Работы много, Оль. Помогала мужу с чередой крупных мероприятий. Он заключал международный договор, нужно было впечатлить потенциальных партнеров.
Ксения у нас занятая леди. Она активно вовлечена в бизнес мужа и занимается организацией разных бизнес-мероприятий.
– И как? Впечатлила?
– Договор подписан. А у меня несколько новых клиентов, – говорит она довольно.
– Рада за тебя, Ксенька. Правда рада, – сажусь в кресло, чтобы перевести дух. – А вообще как у тебя? Давно не разговаривали. Я соскучилась по тебе.
– Надо встретиться, Оль. Правда, время смогу разгрести только ближе к праздникам.
– Ключевое слово – “надо”. Вроде бы и детки выросли, а найти свободное время все равно проблема, – усмехаюсь.
Под ложечкой начинает сосать, когда думаю о своей взрослой дочке и о том, через что ей приходится проходить сейчас.
Сначала Вита столкнулась с изменой мужа, на которую нам с супругом пришлось закрыть глаза по ряду причин. И за это я до сих пор виню себя. Потом побег моей беременной малышки в другой город. И авария зятя, после которой он уже почти две недели находится в коме.
А моя девочка, несмотря ни на что, любит его и переживает так сильно, что я физически ощущаю ее боль. Сердце кровью обливается от того, как страдает моя единственная дочь. Но и помочь ей ничем не могу. Только быть рядом.
– Оль, – вздыхает поглубже Ксеня. – Я, конечно, сама не люблю тех, кто лезет не в свое дело, и обычно посылаю таких неравнодушных далеко и надолго. Но ты моя единственная подруга. И я просто хочу прояснить несколько моментов, – говорит она настороженно.
– Что-то мне уже не нравится твоя подводка, – чувствую, как сжимает горло невидимыми тисками.
– Просто… ты вроде говорила, что Володя отошел от дел, верно?
– Да-а-а, – тяну.
– Тогда почему он продолжает общаться со своей секретаршей?
– Ему снова пришлось вернуться в компанию. Дело в том, что Матвей, муж Виты, попал в аварию и сейчас лежит в коме. Поэтому Володя вернулся к управлению фирмой. У них сейчас работает кризис-менеджер, поэтому нельзя ставить кого-то нового.
– Да ты что! Прости, я не знала. Боже! И какие прогнозы насчет Матвея?
Ксюша хорошо знакома с моей дочкой. Наши дети дружили, пока были детьми. И, конечно же, вся семья моей лучшей подруги присутствовала на свадьбе Виталины. Но делиться всеми перипетиями судьбы дочки я не хочу. Это ее личное. То, что я никогда не стану выносить на всеобщее обсуждение.
– Ждать, – ком в горле разрастается, и я прикрываю веки, чтобы снова не разреветься. Слишком многое свалилось на нашу семью.
Но я должна оставаться сильной ради дочки. Чтобы быть для нее опорой и поддержкой, в случае если ее муж так и не придет в себя.
– Ольчик, если ты не против, то я постараюсь заскочить к тебе на неделе, чтобы подробнее поговорить. Потому что разговор, похоже, не телефонный.
– Приезжай, Ксюш, – стараюсь, чтобы голос не дрогнул. Мне так нужен человек, который бы просто молча выслушал меня.
Спустя минут пятнадцать Ксюша присылает еще какое-то сообщение. Но я занята взбиванием крема, поэтому откладываю его просмотр на потом.
Пока остывают коржи, мне звонит дочь, чтобы отчитаться о приеме у своего врача. Моя девочка ждет ребенка, поэтому за ее состояние, в связи со всеми трагическими событиями, мне особенно тревожно. Она уже несколько раз попадала в больницу с угрозой для ребенка. И сейчас моя задача – как можно больше помогать ей и оберегать ее эмоциональное состояние.
– Ну все, доченька. Тогда жди, скоро завезу тебе тортик и обед.
– Спасибо, мама, – устало выдыхает она. – Жду тебя.
А у меня на душе скребут кошки от того, как тяжело ей приходится.
Собираю контейнеры и одеваюсь, чтобы ехать в больницу, параллельно набираю мужа.
– Что такое? – рявкает в трубку Володя. Он дышит слишком часто и громко, будто только что вернулся с пробежки.
Мой пульс мгновенно учащается, откликаясь на эти звуки и на ту странную вспышку, что обжигает все органы.
– Володь, – пытаюсь следовать голосу разума, игнорируя реакции собственного тела, – ты сегодня во сколько освободишься?
– Поздно! – отвечает он зло. Обычно он такой резкий, только если его отвлекают от работы или вытаскивают из постели.
А сейчас, когда он вновь встал во главе компании, на него навалилась целая гора дел. Неудивительно, что он так зол.
– У тебя всё? Ты ради этого меня дергаешь?
– Да, хотела, чтобы ты отвез меня в больницу.
– У тебя есть машина, Оля. Прекрати меня доставать по мелочам, и хватит маяться дурью. Садись за руль! – муж сбрасывает вызов, а у меня от этого разговора остается ощущение, будто мне в душу нагадили.
– Ну и ладно! – раздраженно выкрикиваю в динамик, игнорируя горечь, растекающуюся под грудиной. – Обойдусь без тебя!
Вождение – это моя больная тема. Пять лет назад я попала в аварию. Я отделалась только ссадиной на лбу, но вот водитель во второй машине в результате столкновения и полученной черепно-мозговой травмы потерял сознание. Хоть он и пришел в себя до приезда скорой помощи, но на меня этот эпизод произвел сильное впечатление и отложился страхом того, что в следующий раз кто-то может не выжить по моей вине.
С тех пор я так и не решилась больше сесть за руль. Хотя муж взамен испорченной машины подарил мне новенький мерседес. Им я так и не воспользовалась и отдала дочери. Потом Володя снова купил мне автомобиль, но и он стоит без дела.
Сев в такси, пролистываю ленту оповещений на телефоне, среди которых пропущенный звонок от подруги, который я почему-то не услышала, и еще одно послание.
Ксюша: “Прости, но это ненормально”.
Снова фото из ресторана. И на этот раз моё сердце реагирует болезненным спазмом. На новом снимке муж и его спутница стоят, и я вижу, как секретарша Владимира промакивает его губы салфеткой, а его рука при этом лежит на ее ягодицах.
Перед глазами мутнеет.
В голове проносится наш последний разговор с мужем, его злобный рык и тяжелое дыхание.
Но он же не мог меня так цинично предать? Или мог?
Дрожащими пальцами набираю подруге ответ, мысленно прикидывая временную разницу между снятыми фотографиями и звонком Володе.
Оля: “Ксюша, во сколько был сделан последний снимок? Они тебя видели?”.
Ответ от подруги приходит уже в то время, когда такси въезжает на территорию больницы.
Ксюша: “В двенадцать сорок три. Не видели. Я была на деловой встрече. После этого они сразу ушли”.
Я проверяю журнал звонков и смотрю на время разговора с мужем.
Тринадцать пятьдесят.
Выхожу из такси, находясь в каком-то раздрае. Головой пытаюсь убедить себя в том, что ничего страшного я на фото не увидела. Но затем вспоминаю ладонь мужа, лежащую по-хозяйски на пятой точке девицы, и снова меня начинает подташнивать.
