Песнь гор - Май Нгуен Фан Кюэ

— Стой-ка, Зьеу Лан, а что это у тебя с шеей? Она вся в крови! — воскликнул племянник учителя.

Я коснулась собственной шеи. Ограбление так меня потрясло, что я даже не заметила боли, которая теперь вспыхнула под моими пальцами. Я нащупала вязкую жижу. Кровь! И как много. Шарф скрыл мою рану от торговок и госпожи Тяу, теперь же зрелище наверняка было не из приятных.

— Ужас какой, — поморщившись, сказала женщина. — Ты мне не поверил, Тоан, а теперь и сам видишь, что она принесла в наш дом несчастье.

— Тебе надо показаться знахарю, господину Вану. Я тебя провожу, — вызвался мужчина.

— Нет уж! — возразила его супруга. — Госпожа Чинь скоро придет за сережками, а они еще не готовы!

— Господин, ваша супруга права, я сама найду дорогу к господину Вану, — я поклонилась.

— Надо пройти несколько сотен шагов, — мужчина вздохнул и кивнул направо. — Если попросишь наших соседей, они покажут дорогу к храму Ким Нган. Он там смотритель.

Я направилась к двери. Голова у меня шла кругом. Даже если я найду знахаря, согласится ли он помочь мне бесплатно?

Я шла по Серебряной улице мимо домов и лавочек, полных радостных и довольных горожан. Моя душа плакала, тоскуя о детях. Какую страшную ошибку я совершила, отправившись в Ханой, став птицей без гнезда, деревом без корней.

Отыскав храм, я вошла в его старинные деревянные ворота, пересекла широкий двор и увидела мужчину с белыми длинными волосами. Борода у него тоже была белой и доставала до груди. Он неподвижно сидел на веранде, скрестив ноги. Глаза у него были закрыты, спина — выпрямлена, ладони покоились на коленях.

Санг, сидевший у меня на руках, уставился на старика. Спустя долгое время мужчина наконец сделал несколько глубоких вдохов и открыл глаза. Я подошла к нему и низко поклонилась. Он кивнул в знак приветствия. Своим спокойствием он напоминал мудрецов, которые всегда появлялись в наших сказках и благословляли обездоленных. Интуиция подсказала мне, что, должно быть, это и есть господин Ван.

— Господин, мне сказали, что вы знахарь, но у меня совсем нет денег. — Стоило этим словам сорваться с моих губ — и от стыда захотелось съежиться, стать крошечной, как муравьишка.

— Чем я могу тебе помочь, дитя мое?

Я опустилась на колени и показала ему свою шею.

— Какая глубокая рана, — господин Ван поморщился. Он принес ящичек с лекарствами и обработал порез. — Тебя полоснули ножом? Что случилось?

— На меня сегодня напали грабители, дядя.

— Тебе повезло, что этим всё ограничилось, — старик покачал головой. — Молодая женщина должна уметь себя защитить в наши сложные времена.

Заночевали мы на улице. Было холодно, но я этого не замечала. Господин Ван не взял с меня денег за помощь. Я спросила, не знает ли он кого-нибудь, кто сможет посидеть с моим ребенком, и он отвел меня к своей соседке, госпоже Тху. Та была ремесленницей и делала прекрасных бумажных животных. Она согласилась присматривать за Сангом, а я взамен должна была убирать в ее доме и стирать одежду. Разумеется, об этом договоре никому нельзя было рассказывать.

Вскоре после обеда я вернулась в магазин. Днем он казался еще больше и светлее, чем накануне. Племянник учителя Тхиня стоял за прилавком.

— Здравствуйте, господин! — сказала я.

Он поднял взгляд.

— Прошу, зови меня Тоан, — он покосился на вход и понизил голос. — Моя жена разрешила взять тебя в помощницы, но, прошу, постарайся лишний раз не показываться на виду. Выходи только по необходимости. Если кто спросит, притворись моей кузиной, приехавшей в гости на несколько дней. А если начнутся хоть какие-то неприятности…

— Я сразу уйду.

В тот день под пристальным надзором госпожи Тяу я прибиралась в доме, выстирала целые ведра одежды, приготовила ужин, искупала детей, вернувшихся домой из школы. Я старалась выглядеть довольной, но душу мою переполнял мрак. Как же так вышло, что я нянчусь с чужими детьми, а своих бросила?

Я работала по двенадцать часов в день, без выходных, только в воскресенье меня отпускали пораньше. Может, госпожа Тяу и поддалась на уговоры мужа, взяв меня на работу, но ей, кажется, и самой нравилось держать меня при себе как nô lệ — рабыню, которой можно понукать. Мое жалованье было таким скудным, что едва хватало на оплату спального места в доме у ремесленницы и кое-какую еду для нас с Сангом.

Как же я обустрою нам дом и привезу детей в Ханой?

Я пробовала найти работу получше, но на улицах сидело множество безработных, предлагая свои услуги почти задаром. Я очень старалась угодить своим работодателям в надежде, что мне начнут платить больше, но от госпожи Тяу слышались одни жалобы. Я хотела попросить господина Тоана о помощи, но мне не хватило смелости. Вести о гонении на землевладельцев захлестнули Ханой. Каждой деревне, каждому селу и городу выделили квоту, определявшую, сколько богатеньких землевладельцев нужно осудить, избить и казнить. В бедных деревеньках даже крестьян с крошечными наделами земли убивали, а их собственность отнимали.

Я гадала, известна ли господину Тоану правда обо мне. Он ни разу не задал ни одного вопроса. Думаю, ему страшно было услышать правду. И я его не виню.

Дни шли. Я делала всю работу по дому, пела колыбельные детишкам моих работодателей, смеялась с ними, но душа у меня болела. Ночами сон ко мне не шел. Я лежала в темноте, думала о Мине, Нгок, Дате, Тхуане и Хань и молилась об их благополучии, о том, чтобы они выжили. Боясь, что не смогу отыскать своих детей, я составила на листе бумаги карту мест, где мы с ними расстались. Я выучила ее наизусть и рассказывала о ней Сангу каждый вечер, чтобы и он мог найти братьев и сестер, если со мной что-то случится.

При любой возможности я бродила по городу в поисках Миня. Не раз бросалась за прохожими, которые чем-то напоминали его со спины. Но поиски ввергали меня в уныние. Если Миня в Ханое нет, как же мне его найти?

— Спокойно. Твоя судьба изменится. Потерпи, — сказала я себе, вспоминая слова монахини Хиен. Звезда, которая пророчит мне будущее, слегка сместилась, и вскоре я обрету новый путь.

Когда я вернулась в храм Ким Нган, чтобы поблагодарить господина Вана, я узнала, что он бесплатно обучает приемам самообороны.

Гуава, я должна тебе сказать, что ненавижу насилие. Но жизнь научила меня тому, что нужно копить в себе внутреннюю силу и тренировать тело, чтобы защищать не только себя, но и близких.

Так и повелось, что каждое воскресенье я днем шла с Сангом в храм — по дороге мой малыш как раз учился ходить. А во дворе, окутанном ароматом цветущей плюмерии, я превращалась в прилежную ученицу. Санг тем временем весело играл с детьми других обучаемых на веранде или в тени плюмерий.

Занятия по самообороне стали настоящим подарком небес. Господин Ван, победитель множества соревнований по боевым искусствам, разработал свой стиль самообороны под названием «Пни-Ткни-Рубани». Его суть состояла вот в чем: если мужчина напал на тебя с дурными намерениями, надо отскочить назад, заблокировать его удары руками, замахнуться ногой и с силой пнуть его в пах. И пока он сгибается от боли, схватить его за волосы, ткнуть в лицо коленом, а потом со всей силы рубануть по шее ребром ладони.

Гуава, давай я тебе покажу! Да, верно, только пинать надо сильно. Еще сильнее! Распрями ногу. Бей подушкой стопы. Вот, прекрасно. Не смейся! Теперь еще разок! Отлично! И вот я сгибаюсь от боли. Что делать дальше? Да-да, хватай меня за волосы, дерни вниз мою голову и бей по шее. Так! Да, верно, только сильнее. Позже научу тебя, как это правильно делается, хорошо?

Занятия с господином Ваном помогли нам с одногруппниками укрепить мышцы. Мы постоянно колотили руками друг друга и стволы деревьев. Медитировали, чтобы в нужный момент суметь сконцентрироваться и сохранить присутствие духа. Мы учились думать и действовать быстро.

Господин Ван научил нас и тому, что делать в ситуации, когда обидчик вооружен. Показал, как обезоружить нападающего и повалить на землю. Он заставлял нас отрабатывать приемы так старательно, что под конец мы были все в поту, а мышцы у нас страшно ныли. А когда господин Ван убедился, что я уже поднаторела в бою, велел мужчинам из моей группы напасть на меня с настоящими ножами и муляжами пистолетов.