Запах вешних вод - Тимирева Татьяна

в сельпо директором, и продавцом в одном лице. У нее целый магазин в распоряжении!

Повзрослев, я туда приезжала с подружками, денег занять или подарочек выпросить.

Она не отказывала. Однажды она привезла и маме подарок, дядю Федю, моего отчима.

Который в городе никогда не жил, и это означало, он порядочный и неиспорченный.

Мать ходила за ним по пятам, охраняя от всех.

После ужина с коньяком на кухне, они шли в большую комнату, называемой – залом! Это в пятиэтажном, панельном доме, тот зал!

Отчима сажали перед телевизором в кресло качалку, а мама рядом на стульчике. И начиналось кино, в прямом, и переносном смысле: мать, размахивая руками, повторяла за героями с телевизора, переводя это все для отчима. Или на свой, одной ей понятный смысл фильма, или новостей.

А мое пианино тоже стояло в зале, рядом с ними, и я скучала по нем!

Но как буду им мешать? Все живут ради глупого отчима, для него!

Почему я, маленькая, должна понимать про взрослых, что они тупые?

Ладно бы еще, если б жили ради папы! Тогда был смысл во всем, в разговорах,

в пространстве вокруг, в телевизоре даже. А теперь словно время убивается.

Наконец то, с кресла раздаётся громкий храп, и мама сгоняет отчима пинком в спальню.

Заметив, что я где – то рядом, мать начинала старую песню:

– Ху(матом) лежишь тут в кресле! – пинала его, потом оборачивалась ко мне

– Ой, страшная девка то выросла, на кого похожа то, ой!

Она знала, я страдаю от хамства.

– Мам, не надо матом ругаться.

– Никто и не ругается, ты что?

И еще сильней ругала отчима, которому хоть бы что. Видимо в местности,

где он рос – это признак нормальной боевой бабы, и мать старалась от души.

– Ишь ты, сучка! – говорил он, не понятно кому, и заложив палец в рот, свистел в квартире.

Конечно бы, мой папа, не смог так общаться, и я не могу.

Вся сжимаюсь от страха, от слов, даже предназначенных не мне.

Однажды я собиралась на улицу, чтобы не слушать эту ругань. Но мать останавливает меня.

– На вот! – и кинула на стол 2 рубля. Она все понимает? Или чтоб я ушла?

По тем временам это деньги, и я уходила.

Но в восемь вечера подругу звали домой.

А я как пойду домой, если там посмотрят в мой лоб: "Два рубля – то взяла? Так изволь"

Не вслух, нет. Мне так казалось, если дают деньги, то надо не появляться дольше.

«Но почему я должна это понимать, я же маленькая».

Глава 15

Иногда случались странные дни, будто нападали ветры торнады.

Сижу вечером у подъезда, жду, когда совсем стемнеет, и мне можно домой.

Захожу, а дома никого, ночь, 3 часа ночи. А они просто уезжали, а мне не говорили,

и я два дня одна. Если б подготовили, тогда другое дело. Ничего не понимаю, где все?

Хожу из одной комнаты в другую, хочу спать, завтра в школу! Ложусь, но в пустой квартире пробирает страх. Опять встаю, включаю везде свет; коридоре, кухне,

даже в туалете, и пытаюсь лечь.

Утром в школу прихожу, а подружка отворачивается, и не общается со мной.

Просто ничего не понимаю! Проходят дни, и она не выдерживает

– Тань, ты не обиделась? Это все девочки, они сказали

– А давай с ней дружить не будем.

– Но почему?

– Потому что… ты такая хорошенькая стала, и симпатичная.

– Это правда?

– Да, посмотри на себя в зеркало.

Иду домой, смотрю, и правда, я симпатичная стала, там в зеркале.

Именно поэтому, я никому не нужна? Тогда еще ладно, я буду терпеть.

А на улице другие девочки, они бы меня не оставили одну, потому что тоже красивые!

Но они не нравились маме, а я старалась дружить с теми, кто нравился маме.

Мы опять с подругой дружили, конечно же, и мама приехала. Торнады, они уходят, пусть они никому не сделают одиноко, холодно и страшно. Всем тепла.

Глава 16

Наш городской дворец культуры далеко от дома, поэтому я стала пропадать там.

Но в тринадцать лет, не очень удобно играть лисичек на Новый Год.

Кому – то и бабу Ягу за счастье играть, обычно это те, кто мечтали быть артистами, которые смотрели с телевизоров, и были кумирами.

В киосках фото артистов продавались быстрей, чем газета Советская правда! Народ шел с работы усталый, но заглядывал в киоск – не появилась ли фотка артиста?

Я тоже влюблялась в артистов, но пришла в драм кружок не поэтому. Там, в далеком детстве, мы ставили спектакль «Золушка», и я была золушкой то той, лет в пять! Так что завидуйте молча, Господа.

– Но, если в будущем стать актрисой, то кому надо столько золушек? – сообразила я,

училась то хорошо, и голова работала.

Поэтому просто ходила туда, что – бы не появляться дома.

Но интерес к кружку пропадал, за стенами слышна музыка – начинались танцы во Дворце!

А они были платные, поэтому мы продолжали ходить, якобы в театр, и нас вахтерша знала.

Но подруга бежала домой после восьми, и я снова одна. Да и разочарованна я в ней.

К счастью оказалось, таких малолетних, кого дома не ждут – полно, мы почуяли друг друга, и постепенно сбились в кучу.

Вырядившись в брюки клеш, выпрошенные у бабушки, самые модные, мы гуляли по городу!

Ох уж эти брюки клеш! В них была одета вся молодежь, подражая модным зарубежным группам. И откуда только знали? Ведь инфо про заграницу тогда не было – ветром что ли приносило?

Но вот одна компашка, в городском парке, произвела шок! Это были модные, худые ребята!

А зависть к худым в 13 лет, это что – то! Ведь мы еще щекастые, с детскими мордашками,

и понятное дело, стеснялись того.

А те, худые, как они держались просто! И одеты необычно! Мальчики с длинными волосами до плеч, у девочек голубой и даже зеленый цвет волос, в городе вообще такое редкость!

А вместо брюк клешей, на них джинсы в заплатках! А как они говорят!

Половину слов на английском!

– Это не английский, а понты! – сказал Женька, парень с нашей компании

– Да какая разница!

Ведь тот, кто ходит в рваных джинсах и заплатках – не может быть предателем! Ему не важны глаженые брюки в стрелочку, как у отчима, а важно что то, о чем поет гитара, которая висела у них за спиной!

Парня с нашей компании, Женечку, мой предмет восхищения не устроил. Но он остался, и показалось, из – за меня. Он смотрел странно, краснел.

Женя красивый, и что с того? Я уже подавляла всякие чувства влюбленности, и, стоило появиться рядом симпатичному парню, пряталась, стараясь затоптать что – то в себе.

Не утихала боль того случая, с первой любовью, когда отчим ударил моего парня, и остался страх влюбиться, полюбить.

А может быть, те чувства, что предназначены влюбляться, трансформируются что ли?

И я все равно влюблялась, только не в парня, что по мне вздыхал, а в тех хиппи в рваных джинсах.

Причем сразу, и в парней, и в ихних девочек!

С каким восторгом я смотрела, как один из них брал гитару, и слегка подыгрывая, запевал

– Кто тебя выдумал, звездная страна? Снится мне издавна, снится, мне она!

И я будто взлетала над землей!

– Нравится? Это простая песня, а надо слушать хипповые, идите сюда!

Они подвинулись на лавочке, достали сигареты и протянули нам, будто братья родные!

И мы задымили все вместе, изображая модных курильщиков. А потом откуда то, доставали огромный магнитофон, и врубали рок н ролл!

Вот и солнце взошло над моей тринадцатилетней головой! Вот они, настоящие, необычные!

А рядом стоял Женя, и будто тоже под солнцем, смотрел на меня!

А когда шли по домам, я смотрела на Женину коротенькую стрижку, подозрительно домашнюю,

и на него, совсем не похожего на хиппи.

Наверно его тоже загоняют домой, проверяют уроки, и он такой же,

как все прилизанные мальчики, одетые как отчим.