Мои Друзья (ЛП) - Бакман Фредрик

Луиза опускается на колени и быстро роется в рюкзаке в поисках паспорта, паника разливается по телу, когда она не может его найти.

— Он был здесь, прямо здесь… — тревожно шепчет она на полу.

Она слышит, как мужчина сердито говорит у неё над головой. Она даже не может разобрать слова, но слышала такие голоса тысячи раз — полные обещаний насилия. Она знает, что он видит вину в её бегающих глазах и дрожащих пальцах. Где этот чёртов паспорт? Её глупый мозг должен знать, но вместо этого начинает думать о Рыбе, о том, как та всегда говорила Луизе, что паспорт — это доказательство, что ты существуешь, что ты — кто-то. Но рюкзак теперь пуст, лицо Луизы горит, и Рыба ошибалась, кричит её мозг. Луиза всегда была никем. Она всегда всё портит. Поэтому она действует инстинктивно — уже поздно спасать себя, но, может, она сможет отвлечь полицейского и дать Теду время убежать? Это глупо, инстинкты часто такие, общество не построено для подростковых мозгов, переполненных реакцией «бей или беги». Она закрывает рюкзак, сжимает кулаки и готовится бежать.

— Вы едете на север? Вы там живёте? — слышит она вдруг вопрос полицейского, и это сбивает её с толку, потому что он звучит так, будто находится в середине разговора.

— Да, — спокойно отвечает Тед.

— Вы с девушкой путешествуете вместе? — спрашивает полицейский.

— Да. Она моя дочь.

Это лучшая ложь, которую Тед когда-либо говорил.

— Что случилось с вашим лицом? — хочет знать полицейский.

— Я упал с лестницы, — отвечает Тед.

Луиза засмеялась бы, если бы не была так напугана. Но только когда она поднимает взгляд, она понимает, что полицейский вообще на неё не смотрит — только на Теда. Луиза даже не слышит остальных вопросов из-за громкости собственного дыхания, но в конце концов полицейский возвращает Теду паспорт с коротким кивком и уходит. Просто так. Луиза смотрит на Теда так, будто он только что совершил чёрную магию. Он выглядит испуганным, но при этом оскорблённым.

— Что произошло? Что он сказал? — шепчет она в шоке.

— Он сказал, что полиция остановила пьяного водителя и его друга двумя станциями раньше. Чтобы избежать ареста, пьяный водитель якобы сказал, что едет в больницу, потому что их с другом избили железными трубами… банда.

— Банда? — повторяет Луиза.

— Да. Потому что, видимо, те мужчины даже полиции не хотели признаваться, что их избила девушка, — вздыхает Тед.

— Тогда почему полиция остановила нас?

— Они остановили не нас. Они остановили меня. Мужчины сказали, что банда убежала на поезде в этом направлении. Поэтому полиция разговаривает со всеми, кто выглядит… подозрительно.

Лицо Луизы озаряется, будто это самый приятный комплимент, который она когда-либо получала, — что она не выглядит подозрительно.

— Значит, полицейский подумал, что ты можешь быть членом банды, но как только услышал твою занудную манеру говорить, понял, что нет? — улыбается она.

— Это не смешно, Луиза, нас могли арестовать, — настаивает он.

— Может, ты вступил в банду, пока сидел в тюрьме? — смеётся она.

— Прекрати, — бормочет он.

— Может, это была библиотечная банда? Может, вы побеждали другие банды силой знаний?

Тед наклоняется и поднимает с пола её паспорт. Тот просто выпал из сумки.

— Тебе нужно его держать при себе, — говорит он тоном раздражённого отца, чтобы сменить тему.

— Знаю, — говорит она, всё ещё улыбаясь.

— Я серьёзно! Тебе нужно относиться к вещам серьёзно! — резко говорит он.

Она замолкает, пристыженная.

— Прости. Знаю. Мне нужно держать паспорт при себе. Это единственное доказательство, что я существую, — слышит она собственный дрожащий голос.

Он останавливается и смотрит на неё теперь более мягко, качает головой.

— Ты так думаешь?

— Рыба всегда так говорила.

Он снова качает головой, уже решительнее.

— Ты сама — достаточное доказательство, Луиза. Каждый раз, когда ты что-то рисуешь или пишешь, ты — достаточное доказательство. А теперь пойдём, я хочу тебе кое-что показать.

На противоположной платформе стоит ещё один поезд, и когда он ведёт её на борт, она выглядит так, будто впервые в жизни попробовала шоколад.

— Кровати? В поезде? — шепчет она в изумлении.

— Это спальный поезд, — кивает Тед.

Но это ещё не самое лучшее. Он показывает ей их купе с кроватями для каждого, маленькими шторками, которые можно задёрнуть, и чем-то абсолютно фантастическим: замком на двери.

Как только голова Луизы касается подушки, она засыпает — она не спала так крепко с тех пор, как спала рядом с Рыбой. Тед тоже засыпает, несмотря на то что Луиза храпит. Когда они просыпаются снова, уже темно, поезд едет, они проспали весь день.

— Ты не спишь? — спрашивает Луиза в полумраке, когда слышит, как меняется его дыхание.

— Да, — отвечает он, думая, что о Луизе никогда не нужно спрашивать, спит ли она, потому что если она не задаёт вопросы, значит, спит.

— Можно спросить?

— Могу я тебя остановить?

— Ты уже давно не ходил в туалет, — говорит она.

— Это не вопрос, — бормочет Тед.

— Ты пописал в море, да?

— Нет, — врёт он.

Она смеётся так сильно, что койка скрипит.

— Можно спросить ещё кое-что?

— Лучше не надо, — говорит он, но, конечно, это ничего не меняет.

— Что случилось с ножом Йоара?

Теду хорошо, что свет не включён. Мир за окном стоит на месте, поезд грохочет сквозь ночь, будто все пассажиры убегают, его губы гоняются друг за другом, пытаясь остановить дрожь. Потом он отвечает:

— Нож был в его рюкзаке. Йоар придумал план. Он собирался подождать, пока мамы не будет дома, потому что знал, что она попытается его остановить, если…

— Подожди! Подожди! — вдруг умоляет Луиза и передумывает, бормоча: — Мне не надо было спрашивать. Надо было просто дать тебе закончить историю купанием на пирсе и выпуском птицы. Это был идеальный конец. Когда вы все ещё были счастливы.

— Да, — слышит она ответ Теда.

Она думает целую минуту, прежде чем решает:

— Ладно… но прежде чем ты расскажешь конец, скажи сначала вот что: откуда вы взяли деньги на краски, кисти и всё остальное для картины?

Поезд проезжает освещённую платформу, и в конусах света она видит, как блестят зубы Теда — он улыбается.

— Ну уж точно не продавали краденые велосипеды.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТЬ

Конечно, это была идея Али, объясняет Тед в спальном поезде, что они должны красть велосипеды и продавать их. Йоар уже был в этом деле довольно опытным — он продал свой первый краденый велосипед на школьном дворе, когда ему было всего одиннадцать. К сожалению, полиция появилась и совершенно не сочла это подходящей бизнес-идеей, потому что полиция, если спросить Йоара, очень плохо поощряла молодое предпринимательство. Единственная причина, по которой он тогда отделался, — это то, что он был таким маленьким, что они не поверили, будто он способен на такое преступление, и это так разозлило его, что он едва не сознался просто из принципа. Художник, конечно, остановил его, и после этого он разрешал Йоару иногда красть велосипед, но никогда больше не позволял их продавать. Слишком опасно.

Но тем летом, перед тем как им исполнилось пятнадцать, Али решила, что стоит попробовать ещё раз.

— Что они нам сделают? Посадят в тюрьму? Нам же вроде… ещё дети! — стонала она.

Это было на следующий день после того, как они выпустили птицу.

— Думаю, для молодых есть специальные тюрьмы, — сказал Тед.

— Ха! Как они вообще удержат Йоара? Он же пролезет между прутьями! — ухмыльнулась Али.

В обычных обстоятельствах после этого они бы подрались, эти двое, но Йоар был так весь в синяках и опухший, что Али не хотела делать хуже. Поэтому она просто показала ему язык, он показал ей средний палец, и она рассмеялась. Потом художник застенчиво сказал:

— Нет. Пожалуйста. Если вы будете красть велосипеды, чтобы купить краски, то это… как-то отразится в картине. Я не хочу, чтобы вы становились ворами ради меня.