После развода. Зеркало судьбы - Полякова Лана

Я по жизни книжный червь, а не боец. В ситуациях, требующих немедленного и чёткого решения, я обычно теряюсь. Начинаю излишне рефлексировать, оглядываться на других и бояться навредить резкими действиями. Сто раз отмерь – это про меня. Но не в сегодня.

Победа в этом нелёгком бою меня опьянила, с одной стороны, и дала надежду, а с другой, это противостояние выпило из меня, наверное, несколько лет жизни.

Когда я сбросила вызов после разговора с адвокатами, то не сразу сообразила, отчего никак не могу убрать аппарат на место. И только через несколько минут поняла, что так и не сняла свой плащ, и сижу в уличных ботинках в бывшей своей комнате, за закрытой дверью.

Видно, рефлекторно я нашла самое безопасное для себя место и затаилась в нём. Угу. Бойцовая белка.

Тяжело вздыхая, и, поминутно останавливаясь от слабости, я выбралась в коридор и направилась в ванную. Мне нужна вода – смыть с себя сегодняшний день!

Мне и раньше приходилось отстаивать своё мнение. Доказывать свою правоту. Всё-таки работа у меня непростая, и требует наличия характера. Но сегодня. Сегодня я превзошла себя.

Ведь никогда в жизни никто не позволял со мной говорить так, как это делал совсем недавно мой муж. В таком тоне и такими словами! Это было ужасно!

И, как бы ни хотелось мне осыпать упрёками мужа, как бы не мечталось расцарапать его самодовольную морду, я смогла удержаться от глупого скандала и ударила его по больному.

Для Игоря его фирма – пожалуй, сравнима по значимости с ребёнком. Он мечтал о ней, придумал её с азов, выпестовал. Он выгрыз зубами место себе среди конкурентов. Для него потерять её – удар посильнее, чем потерять жену.

В первое время Игорь дневал и практически ночевал на работе. Он горел своим делом. Мечтал о нём всегда. Для моего мужа потеря его дела – катастрофа, разбитая мечта, конец всему.

И того, что я посмела шантажировать его, Игорь мне не забудет никогда и не простит. Я это знаю наверняка. Не такой он человек, чтобы позволить так с собой обращаться безнаказанно. И всепрощение – явно не его способ сосуществовать в этом мире.

Я стояла под душем, пока кожа на пальцах рук не стала сморщиваться от излишней влаги. Закрыв глаза, с удовольствием чувствовала, как вода, падая на мои плечи, брызгаясь и весело журча, уносит напряжение с собой. А мои сведённые мышцы расслабляются. Старалась ни о чём не думать. Не вспоминать ярость в глазах, ещё вчера утром любимого мужа…

Выползала, укутанная в огромный банный халат, в полной уверенности, что мама с детьми на кухне уже пообедала. И что я могу с ней переговорить спокойно, без детских ушей.

Но в квартире было подозрительно тихо.

Сердце сжалось в нехорошем предчувствии.

Быстрым шагом пробежалась по комнатам и метнулась к телефону.

Восемь пропущенных вызовов от мамы и один от Игоря.

Что случилось? И какого я полезла в душ – потеряла уйму времени!

Трясущейся рукой набрала маме. Третий звонок, пятый… да что с ними?

Мама ответила только на девятый звонок. Спокойная. Собранная. Деловая.

– Что случилось? – постаралась я спросить нейтральным тоном.

Может быть, ничего и ужасного не произошло, а я накрутила себя понапрасну? Но холодный ком в животе разрастался, формировался ёжиком и выстреливал ледяными иглами по всему организму.

– Не волнуйся. Яне могла тебе дозвониться, поэтому приняла решение ехать вместе с детьми, – чуть звенящим от напряжения голосом проговорила мама, и я чуть не вскрикнула от пронзившей меня боли за грудиной.

Дети!

– Мам! – прохрипела я, сглатывая горечь во рту.

– Твой муж приехал к школе, когда мы выходили с Ульяшкой. Естественно, она кинулась к нему. Игорь усадил дочь в машину, и я тоже, несмотря на его недовольство, залезла следом на заднее сидение. Мы ожидали, пока закончатся занятия у  Славочки. Я в это время пыталась до тебя безуспешно дозвониться, кстати, – размерено заговорила мама, и я, наконец-то, вздохнула сквозь сжавшееся горло плотный воздух.

– Я была в душе, мам. – Повинилась, усаживаясь на диван и подгребая под себя похолодевшие ноги, попросила, – а дальше, мам?

– Слава вышел, увидел отца, и мы все вместе приехали к вам в квартиру. Игорь ушёл к себе в кабинет, а я накормила детей, сварив супчик из того, что нашла у тебя в холодильнике, – продолжила мама и добавила совсем иным тоном, – он хочет поговорить, Варь. И он очень сожалеет о случившемся.

Глава 12

– Моя жена и мои дети должны жить в моей квартире, а не таскаться по чужим углам! – первое, что заявил мне Игорь, стоило появиться на пороге кабинета в нашей квартире.

Я так торопилась, что толком не высушила волосы. Только промокнула их полотенцем и собрала под шапку. И сейчас, наспех одетая, с мокрой головой я чувствовала себя уязвимо перед Игорем, который вальяжно развалился за столом в своём кресле.

Но это, как ни парадоксально, только подстегнуло и укрепило меня.

– Правда? – Я приподняла бровь и, сложив руки на груди, продолжила, – прекрасно. Только есть маленький нюанс. Не твоя квартира, не твоя жена, и, прежде чем тащить к себе детей, представь мне справку из вендиспансера, что ты не нахватался на просторах нерезиновой какой-нибудь заразной гадости. Ты, как оказалось, весьма неразборчив в связях и нечистоплотен. Это раз. И квартира моей мамы – совсем не чужой угол и гораздо предпочтительнее для нас с детьми, пока ты не освободишь вот эти помещения.

И я обвела картинно рукой вокруг. Вдруг он не понял, о чём это я.

– Варвар-р-ра! – поморщился Игорь, словно я сказала какую-то немыслимую глупость.

– Что не так? – деланно удивилась, поднимая и вторую бровь тоже.

– Всё!

Он растёр лицо ладонями, стирая с него расслабленное выражение, и заговорил, выпрямившись на кресле. Даже немного подавшись вперёд:

– Давай серьёзно. Я не верю, что ты готова разрушить нашу семью! Только не ты. Варь, для тебя ведь очень важно, чтобы у детей были и мама, и папа. Так что ты творишь?

– Ты собираешься самоубиться от стыда? – перебила я его, не в состоянии спокойно слышать голос мужа.

Всё во мне протестовало, возмущалось и кипело только оттого, что он сидит здесь, такой привычный и домашний, как будто ничего не произошло. Сидит так, как привык за многие годы нашего брака. Такой самодовольный. Настолько уверенный в себе, что я невольно подумала: а ведь он давно мне изменяет! И не считает это чем-то зазорным уже давно. Он настолько привык к такому положению вещей, что ему уже и не стыдно вовсе!

Отбросив лишние сейчас мысли, вдохнула и продолжила:

– Или ты улетаешь на Марс? Или собираешься после развода забыть своих детей и не общаться с ними? В чём проблема? Думаю, выделив в своём напряжённом графике встреч один день для детей, ты в результате будешь проявлять к ним больше внимания, чем прежде. Когда ты утомлённый возвращался и не перекидывался с ними и парой слов.

– Ты не права. Я люблю наших детей, – спокойно возразил мне Игорь.

Причём, чем больше я заводилась, тем спокойнее он мне отвечал! Ну, ничего. Это игра на двоих, милый! Любит он!

– Как зовут учительницу Ульки? Сколько четвёрок было у Славы по окончании прошлой четверти? О чём мечтает твой сын? Куда он хотел сходить с тобой на прошлой неделе, но тебе нужно было срочно поработать всю субботу в офисе с помощницей? Не придумывай себе, Игорь. Ты давно по, большому счёту, не занимаешься с детьми. Так-то… – с иронией в голосе проговаривала я, но Игорь перебил:

– Разве важно, какие именно оценки у моего сына? Я точно знаю, что он любознательный и смышлёный пацан. А Уля – умница. И я люблю их.

Игорь сказал это веско и спокойно. Штож…

– Твоя любовь весьма обтекаема, она существует как бы отдельно от нас. Сама по себе. В космосе, – я пожала плечами, усмехаясь, – И она, что, выключится, когда в паспорте проштампуют развод?

Чем-то я смогла задеть его сейчас. Потому как Игорь сорвался: