детишек ранить.
Ведь в детях ангелы живут,
по ним вы – сапогами…
Нет. Ангелы вам не споют.
Нет. Бог не с вами…
Не с краю хата
И не надейтесь! Никогда
Не будет ваша хата с краю.
Когда в страну идет беда,
Не отсидеться за сараем.
Брызнет и ваша кровь из ран.
Опомнитесь, а будет поздно,
И чужаки из разных стран
Здесь разорят и ваши гнёзда.
Когда порушат всё кругом,
Тогда уж точно не взыщите.
Вас не минует «беда в дом»,
Зачем орать и: «Помогите!»
Вам не умаслить упырей,
А схоронясь где-то в глуши,
Закрыв глаза – «Ушёл злодей!» –
Так могут только малыши.
Но как же много недалёких!
Готовы раздарить всё скопом,
Чтобы спасти свои же попы,
Они винят страну в пороках.
Шикуют в замках, теремах,
И треплют глуповато нервы:
Но с краю дом возьмёт война.
По опыту ваш терем первый.
Ошибочный и вредный взгляд,
Что вам удастся отвертеться.
Не спрячетесь ни в погребах,
И под кустом не отсидеться.
А кто не встал на битву с злом,
Найдём и призовём к ответу.
Сейчас в то верится с трудом,
Всё ж, подождите, будет это!
Война – конечно же, есть зло.
Но хата с краю – путь неверный.
Не раз увидеть нам пришлось,
Кто будет в очереди первым.
Войне всегда нужны солдаты.
Пылят, пылят дорогой берцы…
На смерть идут не за зарплаты.
Контракты их по зову сердца.
Танцплощадка
Плывёт мелодия,
Ночью морозною,
Где пары модные
И крыша звёздная.
Дорожка лунная,
Позёмка змеями,
А ноты грустные
В душе навеяны.
Как же люблю тебя,
Но завтра снова бой.
В танце кружу, любя,
И расстаюсь с тобой.
Усталость по ногам,
Так поспать хочется,
Здесь доиграют нам,
Что и как сложится.
Шепчут твои уста:
«Вернусь, любимая».
Словам твоим слетать
С губ ночью синею.
На танцах гул затих,
И все уж разошлись,
Вот мне куда идти,
Когда взвода ушли?
И ты ушёл в свой мир,
Как сигаретный дым.
Не будешь старым ты,
Не станешь ты седым,
Нам песню не допеть,
Не сочинить свой стих,
Уж очень часто смерть
Гостит у молодых.
Как мне теперь одной
Тут без твоих жить рук.
Звучит всегда со мной
Только печальный звук.
Грущу, чтоб не слыхал,
Никто – ни жалоб, слёз,
Ушёл ты!.. Навсегда!..
С улыбкой, но всерьёз!
Голгофы и кресты
Ему не миновать, ведь точно знал!
Понёс свой крест, пошёл на смерть,
Ведь в этот путь его Отец послал
Затем, чтоб ради нас всех умереть!
Он шёл и по пути всем делал благо.
Вставал и падал, крест свой поднимал,
Пускай устал, но на Голгофу ему надо,
Свой путь Он шаг за шагом прошагал.
Пески неспешно стерли пару тысяч лет,
А с тех времён, когда за нас просил,
Быть может, изменилось что-то? Нет!
Свои Отцы, Сыны, Голгофы и кресты.
Пусть перекинуты по времени мосты.
Свой мы, как прежде, выбираем путь,
За правду и страну уходят на кресты,
И ныне много тех, которым не минуть.
Здесь далеко не все – мессия и пророк.
Как Он, за веру вознеслись душою вверх,
И сделав сами шаг за вечный тот порог,
Они становится святыми нам для всех!
Душа боролась, уставала…
Бродила смерть вокруг санбата,
Своё ждала здесь не спеша.
А там, в палате у солдата,
За всё… цеплялась душа.
Молитвой матери цеплялась,
Надеждой дочек и жены,
Слезой своею умывалась,
Чтоб вместе им домой с войны.
Она и с сердцем говорила,
И печени дала зарок,
Чтоб не губила и простила
Пристрастия к вину порок.
Ещё к сестричке, к санитару,
К врачу – уставшие глаза и
Руки, плача, целовала:
«Пойми, ему никак нельзя!»
Душа бороться уставала…
На ангелов бросала взгляд,
Чтобы те крылья раскрывали.
«Закрой его, – просила, – брат!»
Молить Всевышнего собралась.
А утром заблестел рассвет.
Она в окошко увидала,
Как прочь шёл тёмный силуэт.
Чёт-нечет
Седьмой день, битому учёт…
Обстрелы стихли. Мужичок,
Рюкзак закинув на плече,
Сидел да думал ни о чём.
Был, кажется, не огорчён.
БэПеЛеА прошёл бочком,
А день ничем не омрачён,
И лёгкий ветер за плечом.
Соседов Бобик, бодрячком,
Управился легко с хрящом.
Собачке тут любимый дом,
Толстеет с запахов кругом.
Кто угрожал нам тут бичом,
Пусть их добьёт… параличом.
И тем, кто был тут палачом,
Мы пирогов не напечём!
Здесь зря не стоит языком
Трепать, что беды нипочём,
То горячо – то всё пучком,
Как угадать тут: чёт-нечёт?
За наших – сжатый кулачок.
А солнце светит всем свечой.
Так пахнет воздух куличом!
Пасха. Вот надо что ещё?
Подсев, его спросил дьячок:
«Ты в пострадавшие включён?»
Мужик задумчивым сычом
Молчал. Всё думал. Ни о чём…
Выгрызает война души
Выгрызает война души,
высасывает с нас мысли,
и с сердцем дело не лучше,
настроения тоже скисли.
Пейзажную лирику в угол,
стихов о любви поменьше,
не вращается ось в круге,
застыл, заржавел стержень.
И дубело, черствело тело,
даже раны не ноют вечно,
вот им-то какое есть дело
к нашим ритмам сердечным?
Стимулирует всех Победа,
а ещё чувство злой мести,
отмщеньем за наши беды
клянёмся долгом и честью.
Но души, сердца, и мысли
от побоищ оттают вскоре,
когда пахать плуг замыслит,
по когда-то минному полю!
Новые надежды
Крест наложил у выхода из храма.
Шагнул в сырую, сумрачную мглу.
Прав-неправ, оспаривать не стану,
А только нищим я у врат не подаю.
Сидел старик, какой-то лучезарный,
Так непохож на попрошаек и бродяг,
Напомнил деда моего мне – странно!
Его вот пожалел и… денежку подал.
«Благодарю, – он мне, – за состраданье.
К чему грустим, печаль не к алтарю,
Ведь в Новый год и новые желанья,
Спаси Христос и вас, и всю семью.
И Новый год проблемами достанет.
Одних задач, помех – что не прилечь.
Ведь не одна война приносит раны,
В боях за пропитанием нужен меч.
