Коты Синдзюку - Сукегава Дуриан

И все же, подумал я, мы, что сейчас обнимаем друг друга и складываем стихи среди котов, пытаемся оставить нечто, что не уйдет с этой рекой. Нечто, что останется, как след на воде, не просто отсветом.

Глава 10

Спустя несколько дней меня вызвал Нагасава-сан. Бар оказался крошечным, спрятавшимся в переулке неподалеку от перекрестка Ниси-Адзабу. Ночь была холодной и дождливой, в прогнозе обещали, что к полуночи дождь сменится снегом. Я не знал, зачем меня позвали. После истории с подставкой для ручек я был готов к худшему. Вероятнее всего — к увольнению. Я уже почти смирился.

В назначенное время я распахнул дверь. Нагасава-сан сидел за стойкой и, к моему удивлению, махнул мне рукой с улыбкой. Рядом с ним устроился комик из Кансая, недавно появившийся и на других каналах. Судя по лицам, оба уже успели выпить не по одному виски с водой.

— Вот он, тот самый, о ком я рассказывал. «Парень с пятьюстами вопросами».

— Ого, пятисотвопросовский? Ну ты даешь! Мы тут только что обсуждали, какая же сила воли нужна, чтобы их сделать.

Смущенный, я поздоровался с комиком, сел рядом с Нагасавой и заказал тот же виски, что пили они. В динамиках негромко звучала босанова Жуана Жилберту. Атмосфера была совсем иной, чем в привычном мне баре. За стойкой стояли две женщины модельной внешности, в дорогих платьях. Интерьер был простым, но каждая деталь, от бокалов до деревянных столиков, стоила явно дорого. И публика была соответствующая: мужчины в дизайнерских костюмах, женщины в нарядах, которые светились брендом и вкусом. Я чувствовал себя белой вороной. Вспомнил, как когда-то стоял, застряв на проспекте Аояма, и смотрел на сотрудников автомобильных компаний. Вдруг мелькнула мысль: а что бы подумали эти люди, если бы я явился сюда с господином Гранатом в его сверкающих пайетках?

— Кстати, поздравляю, — сказал Нагасава-сан.

— Простите? — не понял я.

— Вчера со мной связались из «Телеви-Акасака». Из твоих пятисот вопросов они выбрали больше сотни. Хочется, чтобы ты поработал официальным сценаристом во время стартового спецвыпуска и первого сезона. Твое имя появится в титрах.

— Эм… это правда?

— А то! Это все твоя заслуга! Молодчина! Пятьсот вопросов под Новый год… на твоем месте я бы давно сбежал! — поддакнул комик.

Хотя мы впервые виделись, этот талант явно хотел подбодрить безымянного типа вроде меня.

— Знаешь, что изменится, когда твое имя по-настоящему появится на экране?

Я ответил «да», но, поскольку никогда не имел такого опыта, неловко уточнил:

— Отношение ко мне?

— Ну… да, и отношение тоже, но главное — гонорары! Это же прайм-тайм на «Телеви-Акасака». За одну программу ты будешь получать десять тысяч иен в неделю. Четыре недели — сорок тысяч. И это только одна программа! А если три возьмешь? Да ты в деньгах купаться будешь, дружище! Негоже тебе больше шляться по забегаловкам в Синдзюку.

— Ничего себе… Значит, сценаристы столько поднимают? Если вести четыре шоу, то выходит полтора миллиона в месяц?! Может, бросить быть талантом и податься в сценаристы? — пошутил комик.

— Ха-ха, да ладно! — Нагасава улыбнулся. — Ты и так зарабатываешь куда больше!

Они пили и поддразнивали друг друга, словно мальчишки. Казалось, их характеры прекрасно совпадали. Я сидел рядом, слушал их оживленный разговор о деньгах и смотрел в свой стакан с виски. Слова Нагасавы-сана прозвучали как гром среди ясного неба, как катаклизм, который внезапно на меня обрушился. Стать официальным сценаристом, получить имя в титрах на том самом унизительном «Телеви-Акасака»… Да еще в развлекательном шоу и в прайм-тайм! Если оглянуться в прошлое, это та новость, после которой следовало застыть в победной позе, словно выиграл в игре «Угадай кота». Но вместо радости внутри бушевали противоречия. Я даже не мог понять, это шаг вперед или откат назад.

— Ну как? Рад, парень? Скажи хоть слово! Я-то прямо тронут! Смотрю на тебя и вижу, как ты становишься настоящим профессионалом, — сиял Нагасава.

— Спасибо вам. Все благодаря вам, — произнес я почти автоматически. Дальше слова застряли.

Нагасава-сан вдруг прищурился, его взгляд стал острым:

— Что это с тобой?

— Да ладно, все нормально, — вмешался комик. — Яма-тян, да? Поздравляю! — Он протянул бокал через Нагасаву.

Я слегка стукнулся с ним своим стаканом и, наклонив голову, произнес:

— Благодарю вас.

— Ну что ж, Яма-тян, как новый сценарист этой викторины, расскажи нам о своих планах и мечтах, об амбициях!

— М… хорошо, — согласился я.

Подхваченный смехом таланта, рассмеялся и Нагасава-сан.

— Амбиции! Давай-давай, — он поддразнил меня, легонько ткнув в руку.

— Э-э… я понимаю, что должен делать программу для массовой аудитории, но… кто, собственно, эти самые «массы»?

— Что это значит? — смех Нагасавы оборвался, и его лицо неуловимо напряглось.

Но комик решительно наклонился вперед:

— Ага, я понимаю. В конце концов, «массы» — это всего лишь множество отдельных людей. Если не сумеешь затронуть сердце хоть одного, программа превратится в шум без смысла. Поэтому я думаю, что сначала надо достучаться до одного-единственного человека.

— Да что ты мелешь, скупец мыслей! — Нагасава-сан уставился на меня так, будто перед ним оказался раздавленный клоп. — Ты из какого века, философ? Уже скоро эра HD-вещания начнется! Времена бегут, стремительно бегут! Скоро сценаристы будут писать прямо на ворд-процессорах! Обмен по модему! Сможешь слать сценарии, даже не печатая на бумаге! А ты мне про «сердце одного человека»! Хоть соври, но скажи: хочу рассмешить десять миллионов! Заставить плакать десять миллионов!

— Нет, тут я с Яма-тяном согласен, — комик из Кансая решительно кивнул, глядя прямо на меня. Может, он просто хотел сгладить раздражение Нагасавы, но слова его прозвучали искренне. — В ракуго [72] та же история. Если думаешь о всех зрителях сразу, то рассредоточиваешь внимание и теряешь ударную силу. Надо выбрать одного в зале и сказать себе: «Этого я сейчас рассмешу». Тогда получается сильнее. Или хотя бы легче сосредоточиться.

— А-а-а, да вы оба до сих пор в эпохе Сёва! [73] Сёвой от вас несет, понимаете? Сейчас ведь Хэйсэй! [74] Имейте совесть!

Эта реплика Нагасавы-сана вызвала у комика приступ хохота, и напряжение немного спало. «Все-таки он не зря стал талантом», — подумал я.

Они еще заказали по паре виски с водой, подшучивая друг над другом. К разговору присоединились девушки за стойкой, и наш уголок зашумел, стал веселым и легким. Я тоже не оставался в стороне: поддакивал, рассказывал истории — например, как мою комнату внезапно превратили в стройплощадку. Комик буквально катался со смеху, уткнувшись лицом в стойку.

Казалось, прошло целое столетие с тех пор, как мы с Нагасавой-саном в последний раз вот так пили вместе. «Если можно так смеяться, то, может, эта атмосфера не так уж и плоха», — промелькнула мысль. Но когда комик ушел, все изменилось. Настоящий катаклизм поджидал впереди.

Мы остались за барной стойкой вдвоем. Нагасава был то ли сильно пьян, то ли вовсе пьян не был.

— В общем, насчет того разговора… — произнес он. Видимо, была еще одна причина, по которой меня вызвали. — Насчет тех котов.

— Да? — спросил я дрогнувшим голосом, а по спине пробежал холодок.

— Я рассказал тем двоим из «Акул» про твою историю с этим… как его… древом этим кошачьим.

«Акулы» были популярны. Они набирали обороты так стремительно, что уже вели несколько программ в прайм-тайм.

— И знаешь, им это очень понравилось. Они сказали: «Обязательно хотим сделать такое в своем шоу». Там еще оказался продюсер с «Акэбоси ТВ». И он тоже сказал, что это отличная идея. Эй. Ты меня вообще слушаешь?