Айрин Дар
Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины
Пролог
Главный страж зоны аномалий тащит меня в восточное крыло, и я даже не могу представить, что именно собирается со мной делать Кайриан. Он толкает массивную дверь, а затем и меня, и захлопывает клетку, закрывая дверь на ключ, отчего моё сердце быстро бьётся в горле.
«Ашкай. Что он намерен делать?» — спрашиваю мысленно у своего фамильяра.
Я не умею читать мысли, хозяйка. Лишь скажу, что этот воин поможет инициировать вашего дракона.
«Что это значит?»
Вторая ипостась пробуждается зачастую в детском возрасте у сильных магов, в среднем у более слабых. При помощи медитаций, сильной боли или смерти.
«Смерти?!»
Такие случаи известны, но их слишком мало. Огненные драконы-фениксы стали легендой, но кто сказал, что легенды не имеют в основе своей правдивых корней? Есть случаи, когда дракон слишком глубоко внутри, и он не знает о том, что ему следует проснуться. И тогда его должен позвать другой дракон.
«Как это?»
— Эзра, — дёргает меня Бард. Кажется, он звал уже несколько раз, а я не реагировала. Фокусирую взгляд на страже, который указывает на стул за столом.
— Я бы отдохнула у себя, голова болит, — надеюсь, он услышит и отпустит меня.
— Как только мы закончим, — улыбается с хитрым прищуром, добывая откуда-то два кубка и кувшин. И мне становится не по себе. Что он задумал? — Ты сегодня отлично справилась, Эзра. Я сразу приметил тебя, когда ты появилась в Гоствуде.
Он протягивает мне кубок с драконьим янтарём, ожидая, что я приму его.
— Я не…, - намерена отказаться, но он перебивает.
— Пей, — и в одном слове и просьба, и приказ.
«Что это, Ашкай? Он хочет меня отравить?»
Ты нужна ему, разве не ощущаешь, как его дракон мечется рядом с твоим. Уровень магии добрался до пятидесяти трёх. Ты стала сильнее, но этого недостаточно, чтобы способности раскрылись в полной мере. Этот дарн твой шанс!
— Пей же, — теперь это лишь приказ, и Бард помогает мне осушить до конца кубок. Пламя разливается по горлу, добирается до желудка и расходится дальше по телу жаром. — Значит, ты видела всадника? — начинается допрос.
«Что не так с этим всадником?»
Его видели лишь избранные.
— Наверное, я ошиблась, — пытаюсь убедить и его, и себя во лжи. А как же рисунок? Там был рисунок, мне не отвертеться. Только, если его видел генерал, почему не он допрашивает меня? — Теперь я задам вопрос, — говорю, и Кайриан вскидывает брови, а потом усмехается.
— Давай, — он неторопливо принимается расстёгивать дублет, смотря на меня, и мне отчего-то становится жарко.
Он дал тебе элексир страсти.
«Какой эликсир?»
Испуганно округляю глаза, смотря, как Бард бросает верхнюю одежду на стул, словно заправский стриптизёр, оставаясь в рубашке, а затем стягивает и её. И передом мной возникает рельефное мужское тело, которое дано не каждому, кто ходит в спортзал. Кайриан садится напротив, вальяжно откинувшись на стуле и широко расставив ноги, и просто смотрит. А моя кожа принимается пылать.
Он хочет тебя.
«Но я не…», — пытаюсь сказать, что его желание не взаимно, только не могу. Что за дрянь он мне дал?
Страж внезапно наклоняется и хватает ножки моего стула, придвигая к себе вплотную с отвратительным звуком, и теперь я упираюсь коленями в его внутреннюю часть бедра, а его ладони укладываются на мои бёдра, и он шумно втягивает воздух рядом со мной, закрывая глаза.
— Ты не пустоглас и даже не дарна, — выносит вердикт, снова вдыхая мой запах, а на его коже тотчас проявляются чешуйки от виска до ключицы. Они возникают, тут же исчезают, а потом снова появляются, словно играя в какую-то игру. — Ты солнцерождённая, — его глаза распахиваются и вспыхивают янтарём вокруг вертикального зрачка. — И прежде чем я возьму тебя в этой комнате, ты расскажешь, почему тебя не тронули аргиллы.
Глава 1
Месяцем ранее
Вдох дался тяжело, словно мои лёгкие сплющило в лепёшку. И теперь я пыталась втянуть воздух всеми силами, ощущая, как невыносимо горит в груди, горле, а сип настолько громкий, что две незнакомки испуганно таращат на меня глаза, пока сажусь.
— Терра-Драконица, защити твоё дитя от тьмы, — девчонка делает круг, сложив пальцы щепоткой, которые сходятся в точке на её лбу, а потом принимается истошно визжать, бросаясь в угол. А вторая машет в мою сторону рукой и бросает мокрую тряпку, которая падает на деревянный стол, где я лежу.
Смотрю на свои голые ноги, колени и то, что выше. Трогаю грудь.
Я без одежды и мокрая. Впору самой закричать, только горло сковала сушь, пронзая иголками до самой груди. Хрип замирает в комнате, которую вижу впервые. Дрожа от холода и страха, обхватываю себя руками и озираюсь по сторонам, различая корыто с мыльной водой, какие-то тряпки, ножницы, груду одежды на полу и двух одинаково одетых девушек. А ещё темнеющее нутро деревянного ящика, по всей видимости, гроба. И что-то мне подсказывает, что он предназначался мне.
Та, что ближе к двери, бросается на выход с криками, и её каблуки стучат по каменному полу, удаляясь. Вторая всё чертит немыслимые круги вокруг себя, причитая, и я понимаю, что помощи от неё не дождусь.
Сползаю с деревянного настила, не помня, как сюда попала, но как только ноги касаются пола, с грохотом падаю, потому что они отказываются меня держать.
— Вот, смотрите! — плаксивый голос за спиной, и я поворачиваю голову, упираясь руками в ледяные плиты пола, натыкаюсь на подол пышного тёмного платья и медленно веду глазами вверх, пока не достигаю лица: красивого, бледного и удивлённого.
Брюнетка сглатывает, поворачиваясь к служанке.
— Кто-то ещё знает? — интересуется ледяным тоном, но та тут же быстро трясёт головой. — Тогда так…
Но договорить она не успевает, потому что в комнату входит мужчина. Издаю стон, в котором смешиваются боль, стыд и испуг.
Где я? Что случилось? Последнее, что помню, как отмечали с мужем годовщину, а потом мне стало плохо. Настолько, что раскаленная боль пронзила горло, словно его терзали тысячи крошечных стеклянных осколков. Кашель рвался наружу, сотрясая все тело, но вместо облегчения приносил лишь новую волну жгучей агонии. Перед глазами плыли багровые пятна, меня рвало, дыхание становилось все короче и жёстче.
А потом... темнота.
Я умерла?
— Почему она жива? — требует мужской голос ответа, но все молчат.
— Ардос, — говорит брюнетка, но он тут же велит ей замолчать, поднимая руку.
— Не сейчас, сестра. Оденьте её. Живо, — мужчина прикрикивает на ту, что бросила в меня тряпку, и она бочком протискивается к противоположной стене, не сводя с меня взгляда. Будто я немедленно вскочу и брошусь на неё.
В поле зрения попадают мои коротко постриженные ногти без маникюра. Они сняли покрытие?
— Во-о-от, — тянет девчонка слово, демонстрируя платье мужчине, пока он неспешно идёт в мою сторону, стуча по полу тростью. А потом наклоняется ко мне так близко, что чувствую горький запах его парфюма и вижу кружевные манжеты, выбивающиеся из-под рукава.
Длинные чёрные волосы покоятся на плечах, высокий лоб и отчего-то золотые глаза с вертикальным зрачком. Но как такое возможно? К тому же я уверена, что они только что были серыми! Красивое лицо и тонкий нос, лёгкая небритость и бесконечная уверенность в себе.
Он касается пальцами моего подбородка, приподнимая голову выше, и словно тянется к моим губам своими, гипнотизируя взглядом.
— Удивительно, Эйлин. Это ты, — произносит только ему ведомую фразу и отводит палец. А потом резко выпрямляется, и вижу его удаляющуюся спину.
— Одеть!
Приказной тон, и мужчина тут же выходит, только меня не торопятся поднимать и одевать. Вместо этого служанка ждёт черноволосую. Но та лишь кивает и, поджав губы, выходит вслед за мужчиной. И только после этого слышу голос.
