Их сиятельства и Маша - Мясникова Ирина Ивановна

В отличие от мамы Риты, Машина мама никогда не лупцевала дочь тем более плетёной сеткой, но она могла посмотреть таким взглядом, что лучше бы уж лупцевала. В самый разгар Машиных метаний и размышлений о том, как познакомить Антона с родителями и сказать им, что из-за этого человека они обязаны потесниться, из столицы на выходные по случаю майских праздников приехала Рита. Подруги регулярно созванивались, но о своих успехах в деле покорения мира московской моды Рита особо не распространялась, говорила, что учится в специальной школе моделей, подрабатывает переводчицей, снимает с какими-то девчонками квартиру, и всё у неё идёт по плану. Выглядела Рита просто шикарно, похудела и сделалась ещё краше. Ни дать, ни взять та самая «чёрная пантера», только ещё лучше, потому что не такая уж и чёрная. Разумеется, Маша сразу же решила познакомить её с Антоном. Кто, как не лучшая подруга, могла по достоинству оценить Машин выбор, порадоваться за неё, да ещё посоветовать, как лучше преподнести этот выбор родителям?

Всё складывалось удачно, Машины родители отчалили на дачу по поводу длинных выходных. Антон сразу после их отъезда приехал к Маше, вооружённый спортивной сумкой и зубной щёткой. По размеру сумки можно было предположить, что съезжать обратно, он уже не собирается. Типа родители вернутся с дачи, а тут он, мол, я к вам пришёл навеки поселиться. К приходу Риты Маша расстаралась, наготовив вкусной еды по рецептам из интернета. Она очень хотела, чтобы всем было вкусно и весело, волновалась, понравятся ли Антон с Ритой друг другу. Ей очень хотелось, чтоб они подружились. Зря волновалась.

Рита пришла с большой бутылкой мартини и с порога начала кокетничать с Антоном напропалую. Причём, кокетничать не как это обычно принято в школе среди одноклассников, с подколами и рассказами, мол, сам дурак, а как-то по-взрослому, с непонятной наглостью и развратностью в глазах. Маша слегка обомлела, но виду не подала, изо всех сил улыбалась, пока эти двое строили друг другу глазки. Антон чуть из штанов не выпрыгнул перед коварной обольстительницей. С Машей он всегда общался иначе, относился к ней как к чему-то само собой разумеющемуся, не требующему особых ухаживаний и политесов. Когда Рита собралась уходить, он отправился провожать дорогую гостью. И правильно, вдруг кто-то опять решит побить негров? Гражданка – это вам не тюли-мули. Маша некоторое время посидела у неубранного стола в прострации, потом увидела пачку сигарет, забытую Ритой, засунула сигарету в рот и закурила. Странным образом, она не закашлялась, как это бывает с начинающими курильщиками, только почувствовала странное головокружение и лёгкую тошноту. Оба эти ощущения как нельзя лучше подходили к её состоянию, ведь она сразу поняла, что Антон не вернётся. Зато, наверное, благодаря сигаретам совершенно расхотелось плакать по этому поводу. Тем более, что следовало всё-таки разобраться, от чего ей больше хотелось плакать: от предательства Антона или от предательства лучшей и единственной подруги?

Она долго прислушивалась к себе, пытаясь понять, от чего ей больнее: от первого или от второго? Потеря Антона, конечно, расстраивала, но это только с одной стороны. С другой стороны, Маша испытала огромное облегчение, ведь теперь не надо говорить маме с папой о необходимости совместного с ним проживания. Кроме того, ей показалось важным то, что с Антоном по большому счёту её ничего особо и не связывало, ну, разумеется, кроме секса. Да и секс-то этот особого удовольствия ей никогда не доставлял. А вот предательство Риты реально беспокоило. Маша вдруг вспомнила все предназначавшиеся Рите пинки и тычки в спину, которые доставались ей в детстве, и поняла, что никак не заслужила подобного к себе отношения. Она решительно выбросила сигареты подруги в помойное ведро, а спортивную сумку Антона выставила за дверь на лестничную площадку. Не хватало ещё выяснять с ним отношения, когда он заявится за вещами. Вернувшись с лестницы на кухню, немного подумала, полезла в ведро и достала сигареты. Решила, они ей вполне ещё могут пригодиться. Разумеется, всю ночь она не спала и очень удивилась, когда на следующий день Рита как ни в чём не бывало позвонила с вопросом:

– Там у тебя пожрать ничего не осталось?

– Смотря для кого, – ответила Маша, но на отбой не нажала, ей было интересно.

– Ты обиделась, что ли?

– На что? – Маша сделала вид, что не поняла. Действительно, чего обидного-то? Подумаешь, подруга парня у тебя увела, с кем не бывает!

– Ой, да брось ты! Зачем тебе такой кадр, который на посторонних девушек бросается?

– Мне не нужен. А тебе? – поинтересовалась Маша. Вдруг Рита всю жизнь так мечтала встретить столь распрекрасного Антона, что пришлось предпринять невиданные усилия и наплевать на многолетнюю дружбу, чтобы его заполучить.

– Мне тем более. – Рита расхохоталась. – Так, потренировалась. Ну, что? Поесть дашь? Я знаю, у тебя, наверняка, что-то осталось, ты у нас хомячок запасливый! Я сейчас прибегу.

Маша ничего не успела ответить, так как Рита нажала на отбой и через несколько минут уже трезвонила снизу в домофон. Вот почему, спрашивается, она её пустила в парадную, а потом и в квартиру? Почему вытащила из холодильника оставшуюся еду? Наверное, всё-таки тяжело вот так взять и зачеркнуть совместно пережитое? Или у Маши просто не хватило силы воли, решительности или чего-то там ещё, чтобы просто и честно, глядя в глаза, сказать бывшей подруге, а не пошла бы она, куда подальше. Ведь в том, что Рита теперь для неё бывшая подруга, она не сомневалась. Рита при этом вела себя как обычно, уплетала за обе щёки, нахваливала, рассказывала анекдоты, хохотала и никаких угрызений совести, похоже, не испытывала. На следующий день она убыла в Москву, а Маша почувствовала облегчение. Наверняка многие её поймут, особенно те, кто знают, как тяжело делать вид, что всё в порядке, когда всё совсем-совсем не в порядке, даже близко не в порядке. Спортивная сумка Антона с лестничной площадки исчезла. Маше было наплевать: сам он её забрал, или кто-то решил прибрать такую хорошую сумку себе.

После этого происшествия Маша решила, что ей просто необходимо закончить учёбу именно с «красным» дипломом, благо никто уже не будет мешать ей в этом деле и лезть со своим сексом, потом сделать успешную, желательно даже головокружительную карьеру, стать известным уважаемым финансистом и выступать по телевизору с рекомендациями, как всем этим дуракам по другую сторону экрана сохранить и приумножить денежные средства. И пусть Антон кусает себе локти, а Рита обломается! Ведь выступать по телевизору с умными советами гораздо престижней и элегантней, чем вертеть полуголой задницей в каком-нибудь модном журнале.

Однако ни для кого не секрет, если у девушки полным-полно карьерных планов и устремлений, но не складывается личная жизнь, то она рано или поздно придёт к мысли, что скрасить её унылое существование может только приобретение котика. Но купить котика, когда ты живёшь в комнате похожей на пенал в родительской квартире, практически немыслимо. Котик, конечно, не посторонний мужчина, и его появлению в семье, возможно, кто-нибудь из родителей тоже обрадуется, но это совсем не факт. Если бы родители, а точнее мама, хотели бы встретить котика на своём жизненном пути, то они непременно завели бы его ещё тогда, когда Маша была маленькой. Поэтому Маше оставалось только одно: мечтать! Мечтать о котике, мечтать о карьере в телевизоре, мечтать о собственной квартире, ну и о мире во всём мире, конечно. Куда ж без него? Уж, если мечтать о несбыточном, то по полной программе!

Его сиятельство Герцог не мог пожаловаться на своё происхождение, на то он и Герцог. Кого попало Герцогом не назовут. Вернее, назвать-то можно, но вряд ли каждый будет этому названию соответствовать. Другое дело сам Герцог, у него серебряная ложка при рождении, можно сказать, во всех соответствующих местах припрятана. Высшей пробы серебряная ложка, не какая-нибудь там мельхиоровая. Ещё бы! Когда твой отец чемпион Европы Арчибальд Второй-Второй, а мама сказочной красоты Принцесса Анна, то тебе ничего не остаётся как соответствовать своей родословной. Конечно, маму в семье для простоты звали Нюрой, а папу Арчиком, но история их любви переходила, прямо скажем, из уст в уста. Родители Герцога – настоящие благородные, не какая-нибудь деревенщина, и отношения свои выстраивали, как про благородную жизнь в книжках описано и в кино показано.