Кристи Бромберг
Трудно забить
K. Bromberg
HARD TO SCORE
Copyright © 2021. HARD TO SCORE by K. Bromberg the moral rights of the author have been asserted
© Хусаенова Я., перевод на русский язык, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Пролог. Дрю
Я снимаю шлем и поднимаю лицо к небу, с радостью приветствуя холодный ветерок в слипшихся от пота волосах.
По правде говоря, я просто тяну время. Даю себе минутку, чтобы успокоиться, потому что последние несколько часов был на пределе.
Даю себе мгновение, чтобы все осмыслить.
Осмыслить то, что я хорошо сыграл в показательном матче НФЛ.
– Шоу выдалось великолепным.
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на направляющегося ко мне мужчину, который говорит с ярко выраженным южным акцентом. Высокий, широкоплечий, он обзавелся вторым подбородком, но глаза остались такими же, как и у его молодой версии, которую я в детстве видел на фотографиях. На нем поло с логотипом, от которого любой футболист захлебнулся бы слюной.
«Тигры Теннесси».
Команда, которая за последние восемь лет становилась чемпионом Суперкубка аж четыре раза. Одна из самых излюбленных и в то же время ненавистных команд НФЛ.
Из всех тренеров, что пришли на этот матч, именно он подошел ко мне первым.
Чертова судьба.
– Спасибо, – киваю я. – Мне сегодня везло.
Мужчина – Роджер Моллеман – разражается лающим смехом.
– Кажется, кто-то скромничает, потому что дело явно в таланте, который тяжело скрыть.
– Спасибо, – повторяю я, когда он останавливается в нескольких шагах. Наклонив голову, Роджер встречается со мной взглядом… и не отводит глаз.
– Напомни, как тебя зовут? – просит он, хотя прекрасно знает, что мое имя указано на листках бумаги, которые он прижимает к груди.
Все, над чем я трудился на протяжении своей короткой жизни, сводится к этому самому моменту. К этой самой лжи.
– Дрю Хеммингс. – Даже спустя столько лет это имя кажется чужим. – Или Дрюски. На что я только не откликаюсь.
– Где ты учишься? – уточняет Роджер. – В отчете что-то указано, но…
– Университет Батлера.
– Не думаю, что слышал о профессиональных спортсменах, которые заканчивали этот колледж. Черт, я даже не догадываюсь, где это. Но, боже мой, почему мы раньше о тебе не слышали, сынок? Почему ты не играл на PAC–12 [1]? Как мне узнать, что цифры, которые ты назвал, не выдумка?
– Никак, – пожимаю я плечами.
– Для того, кто хочет попасть в НФЛ, ты не слишком-то стараешься представить себя с лучшей стороны.
– Просто я уверен в своих возможностях. Кто-нибудь обязательно меня выберет.
Он снова смеется и оглядывается на пятерых других тренеров, которые стоят в десяти футах от нас и, скрестив руки на груди, явно ожидают своей очереди поговорить со мной.
От подобного зрелища у меня учащается пульс, но перед Роджером я разыгрываю безразличие, спокойствие и хладнокровие.
– А ты самоуверен. Мне это нравится.
– Квотербекам и положено такими быть.
Он склоняет голову набок и изучает меня спокойным пристальным взглядом.
– То как ты играешь… напоминает мне кого-то, но я никак не могу вспомнить, кого именно.
Знаешь ли ты, что держал меня на руках, когда я был еще младенцем?
Помнишь ли моего отца – мужчину, которого ты называл лучшим другом?
Но ничего из этого не имеет значения.
Важно лишь то, что теперь я здесь и готов ухватиться за любую подвернувшуюся возможность.
Речь не о прошлом моего отца.
А о моем будущем.
– Разве не каждый игрок напоминает кого-то? – спрашиваю я, чтобы переключить внимание Роджера на что-то другое.
– Верно. – Он снова оглядывается через плечо, на тренеров, что ожидают своей очереди. – Хочешь мне что-нибудь предложить? Что-то, что останется на память о драфте [2] и побудит меня выбрать тебя, а не другого квотербека?
В голове всплывает совет отца: «Роджер не терпит подлиз. Ему по вкусу отчужденная самоуверенность. Он предпочитает сам находить ответы на вопросы. Стоять у штурвала».
– Нет. Мне нечего сказать. Ваша команда и ее результаты говорят сами за себя, как моя статистика и то, как я выложился сегодня. – Я кладу шлем на скамейку. – Спасибо за уделенное мне время.
Я протягиваю Роджеру руку, на которую он мгновение смотрит, пока не решает пожать.
– И все?
– Все.
– Больше тебе сказать нечего?
Когда мы снова встречаемся взглядами, на моем лице медленно расползается уверенная улыбка.
– Как я уже сказал, я предпочитаю выкладываться по-полной на поле. Такого доказательства должно быть достаточно.
Роджер смотрит на меня с недоверием, которое приходится мне по вкусу. Оно говорит о том, что я запомнюсь. Что я справился с заданием.
– Что ж, будем на связи, – отвечает он, засунув руки в карманы и покачиваясь на пятках.
– Жду с нетерпением.
И только эти слова служат намеком на то, что я заинтересован в игре за «Тигров».
Всего лишь намек.
Когда с делами покончено – после разговоров с другими тренерами и игроками, на которых раньше я мог лишь с восхищением смотреть издалека, – я усаживаюсь на трибуны Лукас Ойл Стэдиум [3] и оглядываюсь по сторонам.
Осматриваю ряды сидений, которые поднимаются все выше, пока не превращаются в овальную стену, что окружает нас. Я уже представляю крик ревущей толпы. Представляю, как стою посреди поля: вокруг вспышки камер, а болельщики поддерживают меня так громко, что перед броском приходится их перекрикивать. Хотя даже тогда я не уверен, что линия нападения слышит меня.
Адреналин. Наслаждение, которое, как я подозреваю, напоминает то, что получаешь, будучи под кайфом… Но даже это не сравнится с шестьюдесятью тысячами человек, которые болеют за тебя и твою команду.
Как можно отказаться от подобного без борьбы?
Но чем дольше я сижу здесь, вдыхая эту атмосферу, тем яснее понимаю – я обязан сохранить свой секрет. Меня пугает то, что, если все всплывет наружу, мне не удастся заполучить единственное, чего я действительно хочу.
Когда дело касается спортсменов, в истории и памяти фанатов сохраняются лишь два типа: неоспоримые звезды и те, что влипли в скандал.
Я могу стать первым.
Но мне страшно, что тот, кто стал вторым, лишит меня подобной возможности.
Говорят, грехи отцов должны взыскиваться на детях [4].
Ради своего же блага я надеюсь, что это не так.
Глава 1. Брекстон
– Так ты осталась из-за меня, – с легкой ухмылкой говорит Джастин Хоббс. Он только что вышел из душа и теперь поправляет полотенце, прикрывающее все, что ниже талии.
– У меня было полно причин, чтобы остаться. Одна из которых – желание увидеть сегодняшнюю схватку, – отвечаю я, подразумевая последнюю игру «Хищников» перед началом сезона.
Я рассматриваю Джастина. У него такое же телосложение, как и у любого другого квотербека. Стройное, но не перекачанное, как, скажем, у нападающего, которому приходится толкать противников. Красавчик во всех отношениях, он выглядит как любой парень со Среднего Запада, выросший на говядине и пиве, а из-за отсутствия рубашки в глаза бросается загар фермера.
