Свои люди - Сохрина Анна

Мой муж, постояв разок в очереди за водой, перегрелся на солнце, почесал в затылке и уехал в ближайший посёлок, где квартировалась бригада геологов-бурильщи ков. Будучи человеком «со стороны», вовсе не номенклатурного цеха, а значит, привыкшим полагаться исключительно на себя, он быстро сообразил, что нечего ждать милостей от природы. А вот организовать подачу воды на дачу — его личная задача. Словом, потолковав с геологами часок-другой, он поехал в город и пригнал оттуда три машины с мазутом, дефицитным по тем временам топливом, из-за нехватки которого, к слову, второй месяц и простаивала бригада. Те на радостях за полдня пробурили на нашем участке глубочайшую скважину, «гдовский горизонт», установили предусмотрительно купленный моим мужем у заводских работяг за ящик водки насос, и у нас образовалась своя персональная водокачка с чистейшей артезианской водой.

Естественно, новая водокачка не могла не привлечь внимание соседей.

Соседи справа были милейшие люди — Галя и Валя, молодая пара бесшабашных разгильдяев, любящих побренчать на гитаре и рассказать свежий анекдот. Дача досталась молодожёнам от папаши, работающего в обкоме. Скважине они очень обрадовались, так как были на редкость ленивы и «их достало» ходить за километр за каждым ведром. Галя-Валя принесли мне бутылку грузинского вина, и мы прелестно провели вечер, жаря шашлыки на костре и распевая песни Окуджавы и Визбора. Конечно, воды для них мне было не жалко.

Но объявились другие соседи и дачники с соседней улицы, а потом стали подходить ещё и ещё…

У моего забора теперь с раннего утра переминалась громко гомонящая очередь…

Я неспешно просыпалась, шлёпала по мокрой утренней росе к будке с рубильником и поворачивала ручку… Из крана начинала течь вода. И так целый день до глубокой ночи.

Очень скоро мне всё это стало надоедать.

За водой стояли разные люди — бывшие секретари обкома, разнообразные деятели, отвечавшие прежде за экономику, культуру, снабжение и идеологию нашего города. Как-то в полдень в конце очереди я разглядела мою бывшую высокопоставленную начальницу, обкомовскую руководительницу по идеологии. В мою журналистскую бытность ей подчинялись все газеты и редакции города. Дама эта была премерзейшая, её не любили и боялись все талантливые перья питерской журналистики, рассказывали, что немало крови она попила достойным одарённым людям. Я видела её пару раз у нас в редакции на общем собрании и довольно хорошо запомнила самодовольное грубое лицо партийной гусыни.

Я, как всегда, включила рубильник, подождала, пока подойдёт её очередь…

— Воды больше не будет! — громко объявила я и отключила ток.

— Почему это? — заволновалась дама. — Как это так!?

— А вот так! «Приват» — знаете такое слово? Личная собственность — хочу включу, хочу выключу.

— «Если в кране нет воды — воду выпили жи…» — пародийно запел на веранде мой муж, подмигивая мне.

— Что значит выключу? — зашипела дама. — Да вы, собственно, кто?

— Я — хозяйка скважины, — спокойно сказала я и пошла к мужу.

Бывшая начальница идеологии огромного культурного города стояла побагровевшая и злая под летним солнцем с пустыми вёдрами. Вообще-то она пожинала плоды своей предыдущей деятельности.

— Кончилась ваша власть, — сказала я и, повернувшись к ней спиной, уютно расположилась пить чай с вареньем и плюшками. То была моя маленькая месть, личная сатисфакция за долгие годы обид и унижений способного сотрудника одной из редакций.

Потом, уезжая, мы дачу вместе со скважиной вынуждены были продать, купил её приятель моего мужа. Чело веком он оказался оборотистым, сделав необходимые анализы и заключения в химических лабораториях, организовал на участке маленькое производство по разливу артезианской воды в бутылки. Вода оказалась чистейшая с целебным эффектом.

По иронии судьбы — наша скважина снабжает минеральной водой разные организации, в том числе и петербургскую коммунистическую партию. Правда, уже не правящую.

Вот такой круговорот воды в природе…

Что движет солнце и светила…

Честно говоря, вначале Оля ей не поверила.

Вернее, отнеслась со здоровым скептицизмом нормального городского человека.

Ну какие там высшие силы? Откуда? Чушь собачья… Да и объявление в русской газете было на редкость банальным: «Отведу беду, налажу жизнь и здоровье, верну любимого, гармонизирую отношения в семье». Ну и прочая беллетристика, из цикла рассказов старой бабки в деревне, что у младенцев грыжу заговаривают.

— А ты зря так… Сходи. Она одной моей знакомой кисту вылечила и не надо было тяжелейшую операцию делать, другая забеременела после пяти лет бесплодного брака, а у третьей поклонники пошли валом, хотя до этого сидела одна-одинёшенька…

— А четвёртому назвала номер в лотерее, чтобы миллион выиграть, — съехидничала Оля.

Вот уж не ожидала она от трезвой, ироничной и склонной к критическому мышлению Нины подобных сентенций.

— Нет, я понимаю, тебе это кажется дурью. Но, согласись, всегда были люди, умеющие читать прошлое и будущее, обладающие сверхъестественным даром лечить болезни. Этого же ты не будешь отрицать? — Нинка всплеснула руками. — Всегда существовало что-то, что учёные никак не могли объяснить. И эти люди не всегда были, мягко говоря, очень образованы — вспомни бабу Вангу, Распутина, Вольфа Мессинга, наконец…

— Ну, скажем, Мессинг был довольно образованным человеком…

— Да какая разница, в конце концов! Я же говорю, это совсем другое, высшие силы… Она твоих ангелов-хранителей вызывает, — Нинка даже раскраснелась от волнения.

— Ангелов-хранителей, говоришь? Да… «На свете много есть такого, друг Гораций, чего не снилось нашим мудрецам…» — процитировала Ольга.

— Сходи, ничего не потеряешь, а вдруг поможет? А то на тебя в последнее время смотреть страшно, — Нина искренне переживала за подругу. — Ей богу, как будто сглазили. Столько всего свалилось…

Свалилось и в самом деле многовато. Дела мужа наглухо встали, недопоставки, неплатежи разорившихся партнеров, а с ними и растущие долги поставили под угрозу всё материальное положение семьи. А ведь раньше они совсем неплохо жили — квартиру купили, две машины, отдыхать ездили на престижные тёплые острова. Сегодня же, если так дальше пойдёт, денег еле на коммунальные платежи и продукты хватает, за обучение сына платить уже нечем. А ведь он почти на финишной прямой, два семестра и диплом остались.

Да и её работа была под угрозой. Попробуй быть бодрой, подтянутой, внушающей доверие и оптимизм людям, когда в голове ад кромешный, а внутри горечь и уныние.

Когда заболела дочка, Ольга просто забыла обо всём, всё остальное перестало существовать и иметь хоть какое-то значение.

— Лучше разгружать денежный дом, чем иметь проблемы со здоровьем, — говорила знакомая дама-астролог. — Если уж суждено что-то заплатить по судьбе, то пусть это будут только деньги…

А удар получили по самому уязвимому и дорогому, по самому оберегаемому — непонятная, тяжёлая, невесть откуда взявшаяся и плохо диагностируемая болезнь дочери.

Врачи вновь и вновь удовлетворяли своё любопытство, делая всё новые и дорогостоящие обследования, и многое могли сказать о течении болезни и практически ничего — о её излечении.

Смотреть, как мучается её ребёнок, её родная, нежно любимая и выстраданная кровиночка, просто не было сил. Казалось бы — всё отдала, лишь бы кончился этот кошмар, это тоскливое ожидание нового обострения. В душе жил страх и безысходность.

И, не надеясь ни на что, она пошла.

Её встретила полноватая блондинка средних лет, мягкая, с ровным тёплым голосом, стильной стрижкой и большими зелёными глазами. Весь её облик излучал доброжелательность и внимание.

— Лара, — представилась она.

Женщина провела Ольгу в скромно обставленную комнату.

— Вы мне ничего не рассказывайте, я сама посмотрю… — Лара взяла в руки изогнутый металлический стержень на деревянной ручке.