Трудно забить - Бромберг Кристи

Только когда он подбегает к краю поля, садится на скамейку спиной ко мне и снимает шлем, я наконец прохожу через открытые ворота.

Услышав цокот каблуков, он поворачивается, как раз когда я говорю:

– Я впечатлена. Тренируешься после игры? В наши дни не многие так делают.

– Что… – срывается с его губ, когда мы встречаемся взглядами. Мужчиной, что столь хорош в бросках, оказывается не Джастин Хоббс.

Совсем нет.

Глаза, смотрящие в мои, – смесь голубого с зеленым. Те же глаза, от взгляда которых в подростковые годы у меня не раз останавливалось сердце.

Когда он узнает меня, выражение его лица меняется, а на губах медленно расцветает улыбка, полная воспоминаний.

– Ничего себе, неукротимая Брекс.

При звуке его голоса мое сердце подпрыгивает и тысячи фантазий о первой любви накатывают волной. Возникает ощущение, будто все сжимается в груди так, как уже давно не сжималось.

Но я все еще улыбаюсь, даже если кажется будто земля ушла из-под ног.

– Ничего себе, грозный Дрю, – повторяю я детское прозвище, в то же время вспоминая, как его когда-то называли мои подружки. Секси-Дрю. Дрю-предел мечтаний. Ну или Дрю, чье имя обязательно произносилось с томным придыханием.

– Господи, давненько меня так не называли. – Квотербек второго состава «Хищников Нью-Йорка» тихо усмехается и склоняет голову набок, чтобы получше рассмотреть меня.

Я занята тем же. Рассматриваю темные, коротко постриженные волосы, что слиплись от пота и торчат во все стороны, когда он проводит по ним рукой. Кожу, загорелую от часов, проведенных на свежем воздухе, и глаза, неумолимо смотрящие в мои.

– Что такое? То есть почему… или скорее, как так вышло… – качаю я головой, когда волнение, которого не должна ощущать, слышится в нотках моего голоса.

Как так вышло, что мы так долго не виделись?

Как ты?

Как так получилось, что, работая в одной и той же сфере, мы никогда не пересекались?

– Скорее всего, по тому же, что и в твоем случае, – отвечает он, когда мне так и не удается собраться с мыслями.

– Что ты имеешь в виду? – уточняю я.

– Тебе трудно закончить мысль, когда ты взволнована. Я всегда находил это милым.

– Я не взволнована. И я не милая.

– Ты права. Я ошибся, ты совсем не милая. – Облизывает нижнюю губу кончиком языка Дрю. – Ты великолепная.

Какой-то момент я просто смотрю на него и моргаю в попытке убедиться, что все правильно расслышала, пока наконец не начинаю смеяться. Дрю-предел мечтаний вряд ли сказал бы мне что-то подобное.

Такие слова я могла бы выдумать или записать в личном дневнике. Не зная, как реагировать, я неловко хохочу.

И, к счастью, Дрю тоже смеется, потому что между нами явно возникает неловкость. Когда-то мы были детьми, чьи родители дружили и часто вместе выезжали на отдых… пока из-за разразившегося скандала мы не стали игнорировать друг друга.

– Спасибо. То есть… да, спасибо. – Я переминаюсь с ноги на ногу и стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на него. – Почему ты здесь? Почему не включишь освещение? Почему…

– Ты не разучилась задавать миллион вопросов, да?

Я притворяюсь, что его застенчивая улыбка и игривый тон совсем меня не задевают. Но они задевают, и еще как.

– А тебя это все еще раздражает, – замечаю я, взмахнув рукой в сторону раскинувшегося перед нами поля. – Чем ты занимаешься здесь, в темноте?

– Тем же, чем занимаюсь после каждой игры.

– А именно?

– Делаю столько пасов, сколько было сделано во время игры, потому что на поле мне выйти так и не удалось, – кивает он. – Мне нужно держать себя в форме на случай, если все же придется играть.

Я впечатлена его ответом.

Но еще больше его преданностью делу.

– Неужели «Хищники» настолько жадные, что не могут включить для тебя свет?

Дрю смеется.

– Нет, мне свет не нужен. Это привлекло бы внимание, а я не хочу, чтобы люди смотрели.

– Почему? – Вопрос довольно логичный, но, возможно, я задала его со слишком большим рвением, потому что Дрю вскидывает голову. – Судя по тому, что я только что видела, ты ничем не хуже Джастина. Честно говоря, я готова ставку сделать на то, что твой процент точности окажется выше. Остальные показатели мне неизвестны, но я все же не понимаю, почему ты предпочитаешь сидеть на скамье, когда мог бы стать звездой другой команды.

– Хм, – только и говорит Дрю, когда встает, прерывисто качая головой. – Этот вопрос я задаю себе вот уже несколько лет. Интересно, почему все так? – Его слова пропитаны сарказмом, от которого каждая частичка меня замирает.

– Ты и правда думаешь, что это из-за…

– Меня взяли в НФЛ семь лет назад, четыре из которых я провел с «Хищниками». Интересно, что многие говорили мне то же самое, что и ты – что я достаточно хорош для квотербека – но я все еще остаюсь запасным вариантом.

– Не понимаю…

– И не пытайся. Размышления только утомляют, а окончательного ответа все равно не найдется. – Дрю переводит взгляд на того, кто помогал ему. – Все хорошо, Стив?

– Да. Повторный круг бросков можно будет сделать уже через пару минут, – отзывается Стив.

– Понятно. – Дрю снова поворачивается ко мне. – Был рад увидеть тебя, Брекс, но мне пора возвращаться к работе.

– Да, конечно. Я… Тоже была рада тебя видеть. – Нас разделяют всего несколько футов, пока мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, ощущая неожиданно возникшую неловкость. – Я не хотела мешать. Я приняла тебя за…

– Джастина Хоббса. Да, я и сам догадался. – Когда Дрю снова натягивает шлем, в его голосе слышатся нотки раздражения. – К твоему сведению, Джастин не тратит время на дополнительные тренировки. Лучше тебе об этом знать, если собираешься стать его агентом.

– Кто такое сказал? – спрашиваю я, неожиданно заинтересовавшись, почему никогда не рассматривала Дрю как потенциального клиента.

– Все говорят. – Улыбка не касается его глаз.

– Спасибо за совет, – бросаю я и отступаю на несколько шагов, как будто не желая заканчивать разговор… Даже несмотря на внезапно возникшую неловкость, мне хочется сказать так много, но в то же время я не видела этого мужчину почти десять лет. Вообще-то, при нашей последней встрече у него были длинные волосы, и он носил шорты для серфинга. Я же наблюдала за ним со стороны в надежде, что он увидит во мне не только дочь друга семьи.

– Уверен, мы еще встретимся, – бросает Дрю, прежде чем вернуться на темное поле.

Мгновение я, охваченная странным чувством нерешительности, смотрю ему вслед. Задаюсь вопросом, как игривая беседа перетекла в разговор, от которого во рту осталось горькое послевкусие.

– Ну… ладно, – бормочу я, пиная кончиком туфли несуществующий камушек и покидая поле через те же ворота, через которые зашла.

Будучи агентом, я понимаю, что не стоит надоедать спортсмену во время тренировки. Правда понимаю. Так почему же мне так трудно передвигать ногами, чтобы убраться подальше от Дрю?

Уже в машине я завожу мотор, но не двигаюсь с места, смотря на затемненные огни, возвышающиеся над тренировочным полем.

Возможно, я специально избегала его. Поскольку мы работаем в одной сфере, наши пути точно пересекались. Понятное дело, вокруг тысячи агентов и спортсменов, но, может быть, мы не просто так не встречались.

Просто, когда на отца Дрю вылили столько грязи, его мир встал с ног на голову, а двумя неделями позже, после смерти мамы, и моя жизнь в корне изменилась. Чувствовал ли он то же самое? Словно одной из частей его жизни – его невинности – пришел конец, а все, что когда-то казалось привычным, безвозвратно изменилось? Было ли ему проще уйти, не оглядываясь?

Тогда Дрю даже не догадывался, что разбил мне сердце, а я запретила себе думать о нем – своей первой безответной любви.

Одно я знаю точно… Подросток, в которого я была безумно влюблена, превратился в невероятно привлекательного мужчину.

Мужчину, которого, судя по всему, совсем не беспокоит упущенное время.