Смотрю на этого сильного молодого мужчину, осматривающего меня профессиональным взором, и отчего-то смущаюсь.
– Конечно, – наконец-то беру себя в руки, вспоминая, что я взрослая женщина и пришла получать услугу, поэтому не должна этого стесняться. – Давайте пробовать.
Спустя час я, измученная, стою под струями душа в фитнес-клубе и думаю лишь о том, почему я раньше не вернулась в зал? Ведь нет ничего лучше, чем физические упражнения, для того, чтобы отключить голову.
Домой возвращаюсь с легкостью на душе, что моментально испаряется, когда на глаза попадаются вещи мужа. Открываю шкаф, раздумывая какое-то время, собрать ли его шмотки в чемоданы, чтобы не мозолили глаза. Но решаю дождаться результатов работы детектива.
Не успеваю лечь в кровать, как звонит Володя.
– Лёлик, привет! Скучаешь? – спрашивает бодро.
– Да как-то некогда, – отвечаю нехотя.
– Чем занята? Видел, ты купила абонемент в фитнес?
Ну конечно же, он следит за тем, что и куда я трачу, по оповещениям списания денег с карты.
– Ага, – нет никакого желания с ним разговаривать, особенно обсуждать мои траты.
– Это ты молодец! За собой надо следить.
У Володи будто бы пунктик на эту тему. Он и сам изматывает себя в спортзале с утра пораньше, успевая туда до рабочего дня, и ему кажется, что все должны следовать его примеру. Но я это делаю не для него, а в первую очередь для себя. Потому что мне… скучно! Скучно и пресно!
И внезапно в голове вспыхивает простая мысль. Что мне нужно выйти на работу. Неизвестно, конечно, кто захочет такую работницу без опыта, но то, что я больше не должна сидеть дома, становится для меня каким-то потрясением и, одновременно с этим, освобождением.
– Знаешь, Вова, я устала. И у меня очень болит голова. Поговорим потом, – сбрасываю вызов.
Оглушенная своим открытием, еще лежу какое-то время и пялюсь в потолок, и незаметно для себя засыпаю.
Сквозь сон слышу неприятный вибрирующий звук. Вздрагиваю, не сразу понимая, что происходит. И когда звук повторяется, хватаю телефон с тумбочки, понимая, что что-то явно случилось. Потому что посреди ночи никто не станет мне звонить.
Успеваю увидеть лишь имя мужа на дисплее.
– Володя? – спросонья принимаю вызов.
– Так хорошо, Владимир Петрович? – вместо супруга в динамике женский соблазнительный голос.
– Да, девочка моя, продолжай, – отвечает мой Володя, и у меня волоски встают дыбом на коже.
– Умеет так твоя клуша?
– Не разговаривай! Продолжай молча.
Меня парализует ужасом происходящего. Дальше вместо разговоров я слушаю их стоны и шумное дыхание, а еще то, как мой муж называет другую сладкой девочкой. Не знаю, почему я не сбрасываю звонок, позволяя себе все дальше проваливаться под лед. Но потом раздаются шаги, хлопает дверь и девушка шепчет мне в трубку:
– Все услышала, старая курица? А теперь подвинься. Он мой.
Глава 6
В динамике телефона глухая тишина. Если бы я сбросила вызов сразу, то можно было бы подумать, будто этот мерзкий звонок мне приснился.
Но это не сон. Потому что я сделала запись и, при желании, смогу “насладиться” предательством мужа снова.
Внутри меня будто все замерло. Заледенело, покрывшись толстой коркой льда. Но облегчения я не почувствовала. Этот звонок лишь подтвердил, что я не сошла с ума и мы с мужем должны расстаться.
Но если до этого момента я хотела сделать это по-человечески, то теперь я не стану вести переговоры.
Хорошо, что я не растерялась и сделала аудиозапись. Хотя Володя – тот еще хитрый жук. Он может нагородить чего-нибудь по поводу возможностей нейросетей и божиться, что его подставили. Поэтому я дождусь веских доказательств, чтобы он не смел вставлять мне палки в колеса с разводом и по-честному разделил имущество. Иначе я выйду на тропу войны и подниму историю фирмы мужа. Ведь первыми вложенными в компанию деньгами оказались средства, вырученные от продажи квартиры моей бабушки.
Мне нужно подстраховаться. Потому что я не планирую оставаться ни с чем после двадцати пяти лет совместной жизни. Потому что эти несколько дней мне наглядно продемонстрировали, насколько мой любимый супруг оказался изворотлив.
Поэтому нельзя надеяться на честность человека, который просто не знает, что это такое.
С раннего утра готовлю обед и еду в больницу, где планирую перехватить дочку и побыть с ней.
Володя написал, что переговоры прошли успешно и он возвращается в город.
Но я оставляю его сообщение без ответа. Потому что с утра, после прослушивания записи, меня начинает мутить.
Я знаю, что больше не смогу притворяться. Нужно съехать из дома как можно скорее. Потому что ждать от него благородных жестов точно не стоит.
– Доченька, ты еще в больнице? – спрашиваю по телефону.
– Да, мам. Я здесь.
– Дождись меня, пожалуйста, я практически на месте.
– Хорошо, – отвечает она вяло.
Судя по голосу Виты, моя малышка снова впадает в отчаяние, и мне надо как-то ее приободрить.
Мысли о дочери помогают отвлечься от уродливой ситуации с мужем.
Я поднимаюсь в реанимацию. Дочки нигде поблизости не видно. Наверное, она в палате у мужа.
Внезапно со стороны палат до меня доносится крик моего ребенка: “Охрана!”
Сердце запинается в груди и начинает стучать быстрее. Я забываю про все на свете и бегу на зов моей дочери.
Но не успеваю добежать до палаты зятя, как мимо меня проносится медсестра. Она едва не сбивает меня с ног. А с противоположного конца коридора торопится охранник.
– Посторонние, на выход! – строго говорит он.
– Кажется, моя дочь звала охрану! – игнорирую выговор.
– Все равно на выход! – продолжает он.
– Да проверьте вы для начала, что случилось! – дергаюсь к палате Матвея и распахиваю дверь, увидев мою дочь, лежащую на полу без сознания. Кровь отливает у меня от лица, и кажется, под ногами шатается пол.
– Чёрт! – ругается охранник.
– Врача! – кричу что есть мочи.
Больница стоит на ушах. Меня трясет от страха за жизнь дочери и жизнь нашей неродившейся внучки.
И конечно же, я сразу звоню мужу.
Володя приезжает в больницу, когда Вита приходит в себя и говорит, что ее толкнули.
Более того, толкнула та самая девица, которую ее муж нанял для того, чтобы вывести нашу компанию из кризиса, и которую Вита застукала голой у них с мужем в постели.
Дочь говорит, что эта мерзавка хотела что-то вколоть Матвею. Хотя она не имеет никакого отношения к медицине.
Слова Виты быстро подтверждаются, когда сотрудники поликлиники находят шприц, валяющийся рядом с кроватью Матвея, а позже, после просмотра записи с видеокамер, ни у кого не остается вопроса о том, не привиделось ли это моей дочке.
И тогда вся ситуация, связанная с этой женщиной, приобретает совершенно иной оборот.
– Мне нужно немедленно вернуться в офис! – говорит муж. – Я собственноручно убью эту дрянь!
– Володя, без глупостей! – прошу его, опасаясь новой трагедии.
– Не волнуйся, Оля. Она поплатится за то, что сделала.
Я понимаю, что он меня совсем не слышит, потому что теперь одержим идеей наказать дрянь, не только влезшую в нашу фирму, но и покусившуюся на семью.
Спустя двадцать минут в больницу приезжает охрана мужа, присланная охранять дочь и зятя.
Сидя рядом с дочкой, я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не расплакаться.
По сравнению со страхом за жизнь ребенка все остальное кажется такой ерундой, о которой я даже не вспоминаю. Все, чего я хочу, – чтобы дочь была в порядке. И чтобы на голову моей девочки перестали сыпаться беды как из рога изобилия. Поэтому я даже не думаю возвращаться домой и решаю остаться ночевать с Виталиной в больнице.
– Мы так и не можем ее найти, – устало заявляет Володя по телефону.
– Ищи, Вова! Ищи! Мы не можем дать ей уйти.
– Это еще не все… – его голос звучит безжизненно.
