Все, что останется - Калинин Сергей

— Прятаться? Разве так можно жить?

— Нельзя. — Олег вздохнул. — Но ты очень добрая. Понимаешь, некоторые пользуются этим.

— Я уже не маленькая и все понимаю. Приятно, что переживаешь за меня. Знаешь, а за меня никогда не заступались. Нет, — Светлана оговорилась, — родители заступались. Мама очень жалела, и папа. Но вот, чтобы парень или ухажер какой-нибудь… — Она рассеянно замолчала.

— Я попросить хочу… — Олег достал свой планшет, который до последнего держал на зарядке и сейчас очень надеялся, что на один кадр его хватит. — Сфотографируй меня.

— Какой ракурс мы выбираем?

Вечер окутал горизонт нежно-розовым закатом. Ветер стих, и замерло все вокруг, наслаждаясь тишиной и теплом первых дней осени.

— Можно я здесь встану. — Олег подошел к одиноко стоящей березе, раскинувшей свои ветви густой шевелюрой с удивительно зелеными листьями.

— Что делать? — Светлана неловко взяла в руки аппарат.

— Вот, — Олег включил камеру, — здесь нажмешь, и все. Сработала вспышка, и мелькнула мысль, что нужно попробовать еще раз без нее.

— Минутку. — Олег старался все делать быстро. — Давай еще кадр. — Он попытался улыбнуться, представляя ту птичку, которая должна была вылетать. По крайней мере, именно эти слова говорили ему в детстве, привлекая внимание. Стало даже любопытно, а есть сейчас где-нибудь те фото?

— Ой, все погасло. — Света виновато смотрела на темный экран. — Но, кажется, я успела.

— Ничего. Как вышло, так и ладно.

— Ты детдомовский?

— Нет. А почему спросила?

— Хочу понять, почему ты один. Ведь не бывает так, чтобы не осталось никого вообще. — В ее голосе сквозило не только чисто женское любопытство, но и что-то очень похожее на желание принять участие в судьбе внезапно появившегося друга, как считала она сама.

— Ты права, — говорить об этом Олег не хотел. — Знаешь, что нужно сделать, чтобы всегда быть желанным и никогда не испытывать чувства, что ты уже надоел?

— Интересно. Даже не думала. — Можно было добавить, что, прожив столько лет в одиночестве, этот вопрос показался даже смешным.

— Нести с собой только хорошее и исчезать, когда своим присутствием приносишь проблемы.

— То есть ты решил, что приносишь только проблемы?

— Да. — Хотелось еще что-то добавить, но все слова показались лишними.

— А спрашивать у тех, за кого ты подумал, не пробовал?

— Заставлять врать? Или думаешь, что кто-то скажет правду? Зачем ставить людей в заведомо неловкое положение? Сложно представить радость от того, что я вдруг ворвусь в чью-то жизнь, отхватив кусок пространства и заставляя мириться с моим присутствием. Тебе не знакомо чувство, когда ты постепенно становишься лишним, а ничего изменить уже не можешь? Эта эйфория долгожданной встречи растает слишком быстро. Дальше начинается жизнь, и быть в ней лишним нет никакого желания.

— Я вот думаю, что Карнеги переписал бы свои книги, если бы послушал твою точку зрения. Вот уж действительно уникальный способ не заводить врагов — никого не пускать в друзья.

— Я мужчина. Я однажды создал семью и должен был оберегать их, поддерживать, стать тем, кто всегда будет рядом в трудную минуту. А получилось, что я ничего не сделал, оставив без мужского плеча и участия. Жизнь в тюрьме сложна, жестока, и ничего в ней нет романтичного. Но ведь и эта жизнь порой ничуть не легче. Меня там кормили, как-то лечили, и думать было не о чем. Да на свободе больше шансов умереть от голода или еще от чего-то, чем там, на зоне. Здесь нужно быть не менее сильным, не менее изворотливым, и врать приходится не меньше. Так в чем разница? Выходит, я просто предатель, бросивший их, обрекая пробиваться самим, без меня. А я… — Олег усмехнулся. — А я спрятался там. Может, оно и судьба, но уж точно не оправдание в собственном бессилии.

— Я не думала об этом. — Светлана крепче сжала его руку. — Но ведь с этим нельзя жить вечно. Ведь можно что-то изменить. Еще не поздно.

— Пойдем. — Олег повернул в сторону дома. — Ты дрожишь. Вечер был теплым, но Светлана почувствовала странный озноб.

Может, действительно стало прохладно, а может, налетевшие мысли бросили в дрожь.

Олег нерешительно замер перед дверью, не решаясь войти. Ведь и он был почти дома. Осталось подняться еще на два этажа, и чердак примет постояльца с распростертыми объятиями, но Светлана обернулась у двери, пропуская его вперед.

— Только не говори, что на свежем воздухе спать удобнее.

— Постараюсь не врать.

— Ты уйдешь? — Светлана стояла у окна в зале.

Они не включали свет, по телевизору шел какой-то сериал, и Олег делал вид, что смотрит его.

— Так надо.

— Кому?

— Неважно. Понимаешь, у меня нет выбора. Уже поздно что-то менять. — Олег опустил голову, боясь сказать правду и понимая, что уйти нужно было раньше. «Боже мой, да зачем я вообще пришел сегодня к ней, — злость на самого себя распирала. — Мало было проблем, так решил ими поделиться».

— Когда?

— Не знаю. Может, завтра, может, послезавтра. Скоро.

— Не уходи от меня эти дни. Хорошо? — Светлана подошла и села рядом. — Я всегда была одна. — Она провела рукой по его волосам. — Совсем седой.

Их взгляды встретились, крича об обреченности, неизбежности расставания и поглощающей страсти. Словно случайно коснулись руки, электрическим разрядом взорвав последние сомнения, выпуская на свободу всю нерастраченную любовь, хранившуюся в глубинах их душ, лишая рассудка и заставляя отдаться чувствам.

Наступившее утро было не таким, как всегда. Что-то изменилось в их жизнях, но понять, что именно, не мог ни Олег, ни Светлана.

— Останься. — Светлана собиралась на работу и уже твердо решила отпроситься как можно раньше.

— Я вернусь. Обязательно. — Олег видел нескрываемую тревогу в глазах женщины и попытался успокоить ее.

— Вот ключи. — Она достала второй комплект. — Никогда не думала, что пригодится. А то будешь ходить по улице. Жди меня дома.

— Хорошо.

— Я сегодня раньше приду. — Они уже спускались по лестнице, и Светлана давала последние наставления. — Часа через три буду дома. Постарайся не задерживаться.

— Хорошо. Купить что-нибудь? — Олег вдруг почувствовал, что эта жизнь ему очень нравится и хочется спешить домой, выслушивая такие милые указания.

— Не надо. Я сама.

Простые слова, которые мы слышим изо дня в день, не обращая внимания и облегченно вздыхая, что сбросили с себя лишние хлопоты. Но Олег вдруг почувствовал, сколько заботы, сколько участия было в голосе Светланы, стремящейся подарить ему свое внимание и ухаживающей за ним изо всех женских сил. Человек не может жить только для себя. Это необходимость, это источник любых сил и вдохновения — быть нужным кому-то. Знать, что тебя ждут, что за тебя переживают и очень любят.

— Я буду ждать тебя дома. И обед я приготовлю. Не задерживайся. Короткий поцелуй, отходящий от остановки автобус, внезапно нахлынувшая боль, заполнившая душу, — Олегу вдруг показалось, что сейчас он перечитывает свой роман. Странным, неотвратимым пророчеством сбылись его строки в собственной судьбе. Хотелось все переписать, а может, написать совсем иначе, подарив героям совсем другие роли и вложив совсем другие слова. Вот только жизнь сама диктует правила игры, и изменить их никто не в силах.

Глава 44

Даша шла на работу со страхом и самыми худшими предчувствиями. Чего только не пронеслось в ее мыслях за время пути, каких только картин не представляла она, окончательно рассеивая последние капельки надежды на благополучный исход ситуации с Григорием. Уже в вестибюле больницы, понимая, что от переживаний начинают мелко дрожать пальцы, она вдруг остановилась, разозлившись на собственную безвольность и трусость. «Что с тобой?! Уволят! Да хоть сто раз! Я жива, у меня все отлично дома, у меня есть руки и специальность. Я могу вернуться в поликлинику или уйти еще куда-нибудь. Я не сделала ничего плохого, и мне не стыдно за мои слова. Почему я должна бояться?! — Даша прикрыла глаза, стараясь собраться с силами. — Сейчас войду и работаю, как всегда. Нет — всем пока, и домой. К черту!» Она почувствовала, что действительно стало легче. Внезапно кто-то взял ее под локоть, немножко испугав.