Брат и сестра - Назарова Ольга

Нет, вовсе не о личном, а о сумме, которую та собрала на «наше гнёздышко».

И тут пазл сошёлся! Аня подняла голову и тяжело сглотнула:

– Да он же… он же действительно альфонс! Сашка был абсолютно прав! Погодите-ка… но я же подарила всё имущество брату. У меня и брать-то нечего!

– Конечно, всё будет, как скажет моя девочка! Что? Твои родители и тётя согласились нам добавить, чтобы ты купила для нас пентхаус? Так ты про него говорила? Ах ты моя умница! – ликовал Макс.

И Аня внезапно вспомнила восторги своей бабушки, которую Макс обаял с ходу, и ещё её многозначительные взгляды, которыми она провожала их, когда они уходили из её дома последний раз.

– Квартира? Бабушкина квартира? Ну да… она же всегда говорила, что оставит её мне!

Уж что-что, а бабушкина квартира была приличным кушем для альфонса, Аня это прекрасно понимала!

Ей показалось, что тёплая земля и трава обледенели, и этот лёд подбирается к ней, захватывает ноги, поднимается всё выше и выше, и вот уже скоро дойдёт до сердца.

– Да, моя любимая девочка, моя сладкая Полин, я буду торопиться к тебе изо всех своих сил! Целую тебя! – мурлыкал в трубку Макс, а закончив разговор, скорчил непередаваемую рожу:

– Ну, эта овца даже круче той, что в доме! – вполголоса хохотнул он. – Непередаваемая идиотка, но богатая! Эх… ладно, надо идти извиняться. Не упускать же эту!

Аня беззвучно ахнула! Она не могла даже представить себе, чтобы он отправился искать её, а потом обнаружил за ёлками.

Макс развернулся было к дому, и тут истошно заверещала сигнализация его машины, стоящей за воротами – в последний раз, когда он метался в попытках выехать, ворота напрочь отказались открываться, вот он и оставил автомобиль на улице – всё равно никого вокруг и выехать невозможно.

Максим ринулся к калитке, а Аня, и откуда только силы взялись, рванула под прикрытием ёлок к гаражу, нырнула в приоткрытую дверь, а оттуда через внутреннюю дверь – в дом.

По лестнице на второй этаж она взлетела как птица.

– Скорее, в комнату! – она ворвалась в их общую комнату, спешно собрала свою сумку, необходимые вещи и вихрем устремилась в угловую комнату, в которой были все удобства, а главное – крепкий замок на двери.

На улице всё орала сигнализация машины, вокруг суетился Макс, а Аня, подумав, решилась быстро спуститься и набрать в кухне еды и воды – категорически не хотелось выходить и встречаться с Максом.

– Нельзя подавать вида, что я слышала его разговоры с теми девушками, а значит, надо упирать на то, что я ужасно обижена, потому что он на меня накричал, вот и не хочу с ним общаться! – решила Аня. – А потом позвоню Сашке, пусть приедет за мной!

Аня успела и спрятаться в комнате, и замок запереть, и даже стул под ручку подставить!

– Ну всё, я в домике! Теперь главное, чтобы сеть опять не отключилась! – думала она, глядя, как Макс отпирает ворота и заводит машину во двор.

Он поспешил в дом, с ходу понял, что из их комнаты исчезли вещи Аннет, ухмыльнулся, нацепил на лицо покаянное выражение и пошёл искать разобиженную дурочку. Аранцев не сомневался, что запросто сумеет её успокоить – ещё бы, практика-то какая!

– Небось, рыдает в подушку, ах, как же таааак, на неё накричааали… – презрительно фыркал он про себя. – Избалованная идиотка!

Найти запертую комнату труда не составило, а вот дальше выяснилось, что она не просто закрыта, а накрепко заперта.

– Аннет, родная моя, прости меня! Я вёл себя недопустимо грубо! Я обидел тебя! – распинался он под дверью, но дождался только:

– Как ты мог! Ты так… так орал, так ругался на меня! За что? Я не хочу тебя видеть! – всхлипнула под дверью Аня, которой больше всего хотелось открыть дверь и треснуть по этой смазливой роже стулом!

– И ведь даже стульчик рядом такой подходящий… – злилась она. – Но… но нельзя!

То, что нельзя – это она знала точно – видела, как бывает, когда на натренированного человека внезапно замахиваются в шутку – парень из её группы в институте много лет занимался самбо, а девушки решили подшутить и швырнули в него тяжеленную сумку, набитую книгами. Хотели так реакцию проверить… ну да, проверили! Он, заметив краем глаза что-то летящее в него, машинально отбил удар, а сумка сшибла с ног заводилу-шутницу. Дело закончилось благополучно исключительно потому, что всё это происходило под камерами, да ещё потому, что рыдающая шутница честно призналась, что это она сама сдуру устроила этакий розыгрыш.

– Чем ты думала? Разве можно? Хорошо ещё закончилось только трещиной лучевой кости, – хватался потом за голову самбист, таская за пострадавшей её сумку с книгами. – Не вздумай так реакцию будущего мужа проверять! В среднем мужчина всегда сильнее физически, чем женщина – автоматически отобьёт какую-нибудь летящую в него сковородку или кастрюлю, и повезёт, если всё это попадёт не в тебя!

То, что Макс вполне себе в форме, Аня видела самолично – он приглашал её на свою тренировку. Поэтому стул остался стоять, подпирая дверь, а на него для надёжности уселась Аня, слушая монологи Максима. Но не просто слушая, а ещё записывая – на всякий случай включив смартфонный диктофон.

Она слушала, слушала, и понимала, что ей ужасно хочется поверить в то, что он говорит. Поверить, чтобы всё было как раньше, чтобы можно было чувствовать себя любимой, нужной, нет… даже необходимой.

– Нет! Дура! – прошипела она, когда Макс, сообразивший, что он голоден, сделал вид, что он в отчаянии, и удалился. – Дура! Не смей ему верить, не смей даже мысли такие подпускать, а то станешь действительно овцой! Глупой овцой, которая годится только на то, чтобы её постригли и оставили голой! Вот сейчас он свалил, можно позвонить Сашке.

Но, прежде чем она позвонила брату, её смартфон загудел, она покосилась на экран:

– Бабуленька! – обрадовалась Аня, словно получила весточку из мира, где она не была заперта в доме не с любимым и близким человеком, а с незнакомцем, притворявшимся близким, с мошенником! – Привет, как ты?

– Здравствуй, моя любимая, солнышко моё! Я отлично, отдыхаю, радуюсь жизни, помолодела даже! А ты как? Леночка мне сказала, что ты с Максюшей уехала?

– Да, бабуль, мы под Питером… отдыхаем, – выдавила Аня.

– Ой, я не вовремя? Он там рядом? – засуетилась бабушка.

– Нет, он по делам отлучился.

– Ааа, ну тогда хорошо. Я тут знаешь, похвастаться хотела! Думала вам с Максиком кое-кого пристроить, а получилось, что Сашку осчастливила.

– Кого пристроить? – удивилась Аня, старательно пропуская мимо ушей всех этих «Максиков-Максюш».

– Собаку! Ну, такого молоденького пёсика, почти подросточка. Ой, Аня, он в нашей автолавке себе колбаску покупал – листики брал в зубы и расплачивался. Трогательный такой, просто сил не было на него смотреть. Его выбросили, вот он и выживал как мог.

– Погоди… Сашка собаку взял?

– Ну да! Я ж поэтому и просила тебя приехать, думала, что вы с Максимом посмотрите на него… может, и приглянется, а приехал Сашка. Так он его у одного гада отбил и себе взял! Я ему сейчас звонила, он такой счастливый! Я давно таким его не видела! Ну и ладно, и хорошо, что так получилось, ему собака нужнее, а вы… лучше деток заведёте! А что? Квартиры у тебя есть – твоя и моя, денег хватит, главное, чтобы вы счастливы были!

Аня внезапно сознала, что от разговоров о её и Максовых детках да о их счастье её натурально тошнит! Пришлось быстро закруглить эту беседу под предлогом того, что её Макс зовёт, и поторопиться в сторону туалета, хорошо хоть, все удобства были рядом, никуда выходить не пришлось. Выворачивало её знатно, потом пришлось лезть в ванную и включать горячую воду – никак согреться не могла. Жёсткие струи били по плечам, но зубы стучали, словно она сидит в ледяной воде.

– Одно хорошо, что я точно не беременна! – билась в голове мысль. – Какое счастье! Надо звонить Сашке, пусть он приедет и заберёт меня отсюда! Он приедет и заберёт!

Аня мылась так, словно извозилась в какой-то неимоверной грязи, словно пыталась отчистить от себя даже воспоминание о прикосновениях Максима.