Глава 8
Вспоминая свою главную потерю, уход бабушки с отцом, мне не показалось, что это конец.
Просто бабушка и папа переехали на ту звезду, что когда – то показывал отец, высоко – высоко, и оттуда даже смотрят иногда.
Но ветра погнали ту звезду куда – то выше и все кончилось.
Им меня уже не видно, и теперь я могу делать, что хочу.
Может стать плохой девочкой?
Даже при пьющем папе, стыдно быть плохой.
А при трезвом отчиме и маме – как – то неудобно быть хорошей, будто им не надо.
– Хорошенькой стать захотела, ишь ты!
Как страшно, право, страшно этих слов.
Зато есть компенсация – свобода! Опять она со мной!
Только я знакома с нею с детства, что там, в той свободе?
Можно бегать хоть по лужам, в середину речки заплывать, да хоть куда!
Но чего – то главного то – нет.
Чтоб никто не видел, я смотрю на небо, папа про какого – то медведя говорил,
что на небе живет. С тех пор, кстати, боялась быть на улице одна, когда стемнеет.
Вдруг он заревет, а я одна на той свободе гуляю.
А днем заходила далеко, до кинотеатра, их в городе несколько.
Как – то пошла в кино, и сидела одна в темном зале, так таинственно!
Потом еще приходила. Стала чаще бывать у подруги, и быстро к ней прилипла!
Срочно потащила ее по своим стопам, например, в музыкальную школу,
не спрашивая даже, надо ли ей?
Вообще не обсуждается, куда мне с ней ходить, ведь она – это я, а я – это она.
Вот как привыкла к ней и будто полюбила. Она не хотела в музыкальную,
но пришлось пойти.
И мы читали книжки, а кто ж в те времена не читал?
Интернета не было, а телик молодежь не смотрела и у каждого
книга под подушкой.
Глава 9
Учительница русского – литературы всегда останавливалась, когда меня видела
– Как у тебя дела, стихи то пишешь? Пиши, ты молодец!
И словно полили водичкой цветочек, приятно, про Дворец культуры рассказала
– Ты сходи туда, там тоже есть кружки!
Довольно далеко от дома я нашла этот Дворец, и выбрала конечно драм кружок,
при народном театре, в который привела свою подругу!
А на улице зима, раньше снег не очень чистили, и в этом своя прелесть.
Он искрился под ногами, и скрипел, переливаясь всеми красками.
По этому снегу я ходила в народный театр, училась в школе.
И случилось это! Светленький мальчик с серыми глазами,
слишком часто смотрит на меня на переменке.
Я тоже на него смотрю, а когда наши взгляды встретятся,
мы разворачиваемся и быстрей бежать. Подальше друг от друга.
Вдруг мне передали записку. Открываю, а там все раскрашено
цветными карандашами и цветочки нарисованы.
Даже мысли не было раздумывать, о чем записка, итак все ясно!
Он тоже мне нравился – какой – то особенный, классом старше и звали его Витя.
Я полетела после школы домой, будто внутри воздушный шарик!
Хотелось всем дарить хоть просто радость!
Деревьям и людям кричать: нате кусочек моей радости – и!
У меня на всех – всех хватит!
Пришло спасение домашним страданьям – я влюбилась!
Эта любовь – лишь записочки, но сколько ее много внутри!
– А насчет, что б с ним поговорить? Не – е, совсем что ль? – крутила себе
пальцем у виска перед зеркалом.
Наступил Новый Год, во Дворце новогодняя елка, нам с подругой дали роли лисичек!
А роли надо учить, и мы решили заниматься у меня.
– Пойдем ко мне разучивать, дома никого.
– Пойдем
Пришла "страшная" мысль, пригласить и Витю ко мне домой!
Ну конечно же похвалиться, ведь роли в кружке не так уж и всем раздавали, повезло!
А я еще на пианино ему сыграю, ура!
К Вите я испытывала что – то чистое, и было так достаточно этой чистоты,
что вряд чувства переросли во что – то большее, как знать.
Сидим втроем за столиком и разложили распечатанные роли на больших листах.
Вдруг открылась входная дверь, по запаху машинного масла
чую, пришел отчим с работы.
– Это мой папа пришел! – почему – то соврала я.
Я знала, что отчим уйдет на кухню и будет молчать и обедать.
Так было всегда. Поэтому «надо завершить круг почета хорошей девочки,
показав интеллигентного отца!"
А отчим всегда молчит, значит умный и культурный! Пусть Витя думает,
что у меня полная семья, ведь я о ней мечтала, ночами то…
Щеки мои пылали от вранья!
– Это мой папа с работы пришел! – еще раз повторила я,
не моргнув даже «взглядом из драм кружка»!
И вот, словно открылся занавес в театре, и появился отчим, руки грязные, засалены штаны –
он работал автослесарем на базе. Затем раздался незнакомый звук, или голос,
это даже был не голос, а гром или война.
Отчим, он же "мой папа», жутким акцентом деревенского, глухого мужика кричал
– Эй, малай, а малай! Эй, сучок, слышь? А ну уе(матом), отседова на х(матом)!
– он подошел к Вите, и с размаху ударил его в нос.
И вот пошатнулась земля, я подняла глаза на Витеньку,
из его носика текла капелька крови! Всю жизнь я буду помнить эту капельку.
Даже я увидела, как этого не видел большой дядя! Это совсем детский носик,
и он еще маленький мальчик, любимый мой мальчик, прощай…
А Витя встал и направился к двери, дядя за ним…
– А – а – а! Мама! Помогите -е! – закричала я как полоумная и кинулась на отчима
– Не трогай его! Бей лучше меня -а! Бей меня -а! А-а-а! – я побежала в кладовку,
где всегда пряталась, и орала, что есть сил
– Бей лучше меня – а!
Отчим забежал в кладовку и ударил меня два раза по голове,
и несколько раз по плечу, потом пошел на кухню, ему пора обедать.
У него все хорошо.
А мой кораблик, построенный детским трудом, драм кружок, музыкальная школа, зачем тогда это все? Все расплывалось от слез.
На руинах моей жизни – позор и стыд, да что кто знает про стыд,
когда ты школьница.
Я выбежала из квартиры, через остановку телефонный автомат,
тогда стояли на улицах будки с телефонами. Мама работала во вторую смену,
я набрала ее номер
– Мама, мамочка! Дядя Федя избил Витю и меня, он ударил его кулаком,
быстрее приезжай!
– Какого Витю?
– Мальчика из нашей школы, он пришел ко мне домой.
– Так тебе и надо, хватит хныкать, вечером приду!
Опять этот холодный мамин голос, а я брела домой почти раздета.
На улице зима, не мерзну почему – то.
Никогда не посмотрю даже в Витину сторону, теперь он думает, что это мой отец.
Если сказать ему правду, выходит, я врушка? И теперь только скрываться
от него на переменках, и как я вообще пойду в школу?
Я не спала всю ночь, мой Витя никогда не узнает меня, не поймет.
Пусть даже тот, с кем я живу в одной квартире, вовсе не отец!
Но я живу там, с ними, как же можно полюбить меня такую?
А мне и не надо, чтоб такую, а надо, что б меня.
Глава 10
Несколько дней я болталась, как оторванный шланг,
и не собиралась даже в школу, представляла свой мостик с речкой
и тот момент, когда хотела броситься с него.
Но потом вспомнила, что некому меня остановить, и передумала.
А почему подруга ведет себя, словно все в порядке вещей, улыбается даже?
Ведь на ее глазах я получила тот болезненный пинок, будто собачка,
у которой мир сошелся клином на человеке, а ей пинка.
А когда отчим ударил Витю, она подбежала к нам и сказала
– Пойдемте ко мне, Тань, моя мама не будет ругаться!
"Пойдемте ко мне, Тань" – это после такого позора, я должна
продолжить репетицию? Она меня тоже не понимает, сделала я открытие.
