Едукарь - Коллектив авторов

Работая во ВНИИ, мне часто приходилось бывать в командировках. Сначала меня эти командировки пугали, но освоившись, стала в свободное от работы время ходить по музеям, по городу, рассматривая старинные дома, иногда бывала и на экскурсиях. Но дважды я навестила своих однокурсников. Это были Саша Серов и Рая Перевертунова.

Когда я была в командировке в Ростове-на-Дону, я навестила Сашу, найдя его через справочное бюро. Он работал экономистом на обувной фабрике. Тогда трудно было достать красивую обувь, и я рассчитывала через Сашу достать таковую. Но то ли у него не было такой возможности, а может быть, их фабрика выпускала не очень красивую или недоброкачественную обувь, но в Ростове мне не удалось приобрести обувь.

Саша жил в частном секторе, снимая комнату у хозяйки. Наверное поэтому он предложил мне пойти в ресторан. Мы там с ним посидели, выпили, закусили, потанцевали. Забыла сказать, что Саша был инвалидом с детства. Говорили, что у него горб, но я этого не замечала — просто он был много ниже ростом всех нас, а так он был хорошим человеком и неплохо учился. Вдруг он стал вспоминать такие случаи из нашей студенческой жизни, о которых я не помнила. Как же избирательна человеческая память. Только тогда я поняла, что раз он помнит такие мелочи, значит, он был в меня влюблен. Я же всех мальчишек с курса считала просто друзьями. Было, правда, два парня, которые мне нравились, но я не показывала виду, боясь, что меня засмеют, а я была гордою.

Потом была командировка в Краснодар. В выходные я решила найти Раю Перевертунову, о которой я только знала, что она работала где-то там в зерносовхозе Кущевский. Возле вокзала в Краснодаре ко мне пристала группа цыганок. Как всегда, они завели «свою песню», мол, какая ты хорошая, а у тебя много недругов, сейчас мы тебе погадаем. Они ведь тонкие психологи. Но я их отшила, сказав, что сама умею гадать, — так отвечать меня научила мама.

Покупаю билет, а меня спрашивают: «Вам совхоз «Кущевский» или станицу?» А я сама не знаю и говорю, что там разберусь. Приехала на станцию Кущевская. Иду к автобусной кассе. Там рассказываю о своей проблеме, что сама не знаю, куда мне дальше ехать, а ищу я свою однокурсницу Раю Перевертунову. Тут кассирша как закричит: «Райку, что ли?» Оказалось, что она ее прекрасно знает, ведь Раиса работает в совхозе экономистом и участвует в художественной самодеятельности, руководя хором. Я купила билет на автобус, мне подсказали, где выйти. Вышла. Иду по длиннющей улице и все у людей спрашиваю, где экономист Раиса живет.

Наконец нашла ее дом. Мне открывают: «А Раи дома нет. Ждите». Конечно, подожду, столько ехала. Перенервничала. Оказалось, что дома хозяйничает ее мама и сразу ко мне обращается со своими проблемами: «Как быть, не знаю. Дочка зовет сюда, чтобы я свой дом продала (где-то в другом районе), а я боюсь. Она ведь не расписанная живет, а у него ребенок, сын есть. Уживемся ли? А то вдруг выгонят и останусь я ни с чем». Я не могла тогда такого представить, чтобы свою мать выгнать на улицу. А сейчас при капитализме это происходит сплошь и рядом.

Пока мы разговаривали, Рая подошла. Я так ее маме ничего не посоветовала. А что я ей могла посоветовать с моим малым житейским опытом? Рая не очень мне обрадовалась, ведь мы не были подругами, а всего лишь однокурсницами. «Вот, если бы ко мне Наташа Дунаева приехала, так другое дело», — сказала она. Я не обиделась, ведь у меня с ней действительно мало было общего... Все равно мы посидели за столом, потом она мне показала совхозный клуб, где в это время шла репетиция концерта, и проводила на электричку. Больше мы с ней не виделись. Оказывается, и с Наташей у нее связи оборвались, о чем я узнала впоследствии на одной из встреч однокурсников. Причину я не знаю.

В Краснодаре в командировках я бывала не раз, ведь там был филиал нашего НИИ. Но с размещением в гостиницу всегда были трудности. Мне дали место в комнате на 10 человек, и там постоянно шла смена «квартирантов» — одни уезжали, новые поселялись. Очень шумно. А мне после работы в управлении надо было обдумывать, какой материал мне потребуется завтра и как лучше его собрать. Приходилось работать не только в управлении, но и в архиве.

И вот как-то в управлении я сталкиваюсь с Василием Александровичем, с которым я работала по окончании курсов стенографии в журнале «Экономика сельского хозяйства». Я обрадовалась знакомому лицу и пожаловалась на свои проблемы. Он мне тут же предлагает поселиться в его номере в другой гостинице, так как номер будет пустовать, пока он будет ездить по совхозам, собирая материал для статьи. Одновременно он дает мне записку на имя известного тогда секретаря крайкома партии Медунова и говорит, чтобы я отдала эту записку помощнику Медунова в крайкоме и что мне обязательно помогут с гостиницей, так как он в свое время помог Медунову с написанием кандидатской диссертации.

Так оно и вышло. Несколько дней я прожила без документов в номере Василия Александровича, а потом официально была переселена в другой номер. Командировка удалась, я собрала и привезла во ВНИЭСХ весь необходимый материал.

Василий Александрович был очень симпатичным мужчиной средних лет. Я знала, что он женат. И вдруг он предлагает мне отблагодарить его за труды поцелуем. Я растерялась, так как еще никогда никого из мужчин, кроме братьев и папы, не целовала, да и меня никто не целовал — я была слишком домашней. Что делать? Поразмыслив, я ему говорю, что могу поцеловать его только как отца. Он отказался, но мы остались с ним хорошими друзьями, и я до сих пор его вспоминаю добрым словом.

Как-то в командировке я очутилась в одном номере со специалистом Министерства сельского хозяйства РСФСР Митиной. Я когда-то, еще до поступления в институт, работала у них в Главке секретарем-стенографисткой, а теперь была научным сотрудником НИИ. Вначале я обрадовалась этой встрече. Но потом оказалось, что она ездила по совхозам с проверкой и собирала с них «оброк» виноградом.

Это был не один килограмм, а несколько десятикилограммовых ящиков. Так она пожалела меня угостить хоть одной гроздью винограда, хотя, может быть, она везла это не себе, а начальству, не знаю.

Как-то стояла в очереди в гостиничное кафе одной из южных республик. Когда подошла моя очередь, буфетчица помимо заказанных мной блюд подала что-то не заказанное мною, может быть это был пирожок или бутерброд, не припомню. Я стала отказываться, а она сказала, что это блюдо уже оплачено. Я испугалась, но взяла это блюдо и скорей убежала в свой номер.

В другой раз я предложила своей соседке по столу разделить какое-то большое блюдо пополам, как это не раз делалось в буфете в Москве со своими сослуживцами. Споров не было: расходы делились пополам. А тут в командировке девушка посчитала, что я ее просто угощаю. Пришлось промолчать и уплатить самой.

Опять же, в какой-то южной командировке оказалась за столиком с двумя мужчинами, которые ели и выпивали. Я же в меню выбирала, что подешевле, экономя командировочные — вдруг что-нибудь придется купить... Так как я была культоргом в своем отделе, на мне была обязанность покупать подарки именинникам к дням рождения сотрудников. Все, кроме именинников, сбрасывались по 50 копеек, набиралась сумма в 6 рублей, на которую и покупался подарок и цветы. А тут юг, цветы дешевле, самолетом утром доставлю их свеженькими имениннице. Когда я поела и собиралась расплачиваться, мои соседи по столу сказали, что они за меня заплатят. Я не возражала, поняв, что это обычай южного гостеприимства. Об одном я только пожалела, что не заказала себе что-нибудь повкуснее и подороже.

Когда я ехала в командировку в Дагестан, меня предупредили, что могут быть трудности с устройством в гостиницу, и потому на всякий случай дали адрес одной семьи. В гостиницу меня устроили, но в конце пребывания в Махачкале я все же решилась сходить по указанному адресу и поблагодарить их за готовность меня принять — их ведь обо мне предупредили. Приняли меня хорошо. В это время у них была Пасха и к столу подавались изысканные блюда, но совсем не такие как у нас на Пасху. Меня только смущало, что жена не садится с нами за стол, а только подает еду. Я несколько раз приглашала ее сесть с нами, но она отказывалась. Оказывается, у них так принято, что едят мужчины и гости, а жена обслуживает. Теперь уже не помню, разрешил ли ей муж в конце концов сесть вместе с нами за стол.