Песнь гор - Май Нгуен Фан Кюэ

— Ну вот мы и пришли. Это Серебряная улица. Удачи. — Одна из женщин вложила мне в руки мешочек. — Это от нас всех. Сладкий картофель.

К горлу подкатил ком. Людская доброта не переставала меня удивлять.

— Спасибо, тетушки, — сказала я.

— Спасибо, тетушки! — повторил Санг и замахал ручками.

Женщины помахали ему в ответ и засмеялись.

Я глубоко вздохнула. Передо мной тянулась Серебряная улица, и на ней — сотни домов. Где же искать учителя Тхиня?

Адреса я не знала. Родители учителя были серебряных дел мастерами, значит, при доме должна располагаться ювелирная лавка. Я встала посреди дороги, огляделась и решила идти туда, где больше света.

— Đẹp quá! Как красиво! — Санг указал пальчиком на ярко подсвеченные двери и окна. По дороге нам то и дело встречались магазинчики. В витринах ювелирных лавок мерцали серебряные и золотые украшения. По улице разгуливало несколько прохожих, съежившихся под толстыми зимними куртками.

Я зашла в лавочку, где за прилавком сидел мужчина и работал над золотым браслетом. Он сдвинул очки на нос и смерил меня взглядом.

— Chào chú [40]. — Я приветливо поклонилась. — Я ищу моего детского учителя. Господина Тхиня. Вы с ним не знакомы? Его семья живет где-то здесь, на Серебряной улице.

— Учитель Тхинь? — ювелир наморщил и без того морщинистый лоб. — Это тот, который сперва жил в Ханое, а потом уехал преподавать в Нгеан?

— Да-да, господин! Я его ученица из Нгеана.

— Он был одноклассником моего старшего брата, — ювелир снял очки. — Вот только… господин Тхинь умер много лет назад.

Из моей груди вырвался мучительный стон. Значит, я уже никогда не увижусь с учителем. Перед отъездом он оставил нам с Конгом половину своих книг. «В вас пылает страсть к знаниям, — сказал он нам. — Смотрите не загасите этот огонь».

Я умоляюще взглянула на ювелира.

— Господин, мне бы очень хотелось поговорить с его родней.

— Его родные тут давно уже больше не живут. Жена и дети уехали на Юг. Они переметнулись к французам. — Он внимательно поглядел на Санга. — Вы просто хотели его навестить или есть какое-то дело?

— Господин, а у него, случайно, не осталось родственников в городе?

— Не знаю, — ювелир понизил голос. — Нам не положено общаться с теми, кто перебрался на Юг. Теперь они наши враги. — Он снова надел очки и вернулся к работе.

Эти вести лишили меня остатков надежды, и ноги у меня подкосились. Какая же я дурочка, что не продумала запасной план! В этот миг в голове зазвучал мамин голос: «còn nước còn tát». — «Пока есть вода, мы будем ее черпать».

— Господин… как вы думаете, те, кто теперь живет в его доме, согласятся со мной поговорить? — спросила я.

— Попытка не пытка. Это недалеко, через четыре дома по этой стороне улицы. Там еще магазинчик напротив дерева bàng.

И вот я снова пустилась в путь. Зимний ветер пробирал до самых костей. Я плотнее укутала шарфом шею Санга. Неважно, какие преграды ждут меня впереди — я должна всё преодолеть, чтобы снова увидеть своих детей.

Вскоре я и впрямь увидела магазинчик, занимавший нижний этаж дома учителя Тхиня. Я замерла на улице, любуясь его ярким блеском.

Сквозь витрины я увидела женщину средних лет на деревянной лестнице.

— Здравствуй, сестра! — дружелюбно воскликнула она. — Заходи! Что ищешь? Колечко, браслет, колье?

Я шагнула вперед, стесняясь своих истоптанных сандалий и мозолистых ступней на безупречно чистом полу. Женщина за прилавком улыбнулась. Золотые украшения висели у нее на ушах и позвякивали на запястьях.

— Госпожа… — я глубоко вздохнула. — Я раньше училась у господина Тхиня…

Улыбка сползла с губ женщины. Она обвела меня внимательным взглядом.

— Господин Тхинь умер много лет назад. Зачем ты его ищешь?

— Вы его родственница, госпожа?

— Не твоего ума дело!

— Простите, я ведь это не из праздного любопытства. Просто… просто этот вопрос я могу обсуждать только с родней моего учителя.

— Тогда выкладывай. Я его племянница. — Женщина взяла тряпку и начала тереть стеклянную витрину, точно хотела отогнать грозящие неудачи.

— Господа, господин Тхинь был моим учителем. Он пять лет преподавал мне и моему брату. Он был лучшим другом моего отца. Он жил в доме моей семьи в деревне Виньфук.

— И что? Что тебе нужно? — женщина сдвинула брови. Потом перевела взгляд на Санга, который жался ко мне, наблюдая за большими настенными часами в виде кота, размахивающего хвостом.

— Умоляю, дайте мне работу, госпожа. Нашему семейному делу пришел конец, и дом мы потеряли. Учитель Тхинь непременно захотел бы нам помочь. Он был нам как родной дядя…

— Дядя? Помочь? — женщина расхохоталась. — Вот еще глупости! Сомневаюсь, что вы и впрямь были знакомы!

— Тяу, что-то стряслось? — спросил мужчина, спускаясь по лестнице.

Кустистые брови и блестящие глаза — совсем как у моего учителя.

— Здравствуйте, господин! — я поклонилась ему. — Я училась у господина Тхиня в Нгеане…

— В наше время верить никому не стоит, милый Тоан, — женщина взмахнула тряпкой. — Кругом одни воры.

— Но у нее и впрямь центральный акцент! — подметил мужчина и шагнул ко мне. — Дядя Тхинь рассказывал мне про Нгеан. Как тебя зовут?

— Зьеу Лан. — У меня перехватило дыхание. — Моего брата звали Чан Минь Конг, а родителей — Чан Ван Лыонг и Ле Тхи Маи. Учитель Тхинь преподавал нам с 1930-го по 1935-й. Он тогда жил в нашем доме. Он мог говорить и писать по-китайски и по-французски. Он научил меня иероглифам Nôm. Его полное имя — Динь Ван Тхинь, он родился в год дракона. И превосходно играл на даннхи.

— Точно, это мой дядя, ученый, мужчина расплылся в улыбке.

Я постаралась припомнить, что еще мне рассказывал учитель, и в памяти пронеслось, что их с братом имена вместе означали «процветание».

— Учитель Тхинь рассказывал, что у него есть младший брат Выонг, который продолжил традицию и стал серебряных дел мастером, чтобы старший смог преподавать.

— Да, речь о моем отце! Так ты и впрямь Зьеу Лан! — мужчина хлопнул в ладоши. — Давно ты в Ханое, сестра?

— Сестра то, сестра сё! — проворчала женщина. — Мы что, теперь всем, кого дядя Тхинь знал, помогать будем?

Мужчина пропустил ее слова мимо ушей. Он придвинул мне стул.

— Зьеу Лан, твой папа часто приезжал к нам на телеге, запряженной буйволом. Кажется, его визиты прекратились в 1942-м. Мой дядя очень печалился из-за этого.

— Да, всё верно, в 1942-м… Папа отправился в Ханой и хотел повидаться с учителем Тхинем, но… произошел несчастный случай, и он погиб. С тех пор на нашу долю выпало немало несчастий. Я потеряла маму, брата и мужа. — Мне было неловко плакать, но слезы хлынули сами собой, согрев щеки. — Умоляю, дайте мне работу. Я могу готовить, убирать, стирать, выполнять любые дела по дому.

Мужчина зажмурился на мгновенье и повернулся к женщине.

— Тяу… Ты же так устала от возни с детьми. Помощь нам не помешает.

— Помощь? Да какая из нее помощница, если у нее к юбке младенец цепляется? Найми ее — и забот не оберешься!

— Госпожа, я найду кого-нибудь, кто будет присматривать за моим сыном, — пообещала я. Где я найду такого человека, я и сама не знала, но должно же было найтись какое-то решение. — Я могу делать по дому всё что угодно. И с детьми управляюсь прекрасно.

— Я не доверяю чужакам, — ответила женщина.

Мужчина покачал головой.

— Зьеу Лан, мои извинения, но сперва я должен всё это обсудить с супругой. Возвращайся завтра утром, и я дам тебе ответ.

— Нечего тут обсуждать, — прошипела женщина. — Ты что, про Земельную реформу не слышал? Вдруг это богатая землевладелица, сбежавшая от правосудия? Поможем ей, и угодим в беду!

— Да тихо ты, — рявкнул мужчина. — Злые люди совсем тебе ум отравили.

Я встала, чтобы уйти, хоть и не знала куда. Темнота за дверью выглядела устрашающе, казалось, в ней прячутся негодяи, которые недавно меня ограбили. В надежде, что племянник учителя Тхиня спросит меня, где я буду ночевать, я снова села на стул. Сняла шарф, укутала сыну голову. Если уж придется ночевать на улице, так пускай он не мерзнет.