Мои Друзья (ЛП) - Бакман Фредрик

На этом дискуссия закончилась. Остаток дня они смотрели фильмы про супергероев в комнате Теда, на улице шёл дождь, и больше идей не было. Тед и художник время от времени поглядывали на рюкзак Али, но она только беззвучно говорила губами: «Подождите». Им пришлось ждать несколько часов, пока Йоар не пошёл в туалет, прежде чем они смогли достать то, что прятали. Когда он спустился по лестнице в подвал, Али во весь голос запела «С днём рождения», и когда он закрыл уши, она пригрозила спеть ещё раз. Он попытался сделать вид, что ему это неприятно, даже немного раздражает, но правда была в том, что он никогда не верил, что они вспомнят о его дне рождения. Поэтому он не стал говорить им, что на самом деле день рождения завтра.

Тед протянул ему бутылочку одеколона. Она принадлежала его отцу, но стояла в шкафу нераспечатанной. Тед тщательно стёр пыль и завязал маленькую ленточку, а художник написал открытку.

— Надеюсь, тебе понравится запах, — сказал Тед.

— Да, потому что ты сейчас пахнешь как куча мусора, — сказала Али, но так, что если бы ты услышал эти слова на языке, которого не знаешь, то поклялся бы, что она сказала «я тебя люблю».

Йоар держал бутылочку так, будто это была птица. Художник полез в рюкзак и достал маленький букет цветов, который украл из сада у какой-то старушки.

— Они не краденые, — сказал он. — Они усыновлённые.

Али и Тед рассмеялись. Йоар понюхал цветы и проворчал: «Вы все — мусор».

Он сердито вытер глаза тыльной стороной ладони. Одеколоном он пока не мог пользоваться — на теле было слишком много порезов, и он бы щипал, — но той ночью он будет спать, обнимая бутылочку.

На следующее утро друзья будут ждать его на перекрёстке, пока солнце не поднимется высоко, но он не придёт.

Это был ослепительно красивый день, безоблачный и безветренный, все краски неба и земли казались ярче, чем накануне. Если только это не было просто тем, как друзья потом запомнят этот день. Иногда мы вспоминаем последние мгновения перед большой катастрофой красивее, чем они были на самом деле.

Али забеспокоилась и пошла к дому Йоара. Она увидела, как его родители уходят на работу: старик, пошатываясь, садится в машину коллеги, чтобы ехать в порт, мама спешит в другую сторону в полном макияже. Она выглядела такой счастливой, подумала Али, будто у неё действительно пружинит шаг. Это был последний раз, когда кто-то из друзей видел маму Йоара такой. Когда Али позвонила в дверь их квартиры, никто не открыл. Йоар исчез.

Поэтому Али вернулась на перекрёсток, легла на траву рядом с Тедом и художником, и они сделали единственное, что могли: стали ждать. Они лежали на траве, пока не кончились и печенье, и шутки, но он так и не появился. Прошла половина утра. Чтобы убить время, Али в конце концов спросила в своей идеально беззаботной манере, почему у мальчиков два яичка. Видимо, она думала об этом уже давно, но ни художник, ни Тед не смогли дать особенно хорошего ответа. Вместо этого Тед сказал, что однажды в детстве старший брат обманул его, сказав, что у мужчин на самом деле должно быть три. За этим последовали несколько тревожных месяцев, прежде чем Тед узнал правду.

— Но почему тогда у вас два? — повторила Али.

— Типично умно для мужчин — иметь запасные части, — улыбнулся Тед.

— Типично для мужчин — нуждаться в запасных частях, — заметила Али.

— ДАВАЙТЕ! — вдруг крикнул голос у них за спиной.

Они резко обернулись на траве и увидели Йоара. Он шёл не от дома, а со стороны города. Синяки блестели на солнце, но он выглядел таким гордым, что их почти не замечали. Казалось, он стал на фут выше, чем вчера.

— Давайте! — повторил он и пошёл впереди них.

— Куда? — удивились остальные, но он не ответил, поэтому они просто поспешили за ним.

Али болтала всю дорогу о вещах, которые никто потом не вспомнит, но которые тогда были очень смешными. Тед будет помнить, что всё пахло солнцем и что он не знал, есть ли для этого специальное слово.

— Что… что мы здесь делаем? — в конце концов тревожно спросил художник.

Только тогда Тед и Али подняли глаза и поняли, куда их привёл Йоар. Они стояли перед маленьким магазином в городе, где продавались художественные принадлежности. Йоар так и не объяснил им свой план, ему даже в голову не пришло, что это может быть проблемой, поэтому, конечно, это сразу стало довольно большой проблемой. Если бы кто-то спросил Али, она, наверное, сказала бы, что это типично для мальчика — верить, что все могут читать его мысли просто потому, что их у него так мало, но в защиту Йоара она, наверное, всё равно не стала бы слушать, даже если бы он объяснил заранее.

Он завёл художника в магазин, а Тед и Али, немного растерянные, остались снаружи сторожить — хотя Йоар их об этом не просил, но они поняли, что это может понадобиться. Как только художник понял, что именно Йоар собирается сделать внутри, он запаниковал и попытался отговорить его, потому что отказывался позволить Йоару становиться вором ради него, но у Йоара уже кончилось терпение на дискуссии.

— Просто покажи, что тебе нужно! Лето почти кончилось, чёрт возьми! Эту картину нужно нарисовать! — нетерпеливо потребовал он.

Поэтому художник нервно оглядел магазин и показал. Его лицо становилось всё краснее и краснее, пока Йоар набирал всё больше и больше вещей, а когда они подошли к продавцу за прилавком, всё тело художника так дрожало, что если бы он держал молоко, оно бы уже превратилось в масло. Али и Тед стояли снаружи, всё больше нервничая, отлично зная по опыту, что в любой момент может появиться охранник или полицейский. Поэтому, когда Йоар и художник наконец вышли из двери с охапками красок, кистей и холстов, друзья быстро выхватили всё у них из рук и побежали.

Поскольку они были гениями, они, конечно, побежали в разные стороны, но, к сожалению, гении выбрали противоположные направления и столкнулись. Али вскочила на ноги, так напуганная, что не смотрела, куда бежит, и врезалась прямиком в фонарный столб. Тед, всё ещё кружившийся от столкновения с Али, поднялся и успел пробежать пол-улицы, прежде чем понял, что за ним никто не гонится. Тогда он резко остановился, тело удивилось и он снова упал.

Йоар спокойно стоял у магазина и кричал: «Что, чёрт возьми, вы, идиоты, делаете?»

Это был хороший день. Рано-рано утром Йоара разбудила мама — одна рука мягко лежала на его плече, другая прижимала палец к губам.

— Тссс, — прошептала она и кивнула, чтобы он шёл за ней.

Они тихонько выбрались из квартиры, пока старик храпел с похмелья на диване. Йоар и мама спустились в подвал и подошли к маленькой кладовке. В самом дальнем углу, куда старик никогда не заглядывал, мама спрятала подарок Йоару на день рождения. У неё не было ничего ценного, кроме коньков, которые ей когда-то подарила её собственная мама. Поэтому она продала их, чтобы купить велосипед.

У Йоара в жизни было много велосипедов, но тем утром у него впервые появился свой собственный. На рассвете он катался, катался, катался вокруг всего квартала. Он никогда не чувствовал себя таким свободным, таким большим, таким полным возможностей. Именно поэтому он всё утро не появился на перекрёстке, чтобы встретиться с друзьями. Он катался так быстро, что ветер трепал волосы, отпускал руль и ехал с раскинутыми руками навстречу горизонту, доехал до самого города, прежде чем остановиться. Там он сел на скамейку и ждал, пока откроется спортивный магазин, потом взвалил велосипед на плечо и занёс его внутрь, потому что если оставить велосипед на улице в этом городе, его может украсть любой прохожий. Йоар долго спорил с продавцом, прежде чем они договорились, потом побежал всю дорогу домой к перекрёстку, задыхаясь крича друзьям: «ДАВАЙТЕ!»

Немного позже он стоял у магазина художественных принадлежностей и недоверчиво качал головой. Только когда Тед и Али поднялись с земли и поняли, что за ними никто не гонится, они увидели, что художник стоит рядом с Йоаром и держит в руке что-то: чек из магазина.