Все, что останется - Калинин Сергей

Маринка замерла у окна, не сходя с места и терпеливо дожидаясь маму. В девочке была удивительная способность не отвлекаться, не забывать, зачем она пришла и что должна делать. Эта поразительная взрослость и организованность не переставали удивлять, и Настя даже притворно поругивала дочь, что детям свойственно иногда заигрываться, шуметь и баловаться и что тихоням нелегко жить в этом мире.

— Теперь нужно выйти из корпуса и зайти с главного входа. Там, на первом этаже отдел кадров. Увы, но чем помочь, я не представляю. — Даша развела руки. — Буду очень рада, если все получится.

— Что загадывать. Получится — хорошо, нет — не судьба. — Настя взяла Маринку за руку, собираясь уходить. — Спасибо вам.

— Удачи тебе.

Даша провожала их взглядом, снова вернувшись к своим переживаниям. Но уже через несколько минут закружила рабочая суета, заставив вспомнить свои обязанности, и необходимость решать срочные и очень срочные вопросы. Как просто, как понятно было все в поликлинике: она знала свое место, день был расписан по минутам, она чувствовала себя нужной и значимой. Была уверенность в своих знаниях, уже был достаточный авторитет, ее слово имело вес. Здесь все начиналось сначала — она вновь тот же интерн, но только уже не выпускница, и годы не те, чтобы переносить все как должное.

Ближе к концу дня, когда внезапно наступила тишина и все разбежались по закоулкам, к ней зашел Максим, с которым начинали складываться нормальные рабочие отношения. Даша как раз поставила чайник и даже обрадовалась, что есть с кем перекинуться парой слов.

— Что слышно на этажах? — Максим был всегда в курсе всего происходящего, и очень хотелось узнать последние новости.

— В понедельник к нам переведут больных из соседних отделений, где они по нашей специализации. Так что осталось два дня, плюс выходные, которые собираются отменить. Правда, я не пойму на кой черт. Что, мы будем пустые палаты сторожить? Медсестер нет, санитарок две штуки не хватает, а они уже что-то там докладывают. Бардак. Хотя ничего нового.

— А почему не набирают? — Даша подумала, что опять не взяла телефон у Насти, а ведь могла бы позвонить и спросить, что у нее получилось.

— Да кто их там разберет? Что-то на Чаусова наехали. Говорят, что не справляется, что пустил на самотек работу и срывает сроки.

— А что он мог сделать? Ему же их два раза урезали. Он же не волшебник.

— Это всем понятно. Только ведь сама понимаешь, у нас ничего просто так не происходит. Видно, нужно что-то. А он человек тактичный, мягкий. Не умеет он отстоять свое. Жаль. С ним работать хорошо было бы. — Максим вздохнул.

— Что значит «было бы»? Его что, убирают?

— Я тебе ничего не говорил. Официально ничего никто не озвучивает, но есть слушок, что будет у нас новый заведующий. Только ты меня не сдавай. Я тебе по большому секрету. Слышал я краем уха, что хотят нашему Евгению Степановичу оставить место на кафедре и передать ему дела учебы молодого поколения. Типа возраст уже, тяжело совмещать и тому подобное.

— Да, конечно, я никому. — Даша задумалась, понимая, что еще одна ее опора пошатнулась. Ничего хорошего ей эти перестановки не предвещали.

Максим заметил состояние Даши и понимал причину:

— Да ты не особо переживай. Тебе-то что? У нас ведь не хватает врачей — по-любому оставят.

— Если бы не тот факт, что мне еще нужно доучиваться. Теперь кто знает, что ждать?

— Да решится все… — Максим не договорил, когда распахнулась дверь и в ординаторскую вошел Григорий с незнакомым мужчиной.

— Привет! А нам по кофейку выйдет? Знакомьтесь, Иван Владимирович Хоменко. — Он вытолкнул вперед спутника. — Пока секрет, но вам скажу — ваш будущий шеф.

— Здрасьте. — Максим встал и протянул руку, приветствуя вошедших.

Даша рассеянно кивнула. В душу прокралось чувство, что не просто так пришел сюда Григорий. Она незаметно посматривала, как вальяжно откинулся он на диванчике, непринужденно рассказывая Максиму о том, что кандидатура нового заведующего уже согласована, а Чаусов после открытия отделения передаст полномочия. Она могла поклясться, что все его слова предназначались ей, и сейчас он отчаянно демонстрировал не просто хорошие, а очень даже дружеские отношения с новым заведующим. Буквально за три минуты Даша успела узнать, что они знакомы сто лет и в былые времена не раз помогали друг другу, вставая «спиной к спине» в годы удалой молодости. Все эти рассказы вызывали лишь раздражение, но приходилось вынужденно улыбаться старым шуткам на грани откровенной пошлости.

— Так что, Дашуля, жизнь налаживается. Коллектив наш молодой, перспективный. Кстати, — Григорий вдруг необыкновенно обрадовался пришедшей в голову мысли, — Иван, нам же надо будет обмыть твое назначение. Предлагаю устроить маленький корпоративчик.

— Ну, я не против. — Показалось, что Хоменко немножко растерялся от такого предложения, но отказывать другу, тем более с таким папой было сложно.

— Отлично. А нам пора. — Григорий направился к двери, вдруг обернувшись к Даше. — Вот видишь, жизнь быстротечна, все меняется, причем очень даже неожиданно. Есть смысл задуматься о превратностях судьбы.

За неожиданными гостями закрылась дверь.

— Это он о чем? — Максим, молчаливо просидевший все время, отреагировал лишь на последнюю фразу.

— Это то, с чего мы начинали. Мне дали понять, что ничто не вечно под луною и перспективы становятся если не призрачными, то уж точно не радужными.

— В любовники набивается? — Максим заметил, что Даша разволновалась, не зная, как реагировать. — Не понимаю, че испугалась? Не ты первая, не ты последняя. Ситуация грустная не потому, что предлагает, а потому, что он тебе не нравится. Тогда можно было бы хоть как-то оправдать себя, а выходит, что все слишком мрачно. Но ты нос не вешай. Есть вариант еще и его подсадить на крючок. У него жена не подарок, и тесть неслабая шишка. Подумай. На войне все средства хороши.

— Предлагаешь пойти к его жене? — Даша обессиленно села у стола. — И что скажу? Нет. Не вариант.

— Зачем идти? Будет наглеть, ври. Говори, что на тестя выход есть. К жене идти бесполезняк, она может не поверить. Бить нужно по больному и там, где он слаб.

— Я не смогу.

— Прижмет — сможешь. Главное — не бойся. Бояться вообще в таких случаях нельзя. Нельзя даже близко показывать, что страх есть. — Максим говорил возбужденно, причем неожиданные вещи. Даша понимала, что совершенно не ожидала ощутить такую поддержку здесь и сейчас. — Никто тебе не поможет. Пойми правильно, в наши времена спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Поэтому не расстраивайся и помни: нет таких людей, которые ничего не боятся. Я тоже боюсь, только у меня фобии другие. Он тоже боится, просто вида не показывает. У нас только дураки думают, что бессмертны и незаменимы. Вон, — Максим кивнул в сторону кабинета Чаусова, — кто бы сказал, что заслуженного авторитета в три минуты заменят на молодого, но пробивного. Думаешь, за красивые глаза наш новый стал здесь главным? Небось тоже чей-то. Эх, почему нельзя просто работать, чтобы все было справедливо? Чтобы понятно все, чтобы умнейшие были впереди, чтобы все по-честному.

— Интересно, а такие места есть?

— Не знаю. Не, оно-то умных ценят. Но тут, понимаешь, странный получается принцип: или ты на три головы умнее, или по блату.

— Хорошие перспективы. Веселее мне не стало. — Даша поняла, что настроение испортилось окончательно, даже, несмотря на то что Максим изо всех сил пытался ее подбодрить, получилось не очень хорошо, если говорить мягко.

— Знаешь что, не конец света. У тебя есть опыт терапевта, который никто не отнимет. Там у нас всегда люди нужны, так что без работы не останешься. Подумаешь, проблема, не стала кардиологом. Жизнь продолжается.

— На этом и решим. Время покажет.

Даша шла домой, с удивлением отметив, что день становился все короче. Кажется, еще вчера в это время было светло, а сейчас уже зажглись фонари, и она тревожно посмотрела на часы. Нет, занятия в автошколе закончились как обычно, потому от мысли быстро пролетающей жизни стало еще грустнее. Самое обидное, складывалось ощущение, что все валится из рук и нет никаких причин ждать в ближайшем будущем изменения к лучшему. Она пыталась представить себе варианты развития событий, но не находила ничего утешительного и хоть сколько-нибудь обнадеживающего. Где те запасные аэродромы, план «Б» или еще что-то, что помогает преодолевать все трудности? Завтрашний день представлялся исключительно туманным, проблемным и как выбираться из этой полосы она не представляла. Почему она привыкла надеяться на себя? Почему не прийти домой, сесть у телевизора, и пусть муж разбирается в проблемах. Впрочем, он скажет, что их нет, что она придумала что-то невероятно глупое, а теперь он вынужден заниматься ерундой. Если разобраться, то, может, так оно и есть. В конце концов, все здоровы, с голода они не пропадут, старый диван и кухня еще не развалились. А даже если и развалятся — не конец света. Подумаешь, Григорий пристает. Пока отшутиться, а там будет видно. В общем, время покажет. Жалко только, что легче не становится.