Не такая уж страшная жертва - Селуков Павел

Я покосился на девушку. Она могла бы быть моей дочерью. Как бы я ее назвал? Может, Вероника? Как отец крольчиху?! Совсем ты больной! В гимнастику бы ее отдал. Или на фигурное катание…

Как вы понимаете, спортзал для меня – нескончаемый источник познания жизни.

Эффект Даннинга – Крюгера

Приятель ко мне приехал из Перми – Кеша. Попросил приютить ненадолго. В соседней комнате живет. Вроде доволен, мы ему, кажется, почти не мешаем. Тут вот какое дело… С людьми, которым дано меньше, чем мне, я интеллигентен до ужаса, точнее, до бесхребетности. Мне неловко их обижать, а они этим бескорыстно пользуются. Я, главное, понимаю, но привык. Зато с людьми равными или больше меня – не обязательно экзистенциально больше: статусом больше, деньгами, физически, – я тверд, холоден, иногда даже агрессивен. А Кеша, ну… Жена его бросила – ушла к футболисту, профессии у него нет, образования тоже. В Перми то картошку развозил, то ванны реставрировал, то клопов травил, то объявления расклеивал. Долги еще перед налоговой, у него ИП какое-то овощное было, кредиты, то-сё – ужас. Приехал в Москву подзаработать деньжат. Он сам по себе хороший: не пьет, не курит, наркотики не употребляет, матом не ругается. У него своя драма произошла в юности. Кеша в дурдоме отлежал по ошибке. У него с шеей что-то было, кислород в мозг плохо поступал, от чего он вел себя неадекватно. Вот его в дурдом и положили. Там, понятно, слюни в пол – галоперидол. Он раньше на гитаре играл и пианино. Нет, он и сейчас играет, но уже без блеска в глазах. Это как рассказ писать, потому что умеешь, а не потому что хочешь. Вот видите? Из-за этого у меня большие проблемы с концепциями рая, ада и Страшного суда. Если даже я способен почти каждого человека понять, а поняв, и полюбить, а полюбив, и простить, то неужели великий Бог на такое не способен, что это за Бог такой? Но знаете, что я понял, живя с Кешей? Одно дело – прощать человека разок и умозрительно, а другое дело – каждый день и по конкретным поводам. Во-первых, как и любой нормальный мужчина, живущий с женщиной, я давно писаю сидя. Кеша, хоть и жил с женой, к горшку оказался не приучен. А мне неудобно… как-то… ну… Смешно даже.

Такое чувство, что он заходит в туалет с твердым намерением нассать на ободок. Однажды перед сном жена мне говорит:

– Я так больше не могу. Когда он съедет?

– На ноги встанет и съедет.

– Через неделю. И поговори с ним – пусть писает сидя.

Я покивал. Я оказался между молотом и Кешей.

Обычно по утрам Кеша пил на кухне наш кофе. Нет, он спросил, дескать, можно кофе попить, я, конечно, разрешил. С тех пор Кеша наш кофе и пьет, месяц уже. Мне неловко говорить ему, что это было разовое разрешение, а не годовой абонемент. В тот день, о котором я рассказываю, Кеша тоже пил кофе. Я зашел на кухню и поздоровался:

– Доброе утро, Кеша.

– Привет, Гена.

Я сел за стол и мучительно покраснел. Я не люблю таких разговоров, они неприличные, вульгарные даже, я не знаю, как боль в зубе.

Если б не жена, я бы ни за что не решился.

– Кеша…

– Чё?

– Когда ты ходишь в туалет… Ты мог бы писать сидя?

Кеша посмотрел на меня с удивлением.

– Так бабы писают.

– Так писают все, кто не хочет попадать на ободок.

– Я не попадаю.

– Попадаешь.

– Нет.

– Да. В этой квартире стоя писаешь только ты.

– А ты сидя?! Ну ты каблук. Куколд. Ха-ха!

Я, понимаете, обиделся. Обиделся и говорю:

– Мне жена с футболистом не изменяла. Так что куколд у нас в этой квартире только ты.

Смотрю – у Кеши подбородок задрожал предслезно. Так стыдно стало: вот я урод.

– Прости, Кеша. Я не хотел. Извини.

– Да ладно. Правильно все сказал. Я ничтожество. Ничего не добился. Тридцать пять уже.

– Все образуется…

– Тебе легко говорить – у тебя призвание есть.

Тут мне его совсем жалко стало, и я брякнул:

– А давай со мной!

– Что?

– Сценарии писать, пьесы, романы. Я тебя научу!

– Правда научишь?

– Конечно. Это не так сложно…

– Я тоже думаю, что не сложно, у тебя ведь получается.

– Получается, да…

– Когда начнем?

– Можно прямо сейчас.

– А ты аванс дашь?

– Чего?

– Ну, аванс. Я из доставки, получается, ухожу, жить надо на что-то.

– Ну да. Надо.

– На «Райффайзен» переведи, на «Сбер» не кидай, приставы заблочили.

Тут я совсем «поплыл». Бесхребетность и логика разговора меня размазали.

Я спросил:

– Сколько перевести?

– А сколько у вас аванс обычно?

– Триста.

– Долларов?

– Тысяч. Рублей.

– Ну, триста и переводи.

Я замотал головой.

– Нет. Сто могу.

– Ну, давай сто.

Я перевел сто, ушел в туалет, сел на злосчастный ободок, знал бы он, в какую цену мне обходится, и стал скоропостижно приходить в себя. Деньги заплачены, нужно извлекать из Кеши пользу. Но как, блин?

У меня есть три книги, связанные со сценарным ремеслом: «Путешествие писателя» Воглера, «Кино между адом и раем» Митты и «Как работают над сценарием в Южной Калифорнии» Говарда и Мабли. Я сходил в комнату, взял все три и вернулся на кухню. Кеша говорил по телефону:

– Идите вы к черту со своей доставкой! Я теперь сценарист! Кино буду делать! Адьё!

Я поставил книги на стол. Кеша положил трубку и поинтересовался:

– Это чё?

– Книги по сценарному ремеслу. Их нужно прочитать как можно скорее.

– Толстые.

– Зато шрифт крупный и поля широкие.

– Ну ладно. Я не очень люблю читать.

– Что последнее прочел?

– Библию. Вместе же в библейской школе читали.

– Понятно. А фильмы какие любишь?

– Помнишь, ты нам в библейской школе показывал? Мужик там еще по реке плыл?

– «Апокалипсис сегодня».

– Точно. Уснули еще все. А я не уснул.

– Это было четырнадцать лет назад.

– Ну, да.

– С тех пор ты ничего не смотрел и не читал?

– Нет. А зачем?

– Подожди. Как ты собираешься стать сценаристом, если не любишь кино и литературу?

– Так ты научишь. Ты «помазанный».

– Я не смогу тебя научить, если ты этого не любишь.

– Я люблю.

– Тогда почему не смотрел? Не читал?

– Сейчас буду. Ты скажи конкретно, что читать и смотреть, я все сделаю. Я исполнительный. Я же не дурак, Гена. Я просто не люблю долго на одном месте сидеть.

– Почему ты хочешь писать сценарии?

– Так ты предложил.

Действительно, я.

– Почему согласился?

– Деньги хорошие, ехать никуда не надо, вставать рано не надо. Я же вижу, как ты работаешь, – кофе пьешь да стучишь по кнопочкам.

– Ну да. Я скину тебе список фильмов. Смотри их и читай книги. Эти.

Я пододвинул книги. Кеша уточнил:

– Какие сроки?

– Книги прочти за неделю. Фильмы – в течение жизни.

– В смысле?

– Что непонятного?

– Фильмы – в течение жизни. Всю жизнь, что ли, смотреть?

– В сценарном ремесле есть такое понятие, как насмотренность. Сейчас ты не насмотренный. Надо это исправить.

– А дальше зачем?

– Чтобы быть в курсе новинок. Отсматривать хотя бы Канны, Венецию, «Оскар», Берлин, Трайбеку.

– Понял. Сделаем. Кидай список. Я пошел читать.

Кеша не забрал книги и ушел в свою комнату. Я, если честно, был в легком шоке. Бог с ними, с деньгами, просто… ну… Из Кешиных глаз на меня что-то страшное посмотрело.

Вечером, уже лежа в постели, я рассказал о случившемся жене. Она молчала. Я добавил:

– Самое поразительное, что он считает, будто это легко.

– Ты перевел ему сто тысяч. Вот это самое поразительное.

– Да Бог с ними! Почему он думает, что это легко? С чего он взял?

– Эффект Даннинга – Крюгера.

– Что это?

– Погугли.

– У меня телефон на зарядке.

– Эффект Даннинга – Крюгера – это когнитивное искажение, при котором люди убеждены, что хорошо разбираются в той или иной сфере, хотя их знания объективно поверхностны.