Эдем - Олафсдоттир Аудур Ава

— А мне всегда так нравилось сослагательное наклонение, — покачала она головой.

Проезжая по мосту в окрестностях городка, я замечаю, как на полосе прибоя вырисовывается кит — огромная черная глыба. Хокун упоминал по телефону, что, когда туман наконец рассеялся, на взморье заметили кита, прямо напротив «Кафе Фьола». Он добавил, что животное, видимо, выбросилось на мель, пока жители городка спали.

Это событие наводит меня на мысль о том, что в последнее время в рукописях, которые я вычитываю, речь зачастую идет о китах, особенно тех, что выбросились на мель. Если подумать, можно даже сказать, что, если исландские писатели не пишут о деревьях, то они пишут о китах. Не так давно я прочитала черновую копию одного романа, где стая китов по неизвестным причинам приблизилась к суше и некоторые из них выбросились на берег. Книга вышла из-под пера акушерки, и в ней также описывались роды у китов.

Прежде чем направиться в магазин Красного Креста, я заглядываю в пекарню, где покупаю кофе и новые рабочие перчатки. Как и следовало ожидать, вся беседа вертится вокруг кита. Женщина, меня обслуживающая (Элинборг Б., не путать с Элинборг К., которая работает в школьной библиотеке), говорит, что это уже третий кит, выбросившийся на мель в нынешнем году, и самый крупный. Мужчина, стоящий передо мной в очереди, сообщает, что специалист из Рейкьявика осмотрел животное и, по его заключению, речь идет о самке длиннорукого полосатика, или, как его еще называют, кита-горбача.

— Эксперт полагает, что ей лет тридцать и у нее недавно родился теленок, — поясняет мужчина. — Вероятно, у нее возникла какая-то проблема с беременностью.

Элинборг Б. (свояченица Хокуна) кивает и говорит, что есть также предположение, будто кит стал жертвой загрязнения пластиком.

Хокун помогает мне извлечь коробку из багажника и занести ее в магазин. Он тоже опечален судьбой кита и ожидает, что о выбросившемся на берег животном расскажут в новостях по телевизору.

— Вероятное объяснение смерти кита в присутствии подводной лодки, из-за которой у животного сбилось восприятие глубины, в результате чего оно чересчур приблизилось к суше и выбросилось на мель.

Вынимая книги из коробки и расставляя их на полках, Хокун повторяет, что интерес к грамматике в городке оказался на удивление большим, и начинает перечислять книги, которые он уже продал.

— Гердюр, кассир из банка, приобрела «Генеалогию языка», а Фридюр из продовольственного магазина — собрание эссе «Грамматика — это совсем не скучно». А незадолго до того, как вы пришли, я продал Элинборг К. «Язык мой, признание в любви».

Да и иностранная специализированная литература пользуется успехом, и он продал кое-какие сборники научных статей на английском, в частности материалы конференции «Disappearing and Extinct Languages» [21].

Хокун задумывается:

— Честно говоря, до сего момента я даже никогда не слышал об историческом языкознании.

Значит, мои книги не окажутся в коробке, помеченной «в подарок».

— Я и сам полистал вашу монографию о значении недосказанности в языке. И подумать не мог, что молчание — это «сложная система коммуникации», как вы его определяете. Мне показалось любопытным ваше замечание по поводу того, что одним из самых популярных моментов на государственном радио является пятнадцатиминутный перерыв в эфире в сочельник, перед трансляцией мессы из кафедрального собора в восемнадцать ноль-ноль. В связи с этим мы с моей женой Эвой завели дискуссию о том, как могут отличаться паузы друг от друга, и задались вопросом, как долго может длиться молчание между супругами, пока не начнет вызывать беспокойство.

Некоторое время Хокун сосредоточенно расставляет книги, и мы храним тишину. Я осматриваюсь и замечаю, что фарфоровые сервизы на столе все те же.

— Эва играет на гитаре, и ей понравилось ваше сравнение паузы в языке с паузой в музыке в главе «Когда шум мира стихает». В начале наших отношений мы иногда читали друг другу по вечерам, но потом долго этого не делали. И вот теперь я ознакомил Эву с вашим очерком о недосказанности, а она прочитала мне вашу статью о междометиях. Мне показалось интересным, что колебание, как вы пишете, происходит из конфликта между логическим мышлением и чувствами.

Опустошив коробку, Хокун выдвигает ящик прилавка и извлекает оттуда книгу:

— Вы оставили ее здесь на прошлой неделе. Видимо, по ошибке. В ней есть посвящение вам.

Он перелистывает книгу в поисках нужной страницы.

— Любопытно, что посвящение — в середине книги. Поэтому, как я подозреваю, вы о нем и не знали.

Он поворачивает книгу ко мне, чтобы я могла прочесть, что там написано.

Всегда в моем сердце. Дотронься до луны.

Взяв книгу, убираю ее в карман куртки. Поняв, что развивать эту тему я не собираюсь, он говорит, что слышал о моих планах отремонтировать теплицу. Пытаюсь вспомнить, рассказывала ли я кому-то в городке об этом, но прихожу к выводу, что вроде как нет. Правда, я собрала немного информации, как укрепить теплицу и снизить опасность того, что ее сдует ветром. Ну и конечно, на досуге составила список овощей, какие могла бы выращивать в дополнение к картошке и морковке, если бы у меня была теплица, например те же помидоры и огурцы.

— Говорят, что вы намереваетесь выращивать кабачки на продажу.

Почему он упоминает именно кабачки, мне непонятно.

Даньель продемонстрировал свои таланты в приготовлении простых блюд и как-то вспоминал о блюде, которое мама готовила ему в его детстве, и, по его словам, там вроде как были кабачки. Мама умерла, когда Даньелю было семь лет, так что его воспоминания о ней смутные. Мы купили единственный кабачок, который продавался в продовольственном магазине, импортный и завернутый в пищевую пленку, и в результате нарезали его кружочками и поджарили на сковородке. Припоминаю, как я, расплачиваясь на кассе, рассказала Фридюр, что прочла в «Вестнике фермера» о женщине, которой удалось вырастить кабачок в горшке на балконе многоквартирного дома в Исафьордюре [22].

— Слухи ходят, и люди складывают два и два, — доносится до меня голос Хокуна.

Пока я находилась в магазине Красного Креста, Тюра прислала мне эсэмэску по поводу того, что стихотворный сборник наконец выходит. М. С. отказался от заголовка «Изгиб позвоночника» и намерен вернуться к первоначальному названию «Опасные игры». Вместо «Любовная лирика» подзаголовком будет «Любовная элегия».

Пока я наполняю бак машины бензином на заправке возле «Кафе Фьола», на улицу выходит Фьола в фартуке и с лопаткой для жарки в руке и говорит, что ей кажется поразительным тот факт, что на самом-то деле в девятнадцатом веке исландский язык спасли датчане, когда исландцы намеревались от него отказаться. Она, мол, такого даже и подумать не могла до того, как прочла сборник статей одного моего коллеги, поясняет Фьола.

— Можно сказать, что такие термины, как фонология, компаративная лингвистика, языковая функциональность, анализ речи и исторический синтаксис, теперь у всех на устах, — заключил Хокун, когда мы прощались.

Пу.п

Мне не всегда понятно, в какой мере допустимо править авторский текст.

Не так давно я правила рукопись одного молодого автора, изобилующую биологическими жидкостями, и обнаружила одну курьезную ошибку — точку внутри слова: пу.п. Выяснилось, что то, что я посчитала опечаткой, на самом деле — осознанный выбор автора. Поведи я себя в качестве преподавателя (а я так себя не веду, когда занимаюсь вычиткой), я бы указала некоторым писателям, как можно усилить воздействие текста, поменяв утверждение на отрицание. Я бы привела примеры и показала бы определенному автору, что фраза Вчера она не пришла, как я и предполагал вызывает у читателя более сильные чувства, чем фраза Вчера она пришла, как я и предполагал. (Этот пример из новой рукописи министра сельского хозяйства.) Я бы могла привести любой другой образчик и сказать, что стихотворная строчка Пожалуйста, дотронься до меня слабее, чем отрицание Пожалуйста, не дотрагивайся до меня, которое сильнее возбудило бы любопытство читателя.