Убийство по рецепту бабушки - Харт Анна

– Ой, брось, Рут! – прервала её Ирен. – Мы просто поговорим с Клариссой.

Ненси молчала, но её нервное щёлканье пальцами выдавало внутреннее беспокойство. Она всё ещё не могла поверить, что их ночная вылазка могла быть связана с такими ужасными событиями.

Когда они свернули на тихую, заросшую сиренью улицу, где жила Кларисса, их внимание привлекла фигура, замершая у калитки одного из домов. Даже издали нельзя было не заметить этот вызывающе-яркий, лимонно-жёлтый кружевной жакет, надетый поверх элегантного платья в крупный горох. Обладательницей наряда оказалась Агнес Бритт – зловредная и неприлично богатая старушка, чьё имя в районе произносили либо шёпотом, либо с таким тяжёлым вздохом, будто речь шла о затяжной зубной боли. Ей было под семьдесят, но она красилась, как героиня немого кино, а платиновые локоны выбивались из-под шляпки с вуалью. Говорили, что своё состояние она сколотила на наследстве трёх покойных мужей – каждый уходил в мир иной при загадочных обстоятельствах и с кислой миной на лице.

И при всём при этом Агнес Бритт была матерью. Матерью единственного сына, которого обожала с той всепоглощающей, почти болезненной страстью, на которую способны только очень властные и очень скучающие старухи с тугим кошельком. Звали отпрыска Тревор, и он, по иронии судьбы, трудился биржевым брокером. Впрочем, слово «трудился» здесь следовало брать в кавычки, потому что репутация у него в финансовых кругах была, мягко говоря, сомнительной. Ходили слухи, что его последняя сделка принесла доход только ему одному, а трое его клиентов внезапно уехали за границу с пустыми счетами и нервным тиком. Она носила его фотографию в медальоне, каждый вечер звонила ему с вопросами, поел ли он, и искренне считала, что все обвинения в адрес сына – это происки завистников и «этих противных женщин из налоговой».

И вот теперь эта самая Агнес Бритт, прищурившись, как сова на солнце, пристально осмотрела трёх женщин, семенящих мимо неё. «И куда это вас, голубушки понесло? Не иначе как на очередное свидание с трупом?»

Рут нахмурилась, но попыталась сохранить спокойствие.

– Доброе утро, Агнес. Как твоё здоровье? Мы решили прогуляться до Клариссы. У нас к ней появилось небольшое… – Рут прокашлялась, – небольшое дело.

– К Клариссе? – Агнес прищурилась и поправила свою причёску в ретро-стиле, её глаза сверкнули любопытством. – Интересно, какое дело может быть у вас к ней? – Агнес наклонилась вперёд, её голос стал тише, но от этого не менее язвительным: – Я знаю, что вчера ночью вы были у магазина Чарли. И теперь он мёртв. Совпадение? Мне так не кажется, я уже рассказала обо всём, что видела, нашему сержанту Брэдли.

Ирен замерла на мгновение, её глаза сузились в едва заметной усмешке.

– О, Агнес, милая, а разве не в твоём саду нашли ту бедняжку Лизу? Как это мило с твоей стороны – предоставить клумбы для таких находок!

Агнес побледнела, сжав ручку калитки до побеления костяшек.

– Не смейте! – прошипела она. – Это я вызвала полицию, вызвала первым делом!

– Первым делом? – Ирен приподняла бровь. – Странно, что её вызвала ты, а не твой сынок-брокер с сомнительной репутацией.

Рут тихо ахнула, а Ненси сделала шаг назад, наступив на хвост Бетси.

– Вы! Вы… – Агнес задыхалась от ярости, тряся указательным пальцем. – Моя клумба не имеет ничего общего с этим! – Женщина резко захлопнула калитку, и её голос прозвучал из-за решётки: – Убирайтесь! И не суйте свои носы туда, куда не следует – кончите как Чарли!

Три женщины переглянулись. Рут потянула Ирен за рукав, торопливо зашагав в сторону аллеи.

– Зачем ты её дразнишь? – прошептала она. – Теперь она снова позвонит Брэдли!

– Тем лучше, – фыркнула Ирен, ускоряя шаг. – Давайте направимся к Клариссе.

Три женщины, оставив за спиной разгневанную Агнес, направились к дому Клариссы Малкович. Улица была тихой, лишь изредка доносился шорох листьев под ногами. Ненси нервно оглядывалась, словно ожидая, что из-за каждого угла появится что-то зловещее. Рут шла с поджатыми губами, явно не одобряя рискованных планов Ирен. А Ирен, напротив, шагала уверенно, её глаза горели азартом, словно она уже чувствовала себя на пороге важной разгадки.

– Мы должны быть осторожны, – прошептала Рут, когда они подошли к дому Клариссы. – Если Кларисса действительно в опасности, мы не можем просто вломиться к ней.

– Кто говорит о вломе? – Ирен улыбнулась, поднимая руку, чтобы постучать в дверь. – Мы просто зашли поболтать о рассаде.

Дверь открылась не сразу. Сначала из-за неё донёсся тихий шорох, словно кто-то осторожно подошёл к двери и замер. Затем дверь приоткрылась на цепочку, и в щели показалось бледное благородное лицо пожилой женщины в элегантной строгой юбке и полупрозрачной блузе с бантом. Её выцветшие серые глаза были широко раскрыты, а тонкие губы дрожали.

– Кто… кто там? – прошептала она.

– Это мы, Кларисса, – мягко сказала Ирен. – Ирен, Рут и Ненси. Мы хотели поговорить с тобой.

Кларисса замерла на мгновение, затем быстро закрыла дверь, сняла цепочку и открыла её снова. Она выглядела испуганной, её руки дрожали, а глаза бегали по сторонам.

– Входите, быстро, – прошептала она, отступая вглубь дома.

Три женщины вошли, и Кларисса сразу же захлопнула дверь за ними, снова защёлкнув цепочку. Она обернулась к ним, её лицо было бледным, как мел.

– Вы знаете, что происходит, да? – спросила она, её голос дрожал. – Вы знаете, что он… он оставляет записки?

Ирен обменялась взглядами с Рут и Ненси.

– Записки? – спросила она, стараясь сохранять спокойствие. – О чём ты говоришь, Кларисса?

Кларисса нервно провела рукой по волосам.

– Я нашла это утром… на пороге.

Она протянула дрожащую руку и показала им маленький конверт. На нём было написано её имя. Ирен осторожно взяла конверт и открыла его. Внутри лежал яркий фантик с надписью ручкой на обратной стороне: «Я знаю что ты видела».

– Это… это я следующая, – прошептала Кларисса.

Три женщины, несмотря на свои опасения, решили остаться с Клариссой. Они уселись в её уютной гостиной, где пахло свежезаваренным чаем и лавандой. Кларисса, всё ещё дрожащая, налила чай в хрупкие фарфоровые чашки, её руки слегка дрожали, когда она передавала их гостям.

– Спасибо, что остались, – прошептала она, усаживаясь в кресло и обхватив чашку обеими руками, словно пытаясь согреться. – Я не знаю, что делать...

– Мы с тобой, – мягко сказала Рут, придвигаясь ближе. – Скажи, Кларисса, ты не знаешь, что может значить эта надпись на фантике?

Ирен, как всегда, была более прямолинейной.

– Кларисса, ты должна рассказать нам всё, что знаешь. Кто этот «он»? Кто оставляет эти записки? И почему ты думаешь, что ты следующая?

Кларисса опустила глаза, её пальцы нервно теребили бант.

– Я… я не знаю, кто он. Но я видела его… или, по крайней мере, думаю, что видела. Он был в тени, возле моего дома. А потом… потом я нашла этот конверт. И я не знаю, может, это случайность, но он знает обо мне. Он знает, что я видела.

– Что ты видела? – спросила Ненси, её голос был тихим, но полным беспокойства.

Кларисса замерла на мгновение, словно боясь произнести слова вслух.

– В ту ночь, когда умерла Лиза… я была в саду. Я слышала голоса. Я думала, что это просто соседи, но потом… потом я увидела его. Он стоял в тени, смотрел на меня. А потом он исчез. И сегодня я узнаю, что Лиза мертва, а ещё этот ужас с Чарли! Какое горе!

Она прижала ладонь ко рту, и на глаза её навернулись слёзы – но, честно говоря, Рут и Ненси не могли с уверенностью сказать, были ли они вызваны смертью Лизы или же страхом женщины за свою жизнь.

– Я до сих пор не могу оправиться от смерти Эмили, – добавила Кларисса тише, почти шёпотом, и голос её дрогнул. – Вы же помните Эмили? Она жила через два дома от меня. А теперь… теперь её нет, а я каждую ночь просыпаюсь и слышу, как скрипит её калитка. Соседи говорят, что ветер, или что это Люк гуляет по ночам, не может заснуть после смерти жены, но я-то знаю.