– Думал сидел.
– О чем?
– Обо всем. Мне нравится сидеть и думать.
– Просто думать?
– Да, просто думать.
– А на пианино играть не нравится?
– Нет, думать лучше.
– Ну, думай.
– Я сотку назад тебе перевел. Можно я еще у тебя поживу?
– Поживи. Как ты в доставку теперь попадешь?
– Я во «ВкусВилл» пойду, там, говорят, штук восемь за день можно наколотить.
Я хлопнул Кешу по плечу, ушел в комнату и долго пролежал лицом вниз, я не понимал… Я будто не с человеком разговаривал, а ходил по кругу, ударяясь головой о потолок. Вечером я рассказал обо всем жене. И добавил:
– Его надо обследовать, лечить, я не знаю. Ему реально неинтересно. Это страшно.
– Давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. Кеша понимал, что его скоро выгонят. Напросился к тебе в соавторы, получил аванс, резко все это дело не потянул, прикинулся эмоциональным инвалидом, благородно вернул тебе деньги и теперь, на правах болезного, сможет жить у нас сколько угодно, ни хрена не платя за квартиру и пользуясь нашей туалетной бумагой, потому что знает: твое христианство не даст тебе его выгнать.
– Это слишком сложно для него. Тебе лишь бы гадости про людей придумывать. Не может такого быть. Я не верю. Мы в библейской школе с ним учились.
– Убеждай себя. Он хоть одну книгу начал?
– Нет.
– Фильм?
– Нет.
– Ну разумеется. Потому что он и не собирался.
– Откуда он мог знать, что я переведу ему аванс?
– Аванс тут ключевой роли не играет.
– Откуда он знал, что я предложу ему работу?
– С твоим-то «розовым» христианством? Не смеши меня. Хотя есть еще кое-что…
– Что?
– Эффект Даннинга – Крюгера.
– У меня?
– Конечно. Только с пермским вывертом. Ты на полном серьезе считаешь, что если что-то можешь, то это могут все.
– Ну, плюс-минус.
– Что и требовалось доказать.
– А почему я так думаю?
– Ты отброс из «Е» класса, сын алкоголика, неудачник. В глубине души ты считаешь, что не заслужил своего таланта, у тебя синдром самозванца. Поэтому ты принижаешь свой талант, отмахиваешься от него, мол, ерунда. А раз ерунда, то и все так могут. Поначалу, наверное, ты в это играл, но постепенно граница между игрой и реальностью стерлась. Ты принадлежишь вымыслу точно так же, как Кеша – этой реальности. Вы плюс и минус, инь и ян. Вы оба одинаково ужасны. Он относится к фильмам, как к жизни, а ты – к жизни, как к фильмам. Ну, или как к литературе. Помнишь, Чупринин тебе сказал: «Литература – это не жизнь, в литературе можно все». А ты и в жизни хочешь все. Поэтому превращаешь жизнь в литературу. Кеша замкнутый, закрытый, ему так комфортно, поэтому он не смотрит фильмов – фильмы могут его разомкнуть, отвлечь от реальности, ослабить. А ты, наоборот, сторонишься реальной жизни, даже на метро не можешь заставить себя ездить. Реальная жизнь загонит тебя в рамки, а ты ненавидишь рамки. Обыденность вынудит тебя признать ее, вынудит жить из необходимости, а не из свободы.
– А ты из чего живешь?
– Из тебя. Я твоя прислуга, твоя сестра-сиделка, твоя мама, твоя сексуальная партнерша, твоя кухарка, твоя прачка. Тебе пососать?
– Прекрати. Я сам все буду делать.
– Сам будешь сосать?
– Я не это имел в виду. Другое все делать.
– Будешь. Неделю. Потом тебя захватит текст, и ты исчезнешь.
– Не исчезну.
– Я тебя не упрекаю, я констатирую. Расслабься.
Помолчали.
– Кеша сегодня сидя пописал. А я десять страниц написал.
– Какие вы оба молодцы!
Прозвище
Олег Журавлёв работал небольшим начальником в банке. Но перспективы его, конечно, были огромными. Олег окончил экономический факультет пермского университета с красным дипломом и теперь, в двадцать пять лет, то есть после двух лет банковской службы, ожидал повышения. Его девушка Анна делала карьеру в магазине бытовой техники, она продавала телевизоры. Недавно ее повысили до начальника отдела. Это повышение изменило расстановку сил. Олег даже стал побаиваться, что Анна его бросит. Зачем ей какой-то «бесперспективный»? Да и зарабатывает меньше. «Бесперспективный» – это слово Олега и Анны, домашнее. Они используют его вместо креста, чтобы заочно ставить на людей и навсегда вычеркивать их из жизни.
Однажды, то есть в позату пятницу, Олег спустился из своего кабинета в кассу. Там копошился с мешком мелочи инкассатор. Когда он распрямился, Олег с ужасом узнал Егора. Егор же узнал Олега с радостью. Глаза его наполнились влажным удивлением, а рот распахнулся, чтобы ликовать. Но ликования не случилось. Олег скакнул к Егору, зажал ему рот ладонью и утащил в соседнюю комнату, где считали крупные суммы, а сейчас не было ни души. Отпустив Егора, Олег закрыл дверь и повернулся к нему.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
