Annotation
Три пенсионерки. Один труп в гортензиях. Десять лет молчания.
Ирен Блэкмор хотела отомстить соседке за победу на конкурсе клумб. А вместо этого в три часа ночи споткнулась о труп молодой девушки. Они вместе с бывшей учительницей математики Рут и вечно тревожной, но верной Ненси, решают начать собственное расследование.
Жертвы множатся. И все ниточки тянутся в прошлое: к пожару в приюте «Тихая роща». Там что-то случилось. И кто-то очень не хочет, чтобы об этом вспоминали.
Только вот незадача: убийца уже знает, где они живут. И, кажется, он пьёт с ними чай.
Анна Харт
Конец ознакомительного фрагмента.
Анна Харт
Убийство по рецепту бабушки
---
«Чертова гортензия!» – тихо под нос выругалась, краешек своего любимого малинового халата, и продолжила преодоление соседской оградки.
Ирен Буршье, несмотря на свой возраст, явно не собиралась уступать в амбициях и решительности. Когда-то давно она была яркой брюнеткой, до того, как вышла на пенсию, и что-то уверенное, почти театральное до сих пор сохранилось в её внешности. Её план был прост, но дерзок: под покровом ночи проникнуть на участок соседки Агнес Бритт и лишить её гортензий их былой красоты. Ведь кто, как не Ирен, знает толк в садоводстве? А эти гортензии Агнес, которые та выставляла напоказ, словно символ своего превосходства, давно раздражали Ирен, как, впрочем, и соседка в целом. «Ну уж нет, милочка, сегодня ты останешься без своих драгоценных цветов», – подумала она, сжимая в руке секатор.
Но, как это часто бывает у старушек, мысли вдруг начали блуждать, и вместо того чтобы сосредоточиться на своей миссии, она вдруг вспомнила о Рут – своей подруге, которая, несмотря на годы дружбы, продолжала удивлять её своей скупостью. «Ну как можно быть такой скрягой?» – мысленно возмущалась Ирен. Каждый четверг Рут приходила на их традиционные бранчи, ела шарлотку, приготовленную Ирен, и почти за 7 лет их чаепитий ни разу не принесла ничего, кроме яблок «Квинти», которые растут у неё в саду. «Хотя, – призналась себе Ирен, – именно эти яблоки делают мою шарлотку такой вкусной».
Мысленно рассуждая, Ирен наконец добралась до заветных гортензий. Она присела на корточки, осмотрела куст и, убедившись, что никто не видит, подняла секатор. «Ну что, дорогуша, пора прощаться с твоей красотой», – прошептала она, но в этот момент её рука дрогнула. «Так, стоп, а что, если Агнес не вернёт мне миксер, который брала у меня пару недель назад, если вдруг раскусит мою шалость?» В ней вдруг одновременно ожили два чувства: сомнение и тяга к безрассудству.
Ирен замерла. Секатор в её морщинистой руке больше не сверкал так зловеще. Она вздохнула, опустила инструмент и отступила на шаг. «Нет, я не могу этого сделать. Это просто недальновидно», – решила она. Нужно придумать что-то другое. Вместо этого Ирен аккуратно поправила веточку гортензии, которая слегка наклонилась, и тихо пробормотала: «Пусть растут, если уж так хочется».
Погружённая в свои мысли о гортензиях и внезапного приступа совести, пригнувшись, она пошла по тропинке к своему дому. Ночь была тихой, только лёгкий ветерок шелестел листьями, да где-то вдалеке слышался лай соседской собаки. Уже почти добравшись до своего участка, она вдруг ногой наткнулась на что-то мягкое. Ирен наклонилась, чтобы разглядеть, что это, и в тот же момент её сердце замерло.
В кустах, прямо у забора соседки Агнес, лежала молодая женщина. Её лицо было бледным, глаза открыты, а тёмные длинные волосы растрепались по земле. Она не дышала, на шее виднелись следы, которые явно не оставляли сомнений в том, что это не несчастный случай.
Ирен, несмотря на шок, не смогла удержаться от любопытства. Она осторожно присела на корточки, стараясь ни на что не наступать, и начала разглядывать тело.
«Кто ты такая, дорогая?» – прошептала она, глядя на бледное лицо. «И как ты тут оказалась? Может, ты была в гостях у нашей дорогой Агнес?» Ирен начала строить догадки. Может, это была какая-то тайная любовница сына Агнес – того самого брокера, который, по слухам, мог купить весь Уэтхолл? Или, может, это была какая-то бедная девушка, которая попала в неприятности?
«Ну что ж… теперь Агнес точно не сдобровать, – подумала Ирен с едва заметной улыбкой. – Тебе придётся объяснять полиции, что за труп валяется у тебя в саду. И кто знает, может, гортензии теперь станут последним, о чём ты будешь думать».
С чувством победного удовлетворения Ирен встала и, бросив последний взгляд на тело, поспешила домой. Ей нужно было срочно позвонить подругам. Это было слишком важно, чтобы ждать до утра.
Дома, схватив телефон, она набрала номер Ненси. «Ненси, ты не поверишь, что я только что нашла!» – начала она, едва сдерживая возбуждение. «Труп! Молодой женщины! В саду у Агнес!»
Ирен, едва сдерживая волнение, продолжала рассказывать Ненси по телефону:
– Представляешь, Ненси, она лежала там, в кустах, такая молодая, красивая… ну, была красивой, пока не… ты понимаешь. Тёмные волосы, длинные, лицо бледное, как мел. А на шее… ой, Ненси, на шее следы, как будто кто-то её… – Ирен сделала драматическую паузу.
– Боже мой, Ирен! – воскликнула Ненси. – Ты уверена, что она… ну, мёртвая? Может, она просто пьяная?
– Пьяная? Ненси, ты с ума сошла? Она не дышит! И глаза открыты, стеклянные такие… Нет, она точно не пьяна. И знаешь, что самое интересное? Она лежала прямо у забора выскочки Агнес. Прямо у её гортензий!
– Ох, Ирен, – Ненси задумчиво протянула. – А ты не думаешь, что это может быть как-то связано с её сыном? Ты же знаешь, этот брокер вечно хвастается своими деньгами. Может, он замешан в каких-то тёмных делах?
– Кто знает… Может, это его тайная любовница, а может, и сама Агнес решила избавиться от алчной невестки. Хотя… – она задумалась. – А может, это Люк? Ты же знаешь, какой он стал странный после смерти жены. Всё время ходит мрачный, ни с кем не разговаривает. Может, он с ума сошёл и решил кого-то придушить?
– Люк? Ну, он, конечно, странный, но чтобы до такого… Хотя кто его знает. Ирен, нужно немедленно звонить в полицию!
– Ненси, ну что ты как маленькая? Полиция и так будет завтра! – Ирен топнула тапком с бантиком, отчего её малиновый халат взметнулся вверх. – Эти бездельники только и делают, что пьют кофе. Или хуже – Агнес всё приберёт! Ты хочешь, чтобы эта выскочка опять выиграла конкурс на лучшую клумбу и избежала правосудия? Представь заголовки: «Пенсионерки разоблачили убийцу раньше полиции!» Нас пригласят на телешоу. Или в тюрьму, – добавила она задумчиво.
Ненси вздохнула, глядя на телефон, будто он вот-вот превратится в змею.
– Если нас убьют, мои внуки будут смеяться над моим некрологом: «Бабушка погибла, споткнувшись о труп в пижаме».
– Ненси Томпсон, хватит спорить, мы немедленно идём к Рут! Она же тридцать лет работала завучем, самая дотошная и внимательная женщина, которую я знала, к тому же увлеченная криминальными сериалами, может она сможет определить, чем душили девушку.
---
Лунный свет цеплялся за кусты сирени, пока Ирен и Ненси, словно две тени в разноцветных халатах, пробирались к домику Рут. Ирен стучала в дверь кулаком, забыв про дверной звонок, а Ненси пританцовывала на месте, обнимая себя за плечи от холода.
– Рут! Просыпайся! – прошипела Ирен, прильнув к замочной скважине.
Дверь открылась только с третьей попытки, и на пороге возникла Рут – пышная, седая женщина в очках, съехавших на кончик нос, и в халате, застёгнутом наоборот.
– Труп! – выпалила Ирен, втискиваясь в прихожую. – У гортензий Агнес! Следы на шее, стеклянные глаза – как в том сериале про Моргалов!
Рут медленно опустилась на табурет, будто её ноги внезапно стали ватными.
– Что? Вы… выпили моё варенье с валокордином?
– Да я бы лучше выпила яд, чем снова слушать про клумбы Агнес! Клянусь тебе, в её саду труп молодой женщины!
