Annotation
Мне 38, и я попаданка. Вот уже 2 года я живу в магическом мире, в собственном замке, развиваю свой бизнес, забочусь о своих крестьянах, ремонтирую свой замок. И даже думать не хочу о женихах. Ни о ком из них. Даже о красавце аристократе, зачастившем в мой замок.
Надежда Соколова
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Конец ознакомительного фрагмента.
Надежда Соколова
Бизнес-леди замка Лавенбри
Глава 1
Портал в ратушу открылся в полдень — магистр Ортега сам пришёл в холл, чтобы проводить нас. Он чертил знаки на полу, что-то шептал, и серебристый овал вспыхнул — ровный, яркий, ждущий. Я шагнула первой, за мной — Марта, Лизбет и Иоланта. Мы держались за руки. И мир снова исчез, чтобы появиться заново.
Мы вышли в холле ратуши — не в том огромном зале, где будет бал, а в боковом помещении, отведённом для гостей. Мраморный пол, высокие окна, зеркала в золочёных рамах. Пахло воском, цветами, духами. Уже отсюда было слышно музыку — скрипки, лютни, флейты. И голоса. Много голосов. Смех. Шорох платьев. Звон бокалов. Бал начинался.
Распорядитель — не императорский, а городской, в тёмно-синем сюртуке с гербом ратуши, — поклонился и проводил нас в зал. Мы шли по коридору, и я чувствовала, как Лизбет чуть дрожит рядом. Марта — та держалась прямо, но я видела, как она сжала пальцы. Иоланта — спокойная, как всегда. Я — тоже. Потому что знала: мы готовы.
Зал ратуши был меньше императорского — раза в три, может, в четыре. Но всё равно роскошный. Высокие потолки с лепниной, но не золотой — белой, с серебром. Хрустальные люстры — не такие огромные, как во дворце, но всё равно красивые. Колонны из мрамора — не белого, а серого, с прожилками. Пол — паркет, натёртый до блеска. И люди. Сотни людей. Дамы в платьях всех цветов — весенних, светлых, ярких. Мужчины в сюртуках, в мундирах, с орденами. Музыканты на возвышении. Слуги с подносами. Всё это двигалось, говорило, смеялось. Всё это было — как море. И мы стояли на пороге — четыре женщины, — и я чувствовала, как Марта и Лизбет вцепились в мои руки.
— Идём, — сказала я тихо. — Держитесь рядом. Не бойтесь. Мы здесь не хуже других
Мы вошли. Я шла первой — медленно, ровно, с высоко поднятой головой. Я не смотрела по сторонам — не потому, что не хотела, а потому, что знала: если буду искать взгляды, буду выглядеть неуверенно. Я просто шла. Как будто делала это каждый день. Как будто ратуша — это мой дом. И это работало. Люди расступались. Кто-то смотрел на моё платье — тёмно-синее, с серебряной вышивкой. Кто-то — на платье Марты, серое, строгое. Кто-то — на Лизбет, голубое, с кружевом. Кто-то — на Иоланту, золотистое, с осенними листьями. Я слышала шёпот: «Кто это? Откуда?» — но не оборачивалась. Просто шла. К дальнему окну — к месту, где было не так людно.
Мы остановились у окна. Я взяла бокал вина с подноса проходившего слуги. Марта, Лизбет и Иоланта — тоже. Мы стояли и смотрели. На танцующих. На музыкантов. На дам и мужчин, которые кружились по залу.
Я осматривалась. Медленно, внимательно. И видела знакомые лица. Графиня Лора — в ярко-жёлтом платье, с подругами, смеётся. Найра Фогель — в светло-зелёном, с мужем, разговаривает с кем-то. Сёстры Вайс — в одинаковых серых платьях, сидят в стороне, наблюдают. Бургомистр — в чёрном сюртуке, с орденом, стоит у колонны. Мартин Шульц — с женой, у стола с вином. Ансельм Кригер — с женой, танцует. Все — знакомые. Все — те, кого я знала. Те, кто заказывал. Те, кто платил. Те, кто был частью нашей жизни.
А потом я увидела их. У противоположной стены. Эдвард и Ричард. Без отца. Ричард — в синем сюртуке, с чуть смущённой улыбкой, с бокалом в руке. Он смотрел на танцующих — искал кого-то. Графиню Лору, наверное. Эдвард — в сером, сдержанный, спокойный. Он стоял, прислонившись к колонне, и смотрел в зал. Не на танцующих — на всех сразу. Как будто искал. Как будто ждал. И когда его взгляд дошёл до нас — до меня, — он остановился.
Я видела, как он замер. Как его рука, державшая бокал, чуть дрогнула. Как он выпрямился. Как в его глазах что-то вспыхнуло — не удивление, не радость, а что-то глубже. Что-то, что он прятал. Что-то, что он не показывал никому. Он смотрел на меня — долго, не отрываясь. И я смотрела на него. И между нами — через весь зал, через сотни людей, через музыку и голоса — протянулась нить. Тонкая, но прочная. Я чувствовала её. Знала, что он тоже чувствует.
Ричард что-то сказал брату — я не слышала. Эдвард кивнул, не отводя глаз. Потом Ричард ушёл — к графине Лоре, наверное. А Эдвард остался стоять. У колонны. С бокалом. И смотрел на меня. Не подходил. Не улыбался. Просто смотрел. И я знала: он ждёт. Ждёт, когда я подойду. Или когда он сможет подойти. Когда это будет уместно. Когда никто не будет смотреть.
Я отвела глаза. Не потому, что не хотела смотреть. А потому, что не хотела, чтобы кто-то заметил. Мы оба знали: это — не место и не время. Бал только начался. Гости ещё не разошлись по залам. Музыка ещё играла. И нам нужно было ждать.
Я сделала глоток вина. Оно было хорошее — тёплое, терпкое. Марта стояла рядом — бледная, но держалась. Лизбет смотрела на танцующих. Иоланта — на стены, на фрески, на всё, что хотела запомнить. Я — на зал. На людей. На него. На Эдварда. Который всё ещё стоял у колонны. И смотрел. Я знала: он подойдёт. Позже. Когда будет можно.
Мы стояли у окна, и я видела, как зал постепенно наполняется. Музыка играла негромко — музыканты ещё настраивались, — и гости ходили по залу, здоровались, разговаривали. Бал должен был начаться через час, но люди уже съезжались. Я видела, как входят новые и новые лица — дамы в светлых платьях, мужчины в сюртуках, слуги с подносами. Ратуша оживала.
Я решила не ждать. Стоять у окна и смотреть — это не для меня. Я пришла сюда не только для того, чтобы показать себя. Я пришла для того, чтобы работать. Заказы, знакомства, связи. Всё это было важно. Всё это было нужно. Я повернулась к Марте, Лизбет и Иоланте.
— Идёмте, — сказала я. — Будем знакомиться. И собирать заказы. Держитесь рядом. Если кто-то подойдёт, не бойтесь. Отвечайте. Говорите о том, что знаете.
Они кивнули. Марта — чуть бледная, но собранная. Лизбет — тихая, но готовая. Иоланта — спокойная, как всегда. Мы двинулись в зал. Я шла первой, они — чуть позади. Как свита. Как помощницы. Как те, кто делает.
Первой я увидела графиню Лору. Она стояла в центре зала, окружённая подругами, и что-то рассказывала — размахивая руками, смеясь. Увидев меня, она прервалась на полуслове и бросилась навстречу.
— Найра Виктория! Вы пришли! В платье! В том самом! — Она обняла меня — крепко, по-настоящему. — Я так рада! Все спрашивают, кто вы. Я говорю — хозяйка замка. Они не верят. Говорят, хозяйка замка не может так выглядеть. А я говорю — может!
Я улыбнулась.
— Благодарю, ваше сиятельство. Рада вас видеть.
Она отстранилась и посмотрела на Марту, Лизбет и Иоланту. И тут же улыбнулась им — как старым знакомым.
— Найра Марта! Вы сегодня в сером? А я помню вас в зелёном. Тогда, на примерке. Вы меня затянули так, что я дышать не могла. Но платье было — ах! — Она подмигнула Марте. — Мне нужно новое. К лету. Что-то светлое. С вышивкой. Вы возьмётесь?
Марта кивнула — чуть порозовела, но держалась.
— Возьмёмся, ваше сиятельство. Через месяц. Может, раньше.
— Отлично, — графиня хлопнула в ладоши. Потом повернулась к Лизбет. — А вы — найра Лизбет, верно? Та, что делала для меня молитвенник? Я его читаю каждый вечер. Он лежит у моей кровати. Лучшая книга, что у меня есть.
Лизбет чуть улыбнулась — редкость для неё.
— Благодарю, ваше сиятельство.
— Я хочу ещё одну, — сказала графиня. — Сборник. Сказаний. Или стихов. Что-нибудь для зимы. Чтобы читать у камина. Сделаете?
