Все, что останется - Калинин Сергей

— Не нужно горячиться. Думаю, все утрясется.

Хоменко ушел. Этот разговор должен был состояться. Нет ничего хуже недосказанности и тревоги от многоточий в конце фраз, которые заставляют придумывать самые нелепые продолжения. По крайней мере, ситуация прояснилась и можно было пока успокоиться. Хотя даже если они не злопамятны, то память у них хорошая наверняка. Работать в вечном напряжении и ожидании проблем, мягко говоря, некомфортно, но радовало уже то, что сейчас ей стало легче.

«Будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас нужно подумать о насущном. — Даша вспомнила, что вечером идти на учебу в автошколу, а она совершенно ничего не учила. Впрочем, занятия в университете были несоизмеримо сложнее, чем эта книжица правил дорожного движения. — Раз уж я там все сдала, то здесь как-нибудь не тупее остальных. Выучу».

Глава 45

Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Казалось, что-то сжалось в груди и даже сердце на миг остановилось.

— Встречаемся в шесть у памятника Пушкину. — Отрывистые слова незнакомца словно стеганули плетью.

— С вещами? — Хотелось верить, что это всего лишь инструктаж или еще что-то похожее.

— А у тебя вещи есть? Бери. Обратно уже не вернешься.

Олег растерянно остановился посреди тротуара, забыв, куда шел, а все планы сегодняшнего дня вдруг перестали существовать. Он столько раз представлял всю эту картину и думал, что готов ко всему. Пришлось даже тряхнуть головой, сбрасывая оцепенение, и, сжав зубы, продолжил путь. «А что ты хотел? Все так, как должно быть», — самовнушение не помогало, наполняя обычным страхом.

Перед ним лежали вещи, которые составляли все его богатство, создавали уют и скрашивали быт. Стало даже жаль, что некому передать по наследству такое шикарное убежище, обжитое и комфортное. В пакете уместилось самое необходимое. Он присел «на дорожку», еще раз осмотревшись вокруг, убеждаясь, что ничего не забыл.

— Ну что ж, прощай приют усталого странника, — убирать он ничего не стал, оставив поверх матраса все то, что теперь уже было ни к чему.

Светланы еще не было, и Олег аккуратно разложил свертки, деля их по адресатам. Оставалось отправить бандероль, которую он держал до последнего, стараясь, чтобы она не дошла до получателя раньше времени. Неожиданно в голову пришла мысль, которая показалась спасительной. Как раз в этот момент раздался звонок домофона.

— Ты дома. Я так рада. Спешила, как могла. — Света поцеловала его почти на ходу. — Какие у нас планы на сегодня?

— Мне позвонили. — Говорить было страшно, и Олег чувствовал, что голос предательски пропал.

— Не ходи. Давай сбежим. Должен быть выход. — Светлана замерла, ее губы дрожали, но она из последних сил пыталась держать себя в руках.

— Невозможно. — Олег покачал головой, стараясь сохранить спокойствие.

— Я должна быть рядом. Мы пойдем вместе, и я сама все скажу.

— Я пойду один. Есть еще один вопрос, который я должен решить. Сбежать сейчас, значит потерять все, что должно было оправдать мое существование. Ты поймешь. Вот, смотри. — Олег подвел к двум сверткам, лежащим на диване. — Этот пакет тебе. Не сейчас. — Олег заметил попытку Светланы немедленно его открыть. — Когда уйду, посмотришь. А это, — он показал самый большой, запечатанный конверт, — я уже не успею, пожалуйста, отправь почтой. Адрес я написал. Только, пожалуйста, отправь. Для меня это очень важно.

— Завтра отправлю. Обязательно. — Света села на диван, закрыв лицо руками. — Сколько тебе осталось времени?

— Еще три часа есть. — Олег не узнал свой голос.

— Нужно что-то собрать. Сейчас я подумаю. Что-то поесть нужно будет там. — Она не могла найти правильные слова, и все, что было за стенами квартиры, казалось ей далеким и подходило лишь под категорию «там».

— Там кормят. Не думай об этом. — это были те мелочи, которые Олега не волновали совершенно.

— Иди ко мне. Я хочу запомнить тебя навсегда.

Светлана сдержалась и не заплакала в момент расставания. Лишь у окна, глядя вслед удаляющейся фигуре этого странного человека, внезапно появившегося в ее жизни, чтобы вдруг исчезнуть, дала волю чувствам. Навзрыд, по-бабьи, проклиная все на свете и свою судьбу, которая обошлась так несправедливо и лишила последней надежды быть счастливой. За пеленой слез скрывались очертания уходящего мужчины, которого она могла назвать своим, а у ног терся Веня, чувствующий все горе, свалившееся на хозяйку.

— Теперь ты опять мой единственный собеседник. — Она погладила пса, преданно смотрящего ей в глаза.

Глава 46

Он не помнил, как добирался до памятника и о чем думал в пути. В ушах стоял ее голос, вопросы, которые казались ненужными, но заполняли неловкие паузы. Маленькая площадка перед Пушкиным, застывшим с отведенной в сторону рукой, была безлюдна. Оглядевшись, Олег присел на скамейку, снова погрузившись в воспоминания.

— Пунктуальный, приятно. — Уже знакомый интеллигент присел рядом. — Телефон верни.

Олег без слов протянул аппарат. Ему говорить было и нечего, и незачем. Да и вообще, сейчас все было безразлично.

— Ты немногословный. Но оно и к лучшему. Перейдем сразу к делу. — Собеседник оценивающе посмотрел на Олега. — Запоминай.

— Не томи. Что забуду, следователь поправит. Вы же ему ту же историю изложили? — Олега начинала бесить эта самоуверенность молодого парня.

— Ты и умный еще? Ладно, меня предупреждали быть с тобой аккуратнее. В общем, так, переходим к основному вопросу. Сейчас ты идешь на вокзал. Маячишь, где придется, ориентировка на тебя уже есть. Какой-нибудь патруль заберет.

— А если не заберет? Домой можно идти?

— Юмор тебе еще пригодится, запоминай: четыре дня назад, вечером, около шести, ты проходил по Некрасова. У дома шестнадцать…

— Я номер дома точно посмотрел? — Олег понимал всю глупость этой ситуации. Дело шилось белыми нитками, но хоть как-то нужно было соблюдать приличия. Случайно номер дома никто и никогда не запоминает.

— Хорошо, — интеллигент начинал нервничать, — белый дом. Частный. Окно было открыто, ты влез в комнату. Ноутбук был включен, и на экране была какая-то программа. Потом услышал шаги, схватил ноутбук и выпрыгнул в окно. Ноутбук через десять минут продал Васе Хромому. Ты его знаешь?

— Знаю. — Васька был фигурой очень известной, скупщик краденого, и по слухам имел серьезные связи за границей.

— Все. Больше тебе ничего не надо.

— И все? — Олег удивился. «Двадцать тысяч долларов за какой-то ноутбук. Бог даст, и срок небольшой выйдет. А если… — вдруг мелькнула надежда, что, может, даже условным удастся отделаться. — Да нет. Мамай двадцать тысяч за ерунду не дал бы. Что-то не так в этой истории», — надежда, внезапно ожившая в душе, начинала угасать.

— И все. — Интеллигент поднялся. — Не перепутай ничего.

— Не перепутаю.

Он медленно побрел в сторону вокзала. Теперь уже спешить было совершенно некуда.

Олег никогда не любил вокзалы. Не любил этой тревожной суеты отъездов, не любил возвращений, когда смотришь после долгого отсутствия на, казалось бы, знакомые очертания города. Появляется ощущение, что ты скучал, ждал с ним встречи, а о тебе просто забыли. И вот сейчас ты идешь по привокзальной площади совсем один, и никто не узнает тебя, и никому ты не нужен в этой суматохе дней. Здесь приходит ощущение, что ты совсем один, что пробегающие люди заняты и заряжены незримой целью, а ты словно растворяешься в этом муравейнике, не находя себе места. Кто-то укрывается маской беспечности и уверенности, кто-то не может скрыть волнения, кто-то с цветами встречает любимую, а кто-то со слезами провожает очень дорогого человека, но все переживают маленькую жизнь, полную эмоций и красок.

Зайдя в гастроном, Олег взял маленькую бутылку водки, которую выпил тут же, на крыльце, не прячась и не оглядываясь по сторонам. Еще неделю назад это была бы полнейшая глупость, но сейчас это уже не имело никакого значения. На душе было так противно, что пришлось вернуться и купить пачку самых дорогих сигарет. Оставлять деньги большого смысла не было, их все равно заберут при аресте, а эта бравада была похожа на последний кутеж, который он мог себе позволить. Куда идти, было непонятно, он задумчиво постоял теперь уже у памятника Ленину, закурил еще одну сигарету. Как назло, ни одного наряда в зоне видимости не было. Стало даже смешно: всегда приходилось скрываться, а сейчас, когда сам шел к ним в руки, не мог найти, кому сдаваться. Наконец, из-за ларьков показался патруль. Олег дождался, пока беглый взгляд одного из полицейских не коснулся его, и сделал вид, что испуганно отвернулся. Быстро обернулся, словно проверяя реакцию, и ускорился в противоположную от них сторону. Всю жизнь он учился быть незаметным и не попадаться на глаза, а потому сейчас мог со стопроцентной уверенностью сказать, что патруль направляется к нему. Через минуту долетел недвусмысленный окрик, но реагировать на него было не по правилам этой игры. Он слышал приближающиеся шаги, кто-то придержал его за плечо, и голос, старающийся быть максимально суровым и вежливым, попросил документы.