Все ангелы живут здесь (сборник) - Малкин Анатолий

— Здесь есть то, что тебе нужно.

С тех пор гномы стояли в их спальнях, с фонариком-ночником в поднятой руке, оберегая обитателей дома от дурных снов и кошмаров, и Сима верил, что, пока фигурки будут в целости, они с Элтоном не расстанутся.

Мерное посапывание Элтона, обычно усыплявшее Симу лучше всякого снотворного, сегодня не действовало. Он выскользнул из объятий друга, осторожно опустил ноги на пол, нащупал мягкие войлочные тапочки, мысленно поблагодарил дверь за то, что та сумела открыться без скрипа, и, накинув на плечи любимый халат из китайского шелка, не зажигая свет да, спустился вниз. На кухне он выпил воды с лимоном и тупо застыл у окна. Капли дождя, которые горохом стучали о стекло, то и дело наперегонки срывались вниз, оставляя за собой прощальный голубой след, потому что на улице уже вовсю царила полная луна. Ее свет дробился на сотни, тысячи, мириады драгоценных осколков, отражаясь в лужах, на мокрой траве и листьях деревьев. Небо совсем очистилось от облаков, и лунный свет устремился сквозь окна и на кухню, и в зимний сад, где на диване устроили Лизу. Сима прикрыл кухонную дверь, включил воду и перемыл гору брошенных Элтоном в мойке вилок, ложек, ножей и тарелок, аккуратно уложил их в сушку, вдруг остановился, резко покачал головой, явно с чем-то не соглашаясь, но не смог одолеть желания, схватил что-то в ящике и быстро прошел в зимний сад к дивану, на котором, уткнувшись лицом в подушку, спала Лиза.

Он не помнил, сколько времени простоял рядом с ней, не вполне понимая, что делать дальше. Потом почувствовал, что болит правая рука, опустил глаза вниз и увидел, что костяшки пальцев побелели, крепко зажав что-то в кулаке. Когда разжал его, увидел почти игрушечный с широким блестящим лезвием нож для вскрытия устричных раковин, который проткнул кожу на одном из его пальцев. Крови было немного, но она не останавливалась, набухая темно-вишневыми каплями.

Сима опустил нож в карман халата, засунул порезанный палец в рот, начал его зализывать, чтобы остановить кровь. И вдруг похолодел от ужаса — Лиза неожиданно открыла глаза и посмотрела на него абсолютно ясным, незатуманенным сном взглядом.

— Мухи потные. Гудят и гадят. Суки! Ненавижу!

Сима, не дыша, ждал продолжения, но девушка зевнула, закрыла глаза и, повернувшись на бок, неожиданно крепко, совсем по-мужски, захрапела.

Он вдруг так устал, что почувствовал, что не может больше стоять, и, опустившись на пол, прислонился спиной к дивану, а головой к Лизиной круглой попке в белых трусиках, с которой сползло одеяло. Он почему-то вспомнил лицо Полин и разного цвета ее глаза — один серый, другой зеленый, и брекеты на зубах, из-за которых она стеснялась улыбаться, а целовалась только сомкнутыми в горсточку губами, еще по-детски твердыми, вспомнил родинку на щеке, совсем такую, как у женщин на картинах Ренуара, и еще крошечные аккуратные уши, которыми заканчивалась стройная шея и которые так хорошо его слушали, — увидел всю ее очень отчетливо, будто на закрытые веки, откуда-то из глубины головы, ему показывали кино про нее. Вот она с бутылкой домашнего вина в корзинке. Они попивали его в каком-то парке на траве, заедая рыбным пирогом, который она испекла для него. Потом сильный дождь загнал их в автобус, и они катались по опустевшим вечерним улицам, пока вместе с дождем не закончились и жареные каштаны из кулечка. На Монмартре к ним пристал разбитной лохматый художник и уболтал на парный рисунок. Потом, когда случилось ужасное, Сима разорвал его сначала на две части и, разогнавшись, дорвал на мелкие кусочки, о чем позже очень жалел. Еще Сима вспомнил, как однажды Полин слегла с температурой и он просидел подле нее пару вечеров, заставляя пить лекарства и меняя холодные компрессы на лбу — днем помогала ее компаньонка, высоченная, жизнерадостная красавица сенегалка, у которой лекции в Сорбонне начинались как раз вечером, — и она все шептала, бросая голову из стороны в сторону по подушке:

— Сима, Симочка.

Лиза неожиданно сильно раскашлялась, заходясь до рвущего слух глубокого звука, и Сима перепугался, что Элтон застукает его здесь, да еще и с окровавленной рукой, но наверху было тихо — видно, он здорово умотался за эти дни.

Лиза, после того как послушно попила водички, затихла с блаженной улыбкой на губах. Сима укутал ее одеялом и, наклонившись, осторожно прикоснулся губами ко лбу. Вроде бы он так проверял температуру, а на самом деле Сима знал, что так пытается предостеречь ее:

«Не знаю, кто ты, — мысленно произнес он, — действительно дочь или просто врушка, которая узнала чужую историю и решила ею попользоваться, только Элтона я тебе не отдам, имей это в виду».

Начало светать, и Сима засобирался — проверил, чтобы пятен крови не было рядом с диваном, шмыгнул по лестнице на цыпочках и едва успел — только он залетел в свою ванную комнату, как по ступенькам зашлепали, как всегда босые, ноги Элтона. Сима укутался в халат, устроился поудобнее на крышке унитаза и стал дожидаться, пока друг не вернется в спальню. Из специального зеркала с увеличительным стеклом, беспощадно чистого и ясного, смотрел на него полный жизни, несмотря на бессонную ночь и сплошные переживания, уверенный в себе мужчина. Он несомненно знал, что справится с обрушившейся на него напастью.

Элтон внизу был недолго и вернулся, видимо, довольный, потому что сразу двинул в свою спальню, досыпать. Старинные напольные часы, которые стояли в глубине коридора второго этажа, — еще один привет от дедушки, почти уже безголосые и скрипучие, но, как ни странно, до сих пор точные, — глухо отсчитали шесть утра.

После ночного разговора несколько следующих дней прошли прекрасно, так, словно вернулись прежние времена. Они снова много гуляли, помогали друг другу по дому, и когда Элтон не ухаживал за больной, сидели у телевизора по вечерам, да и в спальне было так, будто они только что отыскали друг друга.

Но потом Лиза, хотя и продолжала давиться сухим, режущим слух кашлем, помаленьку начала вылезать из температуры. И аппетит появился, ела хорошо и много — обычно очень прижимистый, Элтон приволакивал из ближайшей продуктовой лавки объемистые продуктовые сумки. Судя по ценникам, продукты были натуральные и дорогие, но даже пошутить по этому поводу означало бы совершенно упасть в глазах друга, и Сима держал рот на замке.

Скоро Лиза перебралась из зимнего сада в нижнюю комнату, которая незаметно превратилась в ее крепость. Ход туда Симе вроде бы и не был заказан, но его приглашали не часто, а напрашиваться было выше его сил. Гостья явно брала верх, потому что Элтон вновь начал проводить с ней много времени. Из-за двери часто доносились взрывы смеха, который у Лизы, надо признаться, был на редкость открытый и обаятельный. Однажды Сима не выдержал, заказал в интернет-магазине специальное устройство для подслушивания, и, когда Элтон с Лизой пошли на прогулку возле дома, он, ненавидя и презирая себя, быстро укрепил маленький квадратик под кроватью. Но чудо шпионской техники его разочаровало, потому что слова тонули в шуме и треске электрических разрядов и были почти неразличимы. Подозрения распаляли его мнительность, ревность терзала его душу, и с каждым днем он все глубже погружался в ее мучительные глубины.

В своей спальне, в глубине одного из ящиков шкафа, Сима прятал некоторую наличность, про которую Элтон не знал, хотя хозяйство у них было совместное, с тех пор как они поженились. В первый раз это было в Лас-Вегасе. Элтон очень хотел, чтобы у них все было официально, а в этом разгульном американском месте расписаться можно было без проблем — там никому не было дела, почему ты решил жениться.

Там они и медовую неделю провели — ходили по разным увеселениям, потом улетели на вертолете в Гранд-Каньон, где сплавлялись на надувных каяках по реке Колорадо, с пенной на крутых порогах ледяной водой, потом бродили среди холмов невероятной высоты и причудливых форм, а ночью жарили на костре ломти мяса и лежали рядом на циновке, разглядывая черный купол неба, усеянный светящимися в полный накал звездами. Все ждали такую, что пролетит небо насквозь, чтобы успеть загадать оба желания. Звезда попалась им тогда правильная, потому что до появления Лизы все было хорошо.