Annotation
Если тебя называют страшилищем, потому что ты выглядишь не так, как все, ты становишься сильной? Может быть! А если ты попала в другое время, в другое место, и там ты снова не красавица? Это уже не случайность! Вера стала жертвой чьих-то недобрх дел, но выжила. А вот отца спасти не удалось. Было еще несколько пожаров, и все, кто в них пострадал, хорошо знали её отца. Экономка знает куда больше, но не спешит поделиться тайной.
#Бытовое фэнтези
#Родственничек, которому от тебя что-то нужно
#Адекватная, уверенная героиня
#Семейная тайна
# Хэппи Энд
Марьяна Брай
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Конец ознакомительного фрагмента.
Марьяна Брай
Страшилище
Глава 1
Жгучая, всепоглощающая боль была первым, что я почувствовала. Каждый вдох отдавался мучительным спазмом, словно лёгкие наполнялись жидким раскаленным металлом. Я попыталась открыть глаза, но веки были будто заклеены скотчем невероятной силы!
– Тише, тише, голубушка, – прошелестел над ухом старческий голос. – Не дёргайся, только хуже сделаешь.
Прохладная влага коснулась губ. Вода. Я жадно глотала, пока не закашлялась. Это была вовсе не вода! В горло попала горькая жидкость, отдающая полынью.
Я хотела было начать противиться, но с каждым глотком чувствовала облегчение – боль отступала!
– Марфушка, неси чистые бинты! – скомандовал тот же голос. Сознание накрывало волнами, то погружая в темноту, то выталкивая в реальность, наполненную болью и запахом трав. Я слышала обрывки разговоров: «Бедная барышня… Кабинет огнём полыхал… Господин Полосов… Не уберегли…».
Следующее пробуждение было более осознанным. Я лежала на чём-то мягком, укрытая лёгкой тканью. Каждый участок тела горел, будто с него заживо содрали кожу.
– Где… – мой голос прозвучал, как карканье вороны.
– В своей комнате, Верочка, – отозвалась пожилая женщина, сидевшая рядом. – Я Аграфена Петровна, травница. Уже третий день вас выхаживаем.
Верочка? Меня зовут… В панике я попыталась вспомнить своё имя, но память словно заволокло туманом. Последнее, что я помнила – яркая вспышка и звон разбитого стекла.
– Зеркало, – прохрипела я, – дайте зеркало.
– Не время еще, барышня…
– Дайте!
В моих руках оказалось небольшое, размером с яблоко, зеркальце. Дрожащими руками я поднесла его к лицу и застыла. Из мутного стекла на меня смотрело нечто, лишь отдаленно напоминающее человеческое лицо. Красная, покрытая волдырями кожа, местами обугленная до черноты. Спутанные остатки волос…
Зеркало выпало из ослабевших пальцев и разбилось.
– Господи, – простонала я, и темнота снова накрыла сознание.
Следующие дни слились в бесконечную череду перевязок, травяных отваров и полузабытья. Молчаливая женщина, кажется, её звали Марфой, меняла повязки и прикладывала какие-то припарки. Боль постепенно отступала, но зудящее ощущение стянутой кожи оставалось.
Однажды, когда сознание прояснилось, я услышала разговор за дверью:
– Жить-то будет, Аграфена Петровна?
– Будет. Только красоты прежней уже не вернуть. Шрамы на всю жизнь останутся… Бедняжка.
– А может… – голос Марфы стал совсем тихим, – может, травы особые?..
– Молчи! Не наше это дело, – проскрипел старушечий голос, и я закрыла глаза. В голове впервые за много дней начала складываться чёткая мысль. Я не помнила, кто я и откуда. Но точно знала одно: я не собираюсь оставаться изуродованной на всю жизнь. Где-то в глубине сознания шевельнулось смутное воспоминание о других способах исцеления. О тех, что не имели ничего общего с травами и припарками. Нужно было только дождаться, когда силы вернутся и их станет достаточно, чтобы встать с постели.
Мягкий свет свечи отбрасывал причудливые тени на стены. Я лежала без сна, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний, которые накатывали волнами, словно прибой.
Алтай… Величественные горы, луга, усыпанные яркими цветами. Запах можжевельника и горький полынный ветер. Моя лаборатория в новейшем институте, заставленная колбами и… пучками сушеных трав. Да, меня за это называли «колдуньей».
Исследовала я травы настолько детально, что знала их сочетания в разных пропорциях. И не было у меня ни единого сомнения, что вот-вот я обнаружу что-то на самом деле животворящее, что вернёт людям надежду на чудо. Особенно тем, кто не имеет больше шансов.
Но жизнь шла и шла. Она подкидывала удачи, но совсем не баловала открытиями высшего порядка. «Философский камень» от растений я не нашла. Но верила безусловно и открыто, всей душой верила, что моё открытие от меня никуда не денется!
Я вспомнила, как собирала редкие травы на рассвете, когда роса еще не успела испариться. Как создавала кремы и маски, экспериментировала с составами. Память вернулась, и в ней не было места этой девочке, лицо которой я увидела в зеркале.
Дети… Сердце сжалось от тоски. Никита – хирург в Новосибирске, Юлька – успешный дизайнер в Питере, младшая Лена осталась на Алтае, продолжала моё дело… Я надеялась, что продолжала. Продолжит.
У всех свои семьи, свои заботы. На последний мой день рождения собрались все вместе – такая редкость. Помню их смех, объятия, внуков, носящихся по двору… А потом была та поездка в город. Гололед на горной дороге. Визг тормозов. Удар…
Если место, в котором я сейчас нахожусь – Ад, то я разочарована обстановкой. Где все эти котлы, черти? Где Высший суд, на котором мне должны были задавать вопросы, касаемые жизни. Где взвешивание моих добрых и злых дел?
– Барышня, я травяной отвар принесла, – тихий голос Марфы вырвал меня из воспоминаний. Я посмотрела на свои забинтованные руки. Чужие руки. Тонкие, молодые, хоть и покрытые корками, начавшими формироваться на полосах ожогов. Но молодые!
Как такое возможно? Почему я здесь, в этом теле, в этом странном доме?
«Спокойно! У тебя есть знания. Ты знаешь, как работает регенерация кожи, знаешь свойства трав. Надо только…», – сказала я себе и поняла, что женщина надо мной так и стоит с кружкой в руке.
– Марфа, – мой голос окреп за эти дни. – Принеси мне, пожалуйста, бумагу и ручку. И расскажи, какие травы растут у вас. Я понимала уже, что я не дома, что я вообще не в двадцать первом веке.
– Ручку? – женщина свела брови. – Когда встанете на ноги, будет вам и ручка, и ножка, – она говорила со мной, как с ребёнком, вздумавшим просить что-то запретное или вовсе не добываемое, из разряда “принеси то, не знаю что”.
Глава 2
Комната постепенно проступала из полумрака, словно старая фотография, проявляющаяся в растворе. Через какое-то время я могла полноценно рассмотреть высокие потолки с лепниной, хранящей следы былого великолепия, тяжелые бархатные портьеры цвета спелой сливы, приглушающие дневной свет.
Массивная кровать красного дерева с витыми столбиками, на которой я лежала, занимала центральное место. Справа от неё туалетный столик с помутневшим зеркалом, завешенным тонкой тканью. Слева – камин с мраморной облицовкой, сейчас холодный и пустой. В углу комнаты примостился старинный секретер. Его откидная крышка была слегка приоткрыта, обнажая множество маленьких ящичков.
На стенах, обитых выцветшим шёлком, висели потемневшие от времени портреты в тяжелых рамах. Лица на них были мне незнакомы, и, порывшись в памяти, я поняла, что та не собиралась подсказывать их имена.
Большое венецианское окно выходило в сад: я могла различить кроны деревьев, качающиеся на ветру. У окна был широкий подоконник с мягкой обивкой – идеальное место для чтения или размышлений. На нем лежало несколько книг в кожаных переплётах и забытая вышивка.
