Песнь гор - Май Нгуен Фан Кюэ

— Я ее свекровь! — Бабуля решительно толкнула дверь и ворвалась в операционную. Я поспешила за ней.

В нос ударил едкий запах лекарств. Тетушка Хоа лежала на кушетке, закрыв лицо руками. Дядя Санг стоял рядом, спиной к нам.

Заслышав шаги, он обернулся. Я думала, он отчитает бабулю, но его лицо исказила скорбь.

— О, мама! — воскликнул он со слезами.

— Как малыш, всё в порядке? — бабуля бросилась к кровати.

Я тоже подошла и невольно зажала рот рукой. Кто это рядышком с тетей Хоа, неужели младенец? Его голова была втрое больше тельца. Лоб выпирал. Ножек и ручек не было и в помине.

— Нет, нет, нет! — бабуля схватила малыша и прижала к себе. Тот не пикнул и даже не шевельнулся. Жизнь уже покинула его.

Дядя Санг крепко обнял бабулю, закопался лицом ей в волосы. Его сдавленные рыдания точно ножом пронзили мне сердце.

Я опустилась на колени рядышком с тетей Хоа. На ее лице читался ужас. Я взяла ее за руку и хотела обнять, но она только молча отвернулась.

Позже, в кабинете, пожилой доктор, сидя за столом, заваленным документами, выразил дяде Сангу и бабуле соболезнования.

— Товарищ, а где вы воевали? — спросил он дядю.

— По большей части в Куангчи. А почему вы спрашиваете, доктор?

— Куангчи. Всё ясно. А с агентом «оранж» вам сталкиваться приходилось?

Дядя Санг встал и отошел к стенке. Плечи у него затряслись. Бабуля бросилась к нему. Когда дядя повернулся к доктору, лицо у него было белее мела.

— Агент «оранж» множество раз попадал мне на лицо. Пропитывал одежду. Это ведь средство для уничтожения лесов, так?

Доктор поднялся со стула.

— Мы пока точно не знаем, как он влияет на здоровье. Но у многих ветеранов, которые сталкивались с этим препаратом, дети рождаются мертвыми или инвалидами.

Дядя Санг ударил кулаками в стену. Бабуля взяла его за руки и опустила их вниз.

Нет, с нами такого никак не могло произойти! А как же дядя Дат и тетя Нюнг? Что будет с их детьми?

Через несколько дней мы сидели за обеденным столом. Дядя Санг за это время помрачнел и осунулся. Перед ним лежал мешок с одеждой.

— Поверить не могу, что она попросила тебя съехать! — возмутился дядя Дат.

— У нас давно всё не слава богу. А теперь, глядя на меня, она всякий раз видит дьявола, пропитанного агентом «оранж»…

Дерево bàng царапнуло ветвями по нашей крыше. Отпустят ли нас когда-нибудь из своих цепких лап призраки прошлого?

— Места, где я воевал, обильно поливали, — сказал дядя Дат. По голосу было слышно — он едва сдерживает рыдания.

Тетушка Нюнг взяла его руки в свои и прижала к губам. В глазах у нее блестели слезы.

— Мы воспитаем нашего малыша, и неважно, каким он родится.

— Не волнуйся, Дат, — сказала моя мама. — Люди по-разному реагируют на эту отраву. У многих ветеранов родились совершенно обычные, здоровые детишки, — она перевела взгляд на тетушку Нюнг. — В нашу больницу скоро завезут аппарат для УЗИ. С его помощью можно будет заранее узнать, есть ли проблемы, еще до рождения малыша.

Тетушка Нюнг взяла лицо Дата в ладони.

— Слышал, что говорит сестра Нгок? Всё будет хорошо. Что бы ни случилось, мы справимся вместе, слышишь?

По щекам дяди Дата побежали слезы.

Бабуля высморкалась.

— Санг, я так рада, что ты вернулся домой.

— Я потревожу вас всего на одну ночь, мама. Завтра найду, куда перебраться.

— Но это ведь и твой дом, Санг! И с тобой тут гораздо теплее. Не надо никуда уходить!

Дядя обвел взглядом комнату. Он был căng như dây đàn — напряжен, словно натянутые гитарные струны.

— Вся эта роскошь… Нет, не могу, — он понизил голос. — Пожалуйста, никому не говорите, что я у вас переночевал. Я уйду завтра, еще до рассвета.

Моя мама покачала головой. Я видела, что она сильно переживает из-за смерти малыша, но после ссоры она с дядей Сангом больше не разговаривала. Как же она была права: дядя и впрямь променял нас, свою семью, на какую-то политическую идеологию.

— Что ж, ладно, — бабуля вздохнула. — Можно тебя попросить об одной вещи, Санг? у тебя ведь есть связи на Юге. Нельзя ли с их помощью найти твоего брата Миня?

— У нас нет информации о том, что он и впрямь подался на Юг.

— Будь он на Севере, он бы уже вернулся к нам в деревню. Прошу, разузнай. Ради меня.

— Искать его — всё равно что иголку в стоге сена. Обещать не могу, но попробую что-нибудь сделать.

Дяде Сангу я больше не доверяла. Если дядя Минь и впрямь найдется на Юге, карьерная лестница, по которой так хочет подняться дядя Санг, обрушится.

Я сидела за уроками, когда к моему столу подошли мама с дядей Датом. Мама провела рукой по моим волосам.

— Хыонг, я тут хотела кое о чем тебя попросить.

— Да, мама.

— Война закончилась больше года назад. Я уже давно расспрашиваю людей, но никаких вестей о твоем папе нет. Он бы уже вернулся, будь он… жив.

Я вскочила.

— Он жив! Я это точно знаю!

— Хыонг, послушай. Твой папа так нас любил, что просто не мог не вернуться. Он приполз бы домой, даже если бы стал калекой. Или написал бы, уж это-то точно!

— Он скоро вернется. Птичка каждый день мне напоминает об этом.

— Я бы тоже хотела в это верить, милая. Но надо призвать домой его душу — иначе это несправедливо по отношению к твоему отцу. Пока мы не зажжем благовония и не помолимся о ней, душа не отыщет к нам путь.

— Мама, благовония ведь зажигают только для умерших!

Мама схватила меня за плечо.

— Надо обустроить алтарь твоего отца, Хыонг. И попросить его душу вернуться домой.

Я оттолкнула ее.

— Мой отец жив.

Хыонг, — вмешался дядя Дат, — мне нужно тебе кое-что сказать. — Он покосился на маму и снова взглянул на меня. — Когда я только вернулся, я тебе рассказывал, что встретил твоего папу в джунглях, что мы с ним попрощались, а через две недели начались бомбежки. Но на самом деле… твой папа ушел незадолго… примерно за полчаса… до появления самолетов. Не знаю, как далеко он успел уйти, но…

Я закрыла лицо руками и закричала.

— Хыонг, мне очень жаль. Я хотел отправиться на его поиски, но слабость была такая, что я мог только ползти. Бомбежка шла не один день. Поднабравшись сил, я оставил пещеру и начал искать, но все джунгли перепахало взрывами. Среди обгоревших деревьев я так никого и не нашел.

— То есть всё это время ты мне лгал, дядя? Почему?

— Да потому что человек живет надеждой, Хыонг. Я старался верить, что твой папа выжил, но пришло время…

— О чем еще ты мне соврал? — я сорвалась на крик. — Приятно смотреть на мои страдания, да?

— Прости, что не смог сказать тебе раньше, — слезы побежали по дядиному лицу. Он направился ко мне.

Я увернулась и пулей выскочила из дома.

Улицы слились в одно размытое пятно. Ветер свистел в ушах, точно падающие бомбы. Каждый мой шаг, словно взрыв, сотрясал всё тело. Я видела папу в джунглях, объятого пламенем, слышала, как он зовет меня, пока огонь гложет и уродует его тело. Из моей груди вырвался вой. Прохожие что-то кричали и отшатывались от меня. Автомобили сигналили и проносились мимо.

Когда я бессильно опустилась на тротуар, меня душили слезы.

Мама нагнала меня. Она опустилась на колени и заключила меня в объятия.

— Дочурка моя, прости, — тяжело дыша, проговорила она. — Мы не будем делать алтарь, если не хочешь. Прости… прости меня…

Она гладила меня по спине, пока поток моих слез не иссяк, потом бережно отстранила от себя и погладила по щеке.

— Только посмотрите, да ты уже выше меня! Умнее и гораздо красивее. Папа тобой гордится.

— Я скучаю по нему, мама.

— Он с нами, вот здесь. И никогда нас не оставляет, — она положила ладонь мне на сердце.

А чуть позже, вечером, Там решил прокатить меня на своем велике.

— Куда поедем?

— Куда угодно, — сказала я и уткнулась носом ему в спину.