Травница (СИ) - Милая Елена

В общем, огонь он потушил, и тогда маячившие позади Родриг и Мари, наверняка всё слышавшие, наконец, могли подойти поближе.

— Я так рада тебя видеть! — Скворушкина тут же заключила меня в свои оглушающие объятья, а Родриг тактично по-мужски толкнул кулаком в бок.

— Вы — предатели, — оповестила я их. — Особенно ты, — ткнула пальцем в Мари. — У кого я теперь буду переписывать пропущенное?

— Они реально там учатся что ли? — восхитился Родриг. — Кстати, я поймал твоего коня.

— Чернушка!

— Ты в курсе, что это конь, да?

Там шутка за шуткой, и мы как-то незаметно подготовились к ночлегу, а потом, когда сели ужинать, я едва не подавилась от напряжённо-застывших взглядов, направленных на мою скромную персону.

— Ладно-ладно, я всё расскажу…

Глава 8. Дарующие жизнь

Ну, если ты не веришь в волшебство, то оно тебя и не коснётся. Если ты не веришь, что мир обладает собственным сердцем, то и не услышишь, как оно бьётся.

Чарльз де Линт «Покинутые небеса».

Дар волшебства — необъяснимое явление. До конца так никто и не понимал, почему в одной семье рождались сразу два одарённых, а в другой, где оба родителя были магами, дети лишались дара. У кого-то он был сильнее (Феникс, способный вызвать адское пламя), у кого-то еле проявлялся (Фирс, у которого вырывались лишь слабые искры из пальцев). Травники не являлись исключением. Среди нас были знахари, владеющие волшебными заговорами и умеющие варить самые простейшие зелья, целители, врачующие с помощью рук, а также те, кто мог одним желанием вырастить что-то из ничего. Сложно звучит, но так оно и было. Их называли Дарующие жизнь. Без семян, без ростков, одним только словом и желанием, иногда используя свои слёзы или кровь, иногда только молитву. Выращивая чудо… Любой цветок из их рук был необычным. Такой дар проявлялся крайне редко, и поэтому был особенно ценен. Дарующие жизнь никогда не оставались без работы…

— Подожди, — быстро перебил меня Родриг, — объясни толком, что они делали?

Я уже порядком устала, зевала через слово, и уже хотела было отправить друга куда подальше, но Мари быстро подхватила.

— Не тупи, — фыркнула подруга. — Само название говорит за себя. Дарующие жизнь. Они спасали людей. Это тебе не посредственный целитель, который только и может, что лёгкую рану руками залечить и дать сонную настойку; это не знахарь, у которого любимое занятие — благовония жечь и молитвочки над травами читать. К таким приходят с реальными проблемами. Слепота, болезнь лёгких, гниение костей, бесплодие… Они могли вырастить растение, способное помочь абсолютно во всём, абсолютно из ничего. Я ведь права, Сели?

— Права, — согласно кивнула я, глядя при этом только на Феникса.

До него дошло довольно быстро.

— Я всегда задавал себе этот вопрос… Почему мой отец искал именно этого травника? Почему только он мог помочь?

— Ага, — грустно улыбнулась я. — Он был тем самым, кто мог спасти умирающую молодую женщину от загадочной болезни. И от него дар передался мне.

Тишина стояла долгая. Мари смотрела на меня восхищённо и немного завистливо, Родриг всё ещё не до конца понимал, что происходит, а Феникс как обычно понял всё быстрее всех.

— Селена, я сейчас задам очень важный вопрос, от ответа которого будет зависеть, пойдём ли мы вслед за тобой или вернёмся в школу.

— Задавай, — разрешила я, прекрасно понимая, что в школу ближайшую неделю мы точно не вернёмся.

— Что именно сказали тебе жители священной рощи?

— Что я смогу избавить Фирса от смерти.

Резкий вдох-выдох, костёр возле нас вспыхнул куда сильнее прежнего, так что мы невольно попятились. Интересно, хоть кто-нибудь говорил ему о самоконтроле?

— Каким образом? Вырастить что-то?

— По их словам, я уже вырастила. Отчаянно отрицая смерть родного отца, я плакала возле его могилы. Там растёт что-то, что поможет Фирсу.

Пока Феникс и Мари молчали, переваривая информацию, Родриг деловито зашуршал картой, интересуясь при этом:

— А новое ты вырастить не можешь? Зачем топать в такую даль?

— Если бы я знала, как это работает…

— Жаль, — вздохнул друг, — а если серьёзно, то наш путь на лошадях займёт где-то неделю. Три дня до странных лесов, три дня, если повезёт, обратно. Ты хорошо помнишь, где находится… а… э…

— Могила? — спокойно переспросила я.

— Ага, — смущённо кашлянул парень, — прости…

— Всё нормально, прошлое в прошлом. Да. Я знаю дорогу.

— Очень хорошо. Тогда предлагаю всем спать! А завтра в путь!

Пока мы убирали остатки еды и укладывались на ночлег, Феникс, так и не промолвивший ни слова, незаметно скрылся в темноте. Заметив мой обеспокоенный вид, Родриг и Мари единодушно покачали головой.

— Сегодня ты разбередила старые раны, оставь. Ему нужно подумать.

Конечно, я бы тоже не отказалась… Но на удивление, сон сморил меня слишком быстро, даже холод не остановил, к тому же Волк грел ноги, а Мари прижималась к спине.

— Я за тебя очень испугалась, — прошептала подруга и чмокнула меня куда-то в макушку. Кажется, я даже что-то сонно ответила.

Глава 9. Если с другом вышел в путь.

Дружба, это когда ты падаешь, а твои друзья ржут до слез и падают рядом.

Автор.

— Хомяк от такого яростного стука сделал кульбит назад и перевернул клетку, Милан от страха заплевал всю стену, росянка злобно щёлкнула зубами и тогда я, наконец, проснулась.

— Позволь спросить, от чего именно? — непонимающе переспросила я, и Мари досадливо поморщилась.

— Да это всё произошло одновременно! И тут он, разгневанный такой, искрами пылает, в меня огненным пальцем тычет и орёт, что, мол, я за подруга такая, раз тебя проспала.

— Сурок! — фыркнула я.

— Сама ты сурок, — отмахнулась Скворушкина.

— Нет, это правда кажется мне удивительным и подозрительным. Ты часом сон-траву не употребляешь?

— Да нет, просто выросла в комнате, где ещё две младшие сестры ночевали: одна их них храпела, вторая во сне разговаривала; вот и научилась спать крепко.

Тут я впервые задумалась, что совсем ничего не знаю о жизни Мари вне школы. Она лишь как-то раз упомянула, что папа её пекарь и что он, мол, хотел передать своё дело старшей дочери, а та, такая-сякая, поступила в школу и слиняла из отчего дома. Теперь на неё все дружно в обиде и домой она ближайший год не поедет. Наверное, подруга из меня так себе.

— Ладно, — смущённо кашлянула я, пытаясь отделаться от охватившего меня чувства неловкости. — Значит, ты чиста, а теперь расскажи уже, что же было дальше?

Вчера поговорить так и не удалось — до ночи обсуждали предстоящий путь, а сегодня утром решили наверстать и специально немного отстали от парней.

Феникс, кстати, и правда изменил ко мне отношение. Не грубил, не язвил, не разговаривал… Мне как бы всё равно, но после вчерашних признаний я ждала… Хотя сама не понимаю, что я ждала; не распростёртых объятий и предложения наверстать упущенное, и тут же стать братом и сестрой не разлей вода, но и не молчания в мой адрес.

С Родригом он о чём-то беседовал, Мари пару раз подкалывал, с Волком так они всегда были дружны, а я как же?

— А дальше он на меня орал минут пять, перевернул всё в комнате, считая, что ты могла оставить хоть записку (полный укоризны взгляд в мою сторону), а потом первым делом пошёл к старосте. Не знаю, как догадался, но чуйка у твоего брата отменная.

— Бедная Алика.

— А вот тут я бы с тобой поспорила, — возразила Мари, — кто ещё бедный! Она едва не накостыляла Фениксу!

— Но ведь сдала…

— Да кто угодно сдал бы, и я в том числе!

— Вон оно как, а я ещё плохой подругой себя считала.

— Дело не в том, кто тут хороший или плохой. Дело в правильности! Ты молодая, красивая девушка, Селена, что угодно могло произойти! Да ладно бы просто домой поехала, а то в Странные леса, об этом поселении столько слухов ходит! Ты хоть в курсе?