Долина красоты - Панкевич Мария Викторовна

Дети совершали невозможное. Как раз это невозможное и захватывало.

Мальчик тринадцати лет сделал все окна в школе! Ножовкой, рубанком, без станков, без механических инструментов. Представляете его гордость? Он, он сам это сделал, не кто-то там! В пятнадцать, когда одобрение для тебя важно и хочется скорее стать взрослым, ты не просто школьник, а уважаемый человек, начальник столярного цеха, к тебе обращаются по имени-отчеству! Это увлекало, застилало глаза.

Почти все дети свято верили идее Щетинина, находились от него в полной психологической зависимости, и за Михаила Петровича многие готовы были на все. «Михаил Петрович сказал бы убить – многие из нас бы убили!» – подтверждают сейчас некоторые выпускники.

Щетинин растил идеальных солдат. Все рвали жилы, на здоровье было наплевать, главное – выполнить задачу.

Использование детского труда было на уровне африканских стран. Например, нужно построить арочные окна, у нас есть вертикальный фрезерный станок. Чтобы сделать арку на этом станке, нужно снять вытяжку и всю защиту. Скорость вращения барабана три тысячи семьсот оборотов в минуту. Когда нож вылетает из барабана, он разрезает сетку-рабицу, пробивает лист шифера и улетает в неизвестном направлении. Попадая в незащищенное тело, он либо отрубает руку, либо пробивает навылет и улетает.

Приезжает проверяющая комиссия и видит такую картину: парень работает в противогазе, потому что опилки летят в морду и нечем дышать. Армейский бронежилет, закатанные штаны, сланцы и голые руки. Он рисковал… Это не просто нарушение – в тюрьму за это сажают! Но каким-то образом Щетинину в тот раз удалось отскочить.

Один юный герой сам залил фундамент дома с перемычками – десять на пятнадцать метров. Ребята выкопали траншею, поставили опалубку и сложили камни в кучки вдоль траншеи, чтобы потом бутировать – закидывать камнями лишний объем в бетоне. Но была осень, шел дождь, строительство затягивалось, а работали все на результат. Поэтому парень встал пораньше и принялся за дело в одиночку. Немудрено, что он сорвал спину, а потом у него начался геморрой. «Я думал, сдохну, но я это сделал! Принципиально!» – говорил он.

Бревна по тридцать сантиметров, весом под полтонны парни затаскивали веревками вчетвером, и это было в порядке вещей. На стройке работали с нарушением всех техник безопасности. Не было касок, но были случаи, когда полные ведра бетона падали на головы. Одному парню в череп вставили две титановые пластины, хорошо, что он остался жив.

Физические травмы, вызванные усталостью и невнимательностью, однозначно были – сейчас выпускники уже не скрывают, что «рвались связки и гвозди протыкали ноги». Один из парней остался с двумя пальцами на двух руках.

Меня удивляет и пугает то, что у многих девушек в центре проблемы с гинекологией. Может, это из-за сильных нагрузок. Периодически кто-то из дежурных администраторов ездит в Геленджик «на операцию». Потом они отлеживаются в комнатах, и их не заставляют вкалывать. Одна пятнадцатилетняя девушка из Белоруссии напрямую говорит мне об отношениях со «взрослым мужчиной» и об аборте. Я не хочу этому верить, она надо мной смеется. Я до сих пор помню ее лицо – как будто ей все равно.

Подружки рассказывают, что одну девочку Учитель лишил девственности в двенадцать лет. Второй моей знакомой из школы слизывал слезы со щек, утешая. Еще одной приятельнице давал деньги на одежду. Никто не согласится повторить это на камеру или указать свое имя, но и в школе, и после окончания такой «учебы» у некоторых были попытки суицида.

Я вспоминаю, как внезапно и сильно заболела одна новенькая студентка, красивая молдаванка, которая до того пробыла несколько дней дежурным администратором. Взволнованный Щетинин, узнав об этом, лично пришел в нашу комнату вечером, что было само по себе необычно – к заболевшим детям он не бегал. Учитель ласково гладил ее по лбу и волосам, сказал, что передаст ей меду, что меня поразило: не помешал бы доктор, хорошие лекарства, ведь у девушки была высокая температура. Но врачи приезжали крайне редко, на моей памяти – один раз за год, когда мой друг пытался покончить с собой. Та девушка сильно изменилась после болезни, стала «пассионарием» в том смысле, как это понимали в Текосе, и по-человечески с ней было уже не поговорить.

Вот еще один, на мой взгляд, щемящий отрывок из эпопеи Мегре «Анастасия»:

«Вы расслабьтесь, – тихо сказала Настенька. – Взрослые всегда так. Погладить им хочется, обнять. Думают, что главное обнять».

Правда это все или нет, я не знаю, но искренне не понимаю, зачем гладить маленькую девочку чужим взрослым дядям, педагогам? Почему в доме Щетинина живут, кроме его семьи, еще и любимые воспитанницы? Этот дом называют Красным. Я все вижу, но просто не могу думать еще и об этом, я погружена в свои подростковые переживания, а весь этот странный мир просто отфильтровываю где-то на фоне.

Для себя и гостей Щетинин держит так называемую гостевую кухню; из нее часто выбиваются в дежурные администраторы. Меня туда один раз позвали, это считалось великой честью. Впервые за долгое время я увидела много вкусных, свежих, разнообразных продуктов и даже несколько початых бутылок вина, из которых на радостях изрядно нахлебалась; это заметили и на гостевую больше не звали, чему я втайне обрадовалась. Такое дежурство могло продолжаться и неделю подряд, девушки приходили с гостевой обычно очень поздно, очень уставшими и сразу ложились спать.

«Я завтра поеду с водителем в Архипо-Осиповку, у меня спецзадание – надо выбрать духи для Михал Петровича, а он не сказал марку, просто дал понюхать флакон, и вот теперь надо подобрать точно такой же аромат!» – возбужденно рассказывала новый дежурный администратор лет семнадцати из села под Воронежем. Помню, она была очень хорошенькой в тот вечер, раскрасневшейся, сияющей от радости и какой-то загадки. Я еще подумала – странный прикол, тут профессиональный парфюмер нужен, я бы точно не справилась с таким заданием.

Поскольку индустрия развлечений в центре была, мягко говоря, слабо развита – по субботам баня, а по воскресеньям советское кино вроде фильма «Казаки», – большинство учеников было подвержено мистическим настроениям. Многие лицеисты считали, что Учитель телепат. В моде были истории о сверхспособностях человека, а Щетинин нас убеждал, что из ста процентов мозга мы задействуем в лучшем случае десять, а так бы могли левитировать, как в древние времена.

«Господи, во всех подростковых учреждениях так! – говорит мамаша. – Девочки вечно придумывают всякую чушь. Ты же тоже мне постоянно врешь! Скажи, вот к тебе он приставал?»

Нет, ко мне он не приставал. Он со мной вообще не разговаривает, просто не обращает никакого внимания, чему я внутренне рада. Мне сдается, я просто не в его вкусе – угрюмая, тощая, в очках, настоящее дитя асфальта. А он…

Седые волосы до плеч, проникновенный поставленный голос, магнетический взгляд, загадочные многозначительные изречения… Не каждый сможет собрать триста с лишним человек в одном месте и, как опытный кукловод, манипулировать ими. Подружиться с атаманом края и официально раздобыть оружие для своих адептов, казаков и казачек – ружья и шашки.

Наш харизматичный гуру – опасный прохвост с огромным стажем, я это понимаю в пятнадцать лет, но не могу поверить, что этого не видит мама.

II часть

Сердце твое двулико

Среди всего этого безумия меня спасали воспоминания об Александре – она была моей первой настоящей любовью, моим лучшим и единственным другом.

Мы познакомились в уже забытом клубе «Лайза» на Петроградской стороне. В одном зале была дискотека, в другом – живая музыка. Музыканты поговаривали, что в этом помещении раньше располагался морг. И в самом деле, там всегда было холодно, все гости тусовались в верхней одежде, и даже поначалу висел неприятный незнакомый мне запах, но дым сигарет быстро его забил. Там тогда выступали говнорокеры, как в знаменитом «Молоке», Jam на Ленинском проспекте, «Тамтаме»… На одном из таких рок-концертов нас с Алекс и представили друг другу. Мы сразу обменялись телефонами и договорились, что она будет моим наставником в журналистских делах.