Коты Синдзюку - Сукегава Дуриан

— Вы… вы это серьезно?

— Еще бы! Нам без тебя будет туго. Мог бы вернуться завтра же? Пожалуйста, выходи как можно скорее.

Я раз за разом благодарил его еще долго, но потом все-таки повесил трубку. Если не шиковать, на эти деньги вполне можно было прожить. Но больше всего меня тронуло то, что продюсер радио «Вакаба» решился нарушить неписаные правила индустрии, чтобы оставить меня!

Честно говоря, я думал, что в моей жизни, начавшейся с чистого листа, больше не будет места для профессии сценариста. И что не будет дней, когда я исписывал новостные сценарии наперегонки со временем за длинным столом рядом со студией. Но ради радио «Вакаба», протянувшего руку помощи в такой ситуации, я был готов снова взяться за работу.

Мир радио, конечно, был жестоким и не слишком отличался от телевидения, где борьба за рейтинги шла не на жизнь, а на смерть. Но почему-то в этой индустрии мне редко встречались властные люди. Если говорить словами Юмэ, они старались достучаться не до размытой массы, а строили отношения один на один. Похоже, это была сама природа радио как медиа.

Мои постоянные программы плюс помощь новостному отделу… Даже так у меня оставалась свободной половина недели! Времени на написание сценариев и стихотворений хватало с избытком. Мне больше не приходилось гнаться за созданием викторин ради показухи, и постепенно появлялось ощущение: вот она, идеальная жизнь.

На следующее утро я вышел из квартиры затемно и пешком направился на радио «Вакаба». От Такаданобабы до Ёцуя было порядочное расстояние, но каждый шаг навстречу рассвету сливался в моем сознании с восходом нового дня моей жизни. На проспекте Васеда я встретил полосатого кота, смирно сидевшего на тротуаре. Я поздоровался, и кот тихо ответил: «Мя-а-а».

Персонал радио встретил меня тепло. Программа шла бодро, а приглашенная певица, выступавшая в рубрике, с улыбкой покинула студию. После эфира мы вместе пообедали — соборо с рисом, приправой из мяса и овощей, — и мне показалось, что вкус этого блюда был необычайно хорош. Немного отдохнув, я направился в новостной отдел. Несколько сотрудников сидели за круглым столом-пончиком, печатая сводки для дикторов. Новости выходили в прямой эфир в начале каждого часа, так что нужно было постоянно готовить новые материалы. Рядом с новостной студией стояли мониторы всех ключевых телеканалов, а под ними — длинный стол с громоздкими компьютерами и процессорами. По краям шуршали два факса, принимая новости из крупных информагентств.

— Рад, что ты пришел, — протягивая руку, сказал уже седой сотрудник, который, судя по всему, меня рекомендовал.

— Это вам спасибо, — ответил я, пожимая ее.

Сотрудник сделал небольшое вступление:

— Прости, работа неброская, — и подвел меня к факсам. — Как видишь, новости приходят из агентств вот так, длинной бумажной лентой. Мы выбираем инциденты или происшествия, которые стоит озвучить, формируем программу выпуска. При необходимости проверяем и переписываем материал. Диктор зачитывает новости, комментатор дает углубленный анализ. Это основа. Но новости — это не только какие-то важные события, — продолжил он. — Есть истории, которые на первый взгляд незначительны, но согревают душу. Например, в жилом комплексе завели козла, чтобы бороться с сорняками, и он стал любимцем детей. Или «Зеленая тетя», добровольный регулятор у школ, проработавшая сорок лет на переходе, завтра уходит на пенсию. Такие новости тоже нужны. Особенно в утренних информационных шоу.

Сотрудник отдела новостей проводил меня к соседней маленькой комнатушке, где ленты факса шевелились как живые.

— Твоя работа будет здесь.

В комнате стояли один маленький стол и стул. В большой картонной коробке лежали узкие бумажные ленты, сложенные в несколько раз.

— Это недельный объем новостей от информагентств. Уже вышедшие в эфир новости обведены красным. Просмотри все остальное, найди материалы для утренних шоу — теплые, человеческие истории. Неважно, насколько они малы. Неважно, потребуются ли проверки. В идеале нужно найти три такие новости на каждый день. Мне совестно на самом деле поручать такое молодому специалисту…

— Нет-нет, что вы! Я с радостью этим займусь, — сказал я без всякого притворства.

Мне казалось, что в этих стопках узких лент заключено точное отражение того, что происходит в мире, всего, что творят люди. Через это можно постичь человеческую природу и черпать оттуда поэтическое вдохновение. К тому же мне нравилось, что я могу самостоятельно проверять и писать материалы. Комнатка была крошечной, но казалось, что из нее тянутся дороги, ведущие куда угодно.

Сотрудник предложил начать, и я положил на стол пачку факсов за вчерашний день. Принялся просматривать новости с полуночи. Здесь было все — от скандалов и политических драм до незначительных ДТП с легкими травмами у пострадавших. Те, что не были обведены красным, нужно было проверять, вырабатывая собственный ритм чтения. Но когда я добрался до новостей, поступивших после трех часов ночи, пальцы замерли. Среди уже обведенных красным иероглифов я заметил знакомое слово «Каринка». На мгновение зрение помутнело.

«Прошлой ночью в пабе “Каринка” в районе Синдзюку произошел инцидент с ножевым ранением. Сотрудница заведения ранила клиента. Посетители скрутили нападавшую и передали офицерам полиции Синдзюку. Клиент с ранением в пояснице в тяжелом состоянии. Задержанная — Мураи Эри (22), подозревается в нападении. В участке выясняются мотивы».

Я перечитывал текст снова и снова, надеясь на ошибку. Старался убедить себя, что в Синдзюку есть еще одно заведение с похожим названием. Я не знал сотрудницу по имени Мураи Эри. Но под текстом кто-то из сотрудников отдела написал шариковой ручкой адрес и телефон бара. Этот адрес совпадал с той самой «Каринкой», где на холодильнике висело кошачье генеалогическое древо.

Но кто тогда такая Мураи Эри?

Схватив листок с факса, я побежал к круглому столу. Сотрудник, объяснявший мне задание, поднял на меня вопросительный взгляд.

— Простите, вот эта новость… Если она обведена красным, значит, ее уже передали в эфир?

Сотрудник взял листок, изучил его и кивнул:

— А, это. Да, утром передавали. Это заведение рядом с Золотой улицей, да?

— Да… наверное, да.

— С тех пор новой информации не поступало. Интересно, что же там такое произошло. Девушка ранит клиента ножом… Должна быть веская причина. Ты что, знаешь это место?

— Ну… да.

— Понятно… Может, хочешь сходить туда, хоть сегодня вечером?

— Да… пожалуй, вы правы.

И хотя после этого разговора я вернулся в комнатку, сосредоточиться на работе уже не смог. Я не был в баре несколько дней. От Юмэ не поступало звонков. Я пытался убедить себя, что Мураи Эри — новая сотрудница, которая устроилась совсем недавно. То, что возраст совпадал с возрастом Юмэ, всего лишь нелепое совпадение. Наверняка. Сейчас Юмэ, должно быть, сидит с владельцем Исао-саном и с озабоченным видом думает: «Ну и дела, какой ужас». Я мог лишь ждать окончания рабочего дня новостного отдела — в пять часов вечера.

Выйдя из такси на проспекте Ясукуни, я увидел, что небо над Синдзюку уже потемнело, а улицы зажглись огнями. Я прошел напрямик через храмовую территорию Ханадзоно, свернул к Золотой улице и спустился по лестнице. Пройдя немного, я остановился. Пейзаж изменился.

Руины, прежде видневшиеся за Золотой улицей, исчезли. Теперь там была пустота, открывающая вид на районы любовных отелей в Кабуки-тё, всего в сотне метров отсюда. Неужели снос идет так быстро? Комната, где мы обнимались с Юмэ-тян. Место, где мы целовались в окружении кошек. Полумрак, где мы договорились создать книгу стихов, — все это исчезло.

Мир зыбучих песков, который я тогда предчувствовал, стал реальностью. Руины исчезли. Ночной вид на Золотую улицу, которым мы любовались сверху, обратился в пыль. И вот я стою перед «Каринкой». Заведение закрыто. На стеклянной двери висит записка, написанная тушью: «Закрыто на неопределенный срок».