— Так ты будешь жить с нами? — настаивает девочка.
— Она подумает, — отвечает мать. — А сейчас домой, тебе пора спать.
Подумать и поспать — вот что мне сейчас нужно. И даже необходимо.
— Слушай, а это… — Майя указывает на мою футболку с Мадонной. — Это же я тебе ее подарила?
— Я надеялась, что ты вспомнишь.
— Конечно! Словно это было вчера. Я — мое искусство. Я — мой шедевр… Стоит чаще напоминать себе об этом. Я тоже хочу такую.
— Она тебе даст поносить, когда мы будем жить вместе в Саду Улыбок! — радуется Арианна.
Я глажу ее по голове, чтобы скрыть замешательство.
— Да, — шепчу я. — Отличная идея.
Обнимаю всех троих, а потом и Паоло с Камалой, которые присоединились к нам, все еще взбудораженные праздником.
— Можешь оставить номер своего друга Оронцо? — спрашивает Камала. — Чтобы мы могли договориться.
Она произносит это так, будто я должна понимать, о чем речь, и мне любопытно, но я слишком устала, чтобы задерживаться. Роюсь в сумке в поисках листка из ежедневника сельскохозяйственного кооператива, на котором Оронцо десять дней назад записал свой телефон. Я успела привыкнуть, что он там лежит, но так будет правильно: как говорит Антонио, не стоит привязываться к вещам. Надо путешествовать налегке.
Стоит выйти из машины, и события вечера в моей голове расплываются, теряя четкость. Было ли все это на самом деле, или я все придумала? Нет сил искать ответ, да и желания нет. Хочется, чтобы хоть раз все уладилось само собой.
Я уже плетусь к своей комнате, когда телефон пищит. Новый отзыв о ресторане.
Перед тем как открыть сообщение, я устраиваюсь в постели. Будет проще соскользнуть в мир снов после очередного разочарования. Но меня снова ожидает сюрприз.
Пять звезд. Целых пять! Невероятно. «Удивительное место, домашняя атмосфера — все не так, как кажется!»
Словно это не про мой ресторан.
Я начинаю набирать сообщение Гвидо, но засыпаю, не успев дописать.
56
Телефон жужжит и, похоже, уже довольно давно. Я барахталась в бурном море, меня прибило волнами к огромному плавучему цветку, и я как раз пыталась за него ухватиться, когда меня разбудил глухой стук упавшего телефона. Он лежит на полу и продолжает дергаться, как опрокинутый жук. Я тянусь к нему и вижу на экране имя — Марко.
Поднимаю трубку, замирая в ожидании непоправимого.
— Мама скончалась этой ночью, — шепчет он без предисловий, подтверждая мои худшие опасения.
Флора. Флоры больше нет? Это невозможно, это немыслимо. И именно сегодня ночью? Флора, мне так много еще хотелось тебе рассказать! И тебе еще нужно было многое мне поведать! А твоя кухня, неужели она теперь опустеет? Нет, не может быть.
— Марко, я уже еду, — отвечаю я, вскакивая.
Мы с Амандой несемся через перекрестки на красный, сигналим встречным машинам и долетаем до места за считаные минуты.
На больничной парковке я с трудом нахожу единственное свободное место. Утро понедельника, люди с телефонами в руках снуют туда-сюда через карусельные двери. Они обмениваются новостями. Для многих, как и для меня, они неутешительные.
Флора… Как это могло случиться?
Я поднимаю глаза к окну ее палаты.
В памяти мгновенно оживают тысячи моментов: ведро с водой, которое она опрокинула мне под ноги; орущая из телевизора кулинарная программа; ужин с Оронцо и Антонио, когда мы произнесли тост за наши неудачи; бездонный морозильник; стационарный телефон на кружевной салфетке.
Пытаюсь вспомнить дорогу к палате, но снова и снова сбиваюсь с пути. Натыкаюсь на спешащих людей и не смею задать им вопрос — название отделения застревает на языке. В глубине души я все еще надеюсь, что это ошибка. Представляю Флору на больничной койке, как она открывает глаза и улыбается: «Моя Селена… наконец-то! А ты что думала? Я все еще здесь!» Где найти силы смириться с мыслью, что я больше никогда ее не увижу?
Марко выходит из палаты, как раз когда я собираюсь постучать. За ним идет женщина с густыми рыжими волосами, в свободном платье, не скрывающем округлившийся живот.
— Это Маргарита, моя жена.
Мы обмениваемся рукопожатиями.
— Как видишь, мы ждем ребенка, — говорит Марко. — К счастью, я успел сообщить об этом маме. Раньше просил Маргариту ей не говорить, думал, сам скажу, когда придет время, но так и не собрался. Она была так тронута, она уже не надеялась. Ей было так больно, сил почти не осталось, но мысль о внуке словно вдохнула в нее жизнь. Я ведь говорил, что не хочу детей из-за нее, но это неправда, по крайней мере не вся. Я просто злился. А теперь… теперь даже не знаю, что сказать, Селена, кроме спасибо: если бы ты не приехала…
— Тогда наверняка нашелся бы кто-то другой. Флора была очень целеустремленной.
Я рада, что она покинула этот мир с хорошей новостью. С лучшей из всех возможных.
— Единственное, что ее тревожило, — что она не сможет радовать внука своей стряпней. — Марко рыдает.
Жена обнимает его.
— Я буду по ней страшно скучать, — вздыхаю я. — Я только что заново обрела ее…
— А что уж говорить обо мне… Возможно, я обрел ее впервые в жизни… — Марко проводит рукой по лицу. — Я решил снова начать играть на скрипке в память о ней.
Он опускает руку мне на плечо:
— Мама сказала, что последние дни жила только благодаря тебе.
— Я не…
Марко крепко сжимает мою руку.
— Да, тебе.
Я еду медленно, прижимаясь к обочине. Машины проносятся мимо, сигналят, кто-то выглядывает из окна и спрашивает, все ли у меня в порядке. Я мотаю головой. Чтобы объяснить, потребовалось бы несколько часов. И потом, кто станет тратить время и выслушивать незнакомую женщину?
Звонит телефон. Это Гвидо.
— Извини, вчера мне был необходим перерыв, — начинает он. — Я к вечеру уже не помнил, как меня зовут.
— Еще бы, ты же в последние дни работаешь за двоих.
Я торможу у заправки.
— Селена, я хотел тебе рассказать кое-что, чтобы ты не сильно удивилась, когда приедешь. Ты, наверное, уже догадалась, что я внес некоторые… изменения. Не пугайся, если не увидишь прежнюю вывеску.
— Вывеску?! А что с ней случилось?
— Я просто отправил ее в спячку.
— Гвидо…
— Четыре шурупа, вернуть ее на место проще простого. Но это не все. Селена, сегодня понедельник — ты где? Хочешь, выпьем кофе и заглянем в ресторан, чтоб я мог тебе все рассказать до того, как завтра откроемся?
— Все в каком смысле? — Но у меня нет сил спрашивать. — Просто сегодня ночью я потеряла близкого человека, — объясняю я. — И я здесь… все еще здесь, за тысячу километров. Я не могу выполнять свою работу, я бесполезна, прости… Мне правда очень жаль.
— Селена, о чем ты? Да ты знаешь, что только благодаря тебе тут все заработало? У нас теперь есть надежда.
— Надежда… Да ладно?
— Не знаю, заметила ли ты последние поступления. А неделя началась с целой волны бронирований.
— Как это возможно? И потом, ты сам видишь! Только сейчас, — я чувствую, как во мне нарастает гнев, — как только я уехала, все заработало. Это доказывает, что проблема во мне!
— Как раз наоборот. Это раньше ты отсутствовала. А теперь ты здесь по-настоящему, даже если физически ты там.
— Гвидо, у меня сейчас голова лопнет. Ты о чем вообще?
— Селена, ну мы же наконец-то делаем все, как ты хотела.
— Я ничего не понимаю… Все, сдаюсь.
— Я убрал вывеску, но не только. Еще я сдвинул столы в один и накрыл клетчатой скатертью. Нашел хороших поставщиков с местными продуктами и, скажем так, подправил меню. Я доработал новые рецепты, которые ты скинула в общую папку.
— Что?..
— Твои рецепты. Я даром времени не тратил! Бомбетты, цветная капуста, панцанелла, пизарей с фасолью…Теперь и для меня это место стало домом. Бабушка, царствие ей небесное, точно одобрила бы мои старания. Правда, она готовила бомбетты в духовке, но это уже детали.
